Михаил Белозёров – Актёрский роман (страница 12)

- Если только по закону больших чисел! - радостно подпрыгнул Коровин и сбацал короткую чечетку.

Раздались аплодисменты. Коровин обернулся, раскланялся, приседая, как прима-балерина, разводя ноги в стороны. Тот, кто познал славу, не может жить обычной жизнью.

- Не получит, - покорно кивнул Анин, ибо Коровин из-за своей тонкой натуры мог обидеться, а обижать хорошего человека Анин не хотел. Коровину и так досталось, как, впрочем, любому из нас, подумал Анин.

- А я на галёрке сидел, - счёт нужным сообщить Коровин; в глазах у него промелькнула обида, и Анин понял, что Коровина давно никто никуда не приглашает и что он притащился в надежде, что кто-нибудь из очень больших собратьев по цеху заметит его и соизволит дать хотя бы паршивую роль.

- А мы в третьем ряду, - не к месту сказал Серёжа.

- Ну и как тебе фильм, в общем? - быстро спросил Анин, чтобы загладить неловкость сына.

- Глупее фильма я не видел сроду! - громко заявил Коровин. - Нет, видовой ряд отличный, но, простите, это же банальщина!

К ним тут же стали прислушиваться: два известных типа рассуждают о том, что лежало на сердце у публики.

- Слушай, - спохватился Коровин, - пойдём выпьем?

- Я с сыном, - напомнил Анин и с гордостью посмотрел на Сергея.

Его конопушки не пропадали даже зимой, а цвет волос тёмной меди, выдавал в нём женину породу.

- Отлично, пусть приобщается к великому! - неподдельно искренно воскликнул Коровин, - 'Тарантино' - прекрасный ресторанчик. Мороженое возьмёт, того сего, - Коровин хитро подмигнул, располагая к себе и обещая много приятных минут от болтовни.

- Ну, пойдём, - нехотя согласился Анин, - только не долго. - Он как предчувствовал печальный исход дела.

- Естественно! - икнул от радости Коровин.

- Чур, плохую водку не пить, - заявил Анин.

- Об чём разговор! - ещё пуще возбудился Коровин.

Они вышли из кинотеатра и спустились в переход. В переходе было холодно и грязно. На стенах висели обрывки рекламы. Чуть впереди бежал, перебирая короткими ножками, режиссёр Мамиконов, рядом с ним величаво плыл Никита Пантыкин. А Милан Арбузов сделал вид, что не заметил Анина.

Оказалось, что в ресторанчик набилось половина бомонда, однако, без съёмочной группы, для которой, разумеется, был накрыт банкет за счёт 'фирмы' где-нибудь в более фешенебельном месте, где можно было, не стесняясь чужих ушей, говорить о великом и вечном, то бишь о кино.

- В нашем фильме хоть наличествовала идея о славной русской охоте, а здесь?! Да поменяй титры и название, режиссёра никто не заметит, - злопыхательски распространялся Коровин.

Мысль о том, что режиссеры должны отличаться ещё и киноязыком, была слишком высока. От неё попахивало претенциозностью. Этого не любили, считая вредным и опасным для производства, иначе три четверти режиссёров должны уйти из профессии на паперть.

- Тихо ты! - сказал осторожный Анин и оглянулся.

И действительно, соседи уже косились на них, все те, кто потом побегут мелко интриговать. Анин-то было всё равно, у него режиссеры пока ещё по струнке ходили, а вот Коровин с его репутацией неудачника мог пострадать. Но похоже, Коровина это абсолютно не заботило, он пребывал в перманентном состоянии гнева.

- Плевать! - громко заявил он.

Заказали огромную пиццу, жареного мяса, Сергею - равиоли. Из выпивки - 'чёрный бриллиант', и ещё мелочевку: салаты, закуску, копчености и минеральную воду. Сергей тут же убежал готовить пиццу вместе с поваром. Была такая услуга, стоившая Анину полтинник. А Коровин с просветлённым взглядом разлил по рюмкам водку.

- Скажи, я в плохой форме? - спросил он так, словно был штатным канатоходцем над пропастью.

Анин внимательно посмотрел на него. Лицо у Коровин отекло, а в глазах засела крепкая тоска. С ушами у него тоже было не всё в порядке, они у него стали огромными, как лопухи после генной модификации. А ещё этот нелепый пиджак в жёлтую клетку и клоунские зелёные штаны. Было над чем потешаться. Жаль, что содержание не совпадало с внешним видом, иначе бы Коровину цены не было. Сгубили человека, с тоской подумал Анин, перенося ситуацию на себя.

- Нет, конечно! - соврал Анин и подумал, что тоже выглядит не лучшим образом, разница в том, что я почему-то в фаворе, а он - нет; ну да недолго: все только и ждут, чтобы лягнуть половчее, сволочи!

- Тогда почему меня не берут сниматься?! - не поверил ему Коровин.

- Как не берут? - крайне удивился Анин, хотя, конечно, знал положение Коровина.

- Роли максимум второго плана - вот моё теперешнее амплуа! - с горечью выкрикнул Коровин. - Невостребованный типаж!

- Типаж?.. - Анин почувствовал, что углы рта у него скорбно опустились вниз.

Он представил себя в такой же ситуации и решил, что этого не может быть.

- Да, - с горечью подтвердил Коровин, - мне так сказали.

- Не слушай дураков! - посоветовал Анин.

- Тебе хорошо рассуждать! Тебе все кланяются!

- Брось! - отшутился Анин, хотя ему было приятно слышать подобную лесть.

- С тебя дерут в сериалах! - настаивал Коровин.

- В каких?! - удивился Анин.

- В 'Тайне следствия', например! - открыл ему глаза Коровин.

- Ну и бог с ними! - благодушно отозвался Анин, хотя его, конечно, задело за живое, что его копируют.

С соседнего столика и из центра зала на них пялились, как на гомиков. Анин узнал мэтра Клавдия Сапелкина, верховода киношной своры, любителя сплетен и молоденьких актрис. Седьмая жена годилась ему во внучки, а великовозрастные потомки уже давно сделали его прадедушкой.

- Возьмут ещё, - обнадёжил Анин, - придёт твоё время. Куда они денутся?

Он представил кислые физиономии режиссёров и продюсеров, и его самого едва не переклинило.

- Нет, Паша, - покачал головой Коровин, - я вышел в тираж. Спёкся! Нет больше прежнего Коровина! Осталась одна оболочка! - и показал руками на себя, мол, вот что из меня сделали.

- Не бери в голову, - схитрил Анин, - всё образуется!

Коровин посмотрел с сомнение, должно быть, решив, что Анин тронулся умом: где это видано, чтобы человек в положении Коровина выкарабкивался.

Они выпили. Водка была холодной и отдавала чёрного хлеба. Коровин крякнул, закусил бастурмой с горчицей и ещё более солёным огурцом. По усам у него потекло.

- Паша, - снова завёл пластинку Коровин, - скажи, что происходит?!

- Ничего не происходит, всё как всегда, - заверил его Анин, дёрнув от вранья щекой.

Этим он хотел сказать, что умри они здесь прямо сейчас, киношный мир даже не оглянётся, как не оглядывался на уход других: великих и невеликих, известных и неизвестных, поэтому особенно беспокоиться незачем. Такова жизнь, только от такой жизни водкой залиться хочется. Но Коровин и сам знал положение дел: низкие люди быстро объединяются против таланта, а потоптать - для них одно сплошное удовольствие.

- Ведь я такой же, как и раньше, ничего не изменилось, - посетовал он.

- Не изменилось, - подтвердил Анин и подумал, что ему в голову приходят точно такие же суицидальные мысли.

- Вот я и хочу понять, какого рожна им надо?! - Коровин, заводясь, кивнул на соседний стол, за которым сидел Клавдий Сапелкин в компании жёваных тёток из правления гильдии актёров.

Мэтр был на высоте. Хватал премии и регалии. Распределял должности в своре и вел закулисные интриги. У него были связи везде, где можно было только их представить. И всё деньги, потому что денег у мэтра было немерено. Где он их только печатал, никто не знал.

Анин почувствовал, что пахнуло скандалом: Коровин сейчас полезет выяснять отношения, придётся вступиться. Получится драка. Сергей испугается. Алиса подаст на развод. Зря я припёрся в ресторан, решил Анин.

- Клавдий Юрьевич тебе отказал? - назидательно и чуть-чуть быстрее, чем надо в таких ситуациях, спросил он.

- Нет, - невинно моргнул Коровин.

- Ну а чего ты? - Со значением раскусил маслину. - Пусть сидит и пьёт свою водку.

- Однако ничего не предлагает! - упёрся Коровин.

- Ну и что? - опростился до невозможности Анин. - Значит, предложит.

Ещё не выпил, а уже опьянел, неприязненно подумал Анин.

- Я за справедливость! - воскликнул Коровин.

- И я тоже, - демократично признался Анин, чтобы отвлечь Коровина. - Наливай!

Принесли мясо и пиццу. Сын сказал, уплетая за обе щёки:

- Поваром буду!