Михаил Белозёров – Актёрский роман (страница 11)
Баркова, действительно, домогалась его целых полгода и однажды поймала в момент слабости, когда он тосковал в запое, ну и понеслось, как снежный ком с горы. Отпустил он тогда вожжи, а когда очнулся, то понял, что сотворил глупость, однако, связь по инерции тянулась достаточно долго, чтобы Анин начал привыкать к Барковой, хотя, как оказалось, они абсолютно разные; и расстались тяжело, каждый при своём негативном мнении о другом. Со временам кое-что подзабылось, а теперь всплыло, как потревоженная тина со дна; и оба ощутили недовольство друг другом.
- Ты думаешь, почему я спала с тобой? - заговорила она так быстро, словно боялась охрипнуть.
В их бытности она верила сонникам. Потеря же голоса означало неконтролируемое событие, поэтому она всегда частила, как на исповеди.
- Почему? - спросил он, предугадывая ответ.
Когда-то он любил их всех без разбора: красивых, независимых, доступных и недоступных, к крутыми попками, острыми, как Джомолунгма, грудями, с сочными губами, с твердыми коленками, с выписанными лодыжками, с миниатюрными ступнями, с точёными мышцами на ногах, переливающимися, как волны, с божественным животиком, крохотными и мягким, как речная долина, с гордой шеей, сравнимой разве что с кипарисом, со станом, подобным струям водопада, с божественным взглядом небесных глаз, с копной чёрных-пречёрных волос, с открытым челом львицы и с плечами, подобными перевалу в горах. Теперь от всего этого великолепия остались крохи.
- Из-за жалости! - выпалила она, глядя на него в упор снизу вверх.
- Из-за жалости?! - воскликнул он, поражённый в самую печень.
Кажется, он сам оказался той соломинкой, которая спасла её от алкоголизма. Этим она его и держала, сколько могла, устраивая сцены ревности или нещадно рыдая, наливаясь 'мартини'. Напивалась она регулярно, и одно время это ему нравилось - овладевать ею пьяной, её открытость, способность кричать о вещах, суть которых знали немногие профессионалы, и верить в дурные приметы. Но когда ты это видишь и слышишь в тысячный раз, то это превращается в заезженную пластинку и становится пошлостью из пошлостей, и Анин разочаровался - нельзя вываливать на партнёра все свои страхи и дурные настроения.
- Из-за жалости! - К его ужасу подтвердила она. - Когда-то ты нуждался в ней!
- Не может быть, - медленно сказал он, вспоминая те годы, когда из его жизни на некоторое время исчезла Герта Воронцова, и ничего подобного не находя там, кроме нудной сцены, холодной зимы и вымученного секса; дело кончилось тем, что она перестала его физически удовлетворять. Попробуйте ужиться с женщиной, которая сразу после секса начинает рыдать взахлеб. Человек, который знает, что такое настоящая любовь, на меньшее не позарится. Ему показалось, что Юля мстит, потому что он так и не развёлся с Алисой, иначе всё рисовалось ему чистым самоубийством: маленькие женщины в его жизни всегда казались ему случайностью.
- Из-за жалости! - подтвердила она, отважно задирая острый подбородок.
- И всё-таки, мужчина или женщина? - обозлился он, отлично зная, что она всегда была трусихой и до смерти боялась любого режиссёра, не говоря уже о продюсерах, которые казались ей небожителями.
- Иди ты к чёрту! - смутилась она окончательно и тут же поправилась, с вызовом тряхнув прекрасной головкой: - Режиссёр Куприянов. Тебя устраивает?!
- А-а-а... - крайне удивился Анин. - Устраивает. - Было чему позавидовать: Куприянов входил в первую десятку самых востребованных режиссёров, однако, он явно староват для Юлии. - Будешь много сниматься, - насмешливо и не без зависти предрёк Анин.
- Уже! - сказала она крайне неприятно. - В фильме, который ты пришёл смотреть.
- Юля, - спохватился он, - я очень рад, что у тебя всё получилось.
Прошлое было отброшено окончательно. С Барковой его теперь ничего не связывало, кроме ехидства и красной нитки от сглаза, помнится, он сам же её и посоветовал, вычитав по глупости в инете.
- А как я рада, ты даже не представляешь! - перебила она его.
И он вспомнил, что предсказал ей совсем другую судьбу, одинокой и старой девы, у которой с профессией не всё сложится. Значит, я не пророк, ну и чудненько, обрадовался он так, словно нашёл пять рублей.
Не успел он расстаться с Юлей, как к нему подкатила худосочная девица пубертатного типа: без бедер, без грудей, без волос, с 'рыбьим зевком' и с маниакальным светом в глазах.
- Канал 'Нравы'. Можно задать вопрос?
- Можно.
- Какой ваш любимый актёр? - нагло сунула микрофон под нос.
- Эдриан Броуди.
- Почему?
- Хорошо играет, - дёрнул бровью Анин.
- Какая ваша следующая роль в кино?
- Это пока тайна, - спокойно ответил Анин, хотя девица провоцировала на язвительную реакцию.
- Говорят, вы деньги лопатой гребёте в проекте 'Брамсель'? - ещё пуще обнаглела девица.
- Милая девушка, не верьте слухам, я ещё хуже! - кинул он гранату под названием противоречие взрослых мужчин с большими актёрскими наклонностями.
Но девица оказалась дюже прожжённой.
- Даже не сомневаюсь! - заявила она.
- Я в ваши годы взрослым не грубил, - сдержался Анин и покосился на сына: Серёжа давно скучал во взрослом мире.
- Спасибо за комплимент! - подпрыгнула девица. - А правда, что вы сорвали съёмки в фильме 'Любовницы короля Артура'?
- Придержи язык! - вспылил Базлов.
- Да вы ещё и пьяны! - обрадовалась девица. - Снимай! - приказала опешившему оператору, который оторвался было от окуляра и отступил на шаг.
И Анин понял, что девице нужен скандал. И действительно, к ним уже оборачивались, и десятки смартфонов были нацелены, чтобы запечатлеть его реакцию. Поэтому он сдержался.
- Пойдём, Серёжа, - подтолкнул сына, - места займём.
- А ещё 'Нику' взяли! - крикнула вдогонку худосочная девица.
Но Анин только покосился с соответствующим выражением на лице, однако, даже этого был достаточно, чтобы сотворить из него злодея. Потом отомщу, решил он, памятуя, что это тоже оборотная сторона профессии: неудовлетворенная месть.
- А что они хотели, папа? - дёрнул его за рукав Серёжа.
- Ничего, сынок, ничего, просто завидуют.
Он подумал, что девица появилась не просто так, что она выполняла чей-то заказ, а это плохо, очень плохо: Анин не представлял себя скандальным актёром и неуверенно чувствовал себя в этом амплуа, хотя ему часто говорили, что харизма у него ой-ё-ёй какая, так и прёт. Чего хорошего, если на тебя охотятся? - подумал он. Теперь я - дичь.
- Чему, папа?
- Тому, что мы пришли в кино, сынок.
Сергей посмотрел на него и, похоже, всё понял:
- Правду говорила мама: 'Бывают дни похуже!'
- То ли ещё будет, - добавил Анин и подумал: 'Сегодня не мой день'.
Через пятнадцать минут он отчаянно скучал: обычный боевик, в котором хорошие парни естественным образом наказывают плохих парней. Рутгер Хауэр, выглядел лощёным, в чисто американском стиле, как, прочем, и Григорий Омельяненко. Остальных Анин просто не запомнил. Но сыну нравилось. В самые страшные моменты он, забыв о попкорне, закрывал глаза руками. Собственно, ради сына Анин и мучился, иначе бы пил беспробудно. И тут он решил, что хватит себя жалеть и ковыряться в судьбе, пора ухватить её за хвост. Буду писать комедию, решился он окончательно. Комедия - это нечто свеженькое, без американских соплей и дешёвого патриотизма.
Он вспомнил, как на даче у Базлова, дурачась, импровизировал сценки из этой самой комедии, и Базлов был на десятом небе от счастья, не понимая, что такие импровизации - крохи, тип видения актёра, не больше, что настоящая работа, долгая, нервная и тяжелая, впереди. Зачем искать сценариста, я сам напишу, самонадеянно артачился Анин, хотя, конечно, сообразил, что профи сделает всё быстрее, со всякими там завязкам и развязками, и голову ломать не надо, только идею подкинь. Он тут же начал придумывать сюжет, жалея, что не взял блокнот и ручку.
После фильма к публике вышла киносъемочная группа, все долго и вдохновлёно говорили, включая переводчика. Где-то среди мужчин мелькала Юля, но микрофон ей не дали. Зато Куприянов поупражнялся в умствовании и в конце рассыпался в самоуничижительных комплиментах к американским партнёрам по кино. Оказалось, что без их участия кино не состоялось бы, 'кинщик' заболел. Не велика потеря, подумал Анин, поднимаясь; и на выходе из зала они нос к носу столкнулись с Виктором Коровиным.
- Здорово-о-о! - заорал Коровин так, чтобы на них обратили внимание, и полез целоваться.
Был он каким-то взвинченным, не похожим на самого себя, хотя и на удивление трезвым.
- Что-то я тебя давно не видел, - заметил Анин, вырвавшись из его объятий и брезгливо вытираясь, чувствуя на щеках чужую щетину и запах дешёвого табака.
Коровин был прекрасным собеседником, отчасти оракулом, отчасти интуитивистом. Все его предсказания, как правило, сбывались. К сожалению, предсказывал он только киношные и только негативные события, поэтому пророка из него в большом смысле не получилось.
- Попомни меня, фильм ничего не получит! - комично задрал он палец в потолок.
Рыжие, прокуренные усы у него смешно шевелились, словно жили отдельно от лица.
- Я даже не сомневаюсь, - согласился Анин, приправляя всё это коротким, фирменным смешком, мол, в киношных вопросах я кое-что петрю и всецело на твоей стороне, потому что, как и ты, тоже ущемлён жизнью.