Михаил Белозёров – Актёрский роман (страница 13)

- Молодец! - похвалил Коровин. - Сразу видно, практичный человек, не то что мы с твоим батей.

Сын с благодарностью посмотрел на Коровина, и Анин подумал, что надо чаще бывать с детьми, они-то ни в чём не виноваты.

- Почем ты знаменитость, а я никто?! - снова запел Коровин.

От водки язык у него ещё больше развязался.

- Ви-и-т-я-я-я! - укорил его Анин и скорчил самую честную мину, на которую был способен.

Тема для разговора была скользкой. Что толку вечно открывать человеку глаза на реальное положение вещей? Он хочет услышать совсем другое.

- Чего, 'Витя'? Я уже пятьдесят лет Витя! - не унимался Коровин.

- Надо терпеть, - иезуитски тонко посоветовал Анин. - Я же терплю! У тебя просто чёрная полоса.

- Тебе повезло. А я чем хуже? - не слушая его, вопрошал Коровин. - И заметь, начал раньше, чем ты.

- Заметил, - с тоской вздохнул Анин.

Как становятся звездами? - с раздражением подумал он. Когда количество переходит в качество? Когда ты нажил кучу врагов? Или когда господь бог где-то там замолвит за тебя словечко? Я не знаю. Может, Коровину не хватило совсем чуть-чуть, а он даже не подозревает об этом. Может, надо было лишний раз кому-то поклониться или согласиться на роль, от которой с души воротит?

- Витя, чем я тебе могу помочь? - не выдержал Анин.

- Поговори со своим режиссером, - шустро наклонился через стол Коровин.

- Витя, так дела не делаются, - напомнил Анин.

Он никому не рассказывал, что в московском театральном институте, в который он поступил с четвертой попытки, ему прямым текстом говорили, что он будет самым не снимаемым актёром в истории кино.

- Да знаю я, знаю! - брызнул слюной Коровин.

Анин едва уклонился:

- Я поставлю себя в глупое положение.

- Ну, поставь хоть раз в жизни! - упрекнул Коровин, отводя глаза в сторону.

Я только этим и занимаюсь! - хотел фыркнуть Анин, но сдержался.

- Хорошо, я поговорю с Арбузовым, - пообещал он, - однако, шансов, сам понимаешь.

Говорить Коровину, что я вишу на волоске, глупо. Не поверит. Решит, что я отнекиваюсь, подумал он. Дело даже не в этом, а в штате, разве что кто-то из актёров помрёт раньше времени.

- Ты поговори, а я посмотрю, - многозначительно сказал Коровин, с блудливым выражением на лице обращаясь к мясу.

Анин ничего не понял, а лишь заподозрил, что Коровин уже в курсе его проблем. Сплетни в киношном мире распространяются со скоростью лесного пожара. В курсе, но молчит. Зачем, спрашивается? И догадался: из-за стадного лицемерия, будь оно неладно. Правду говорила мама: 'Бывают дни похуже!' - подумал Анин и с выражением праведника на лице пошёл освежиться.

Следом за ним ввалился мэтр Клавдий Сапелкин и, не обращая внимания на Анина, хлопнул дверцей кабинки. Анин вытер руки, с отвращением посмотрел на себя в зеркало и собрался выходить.

- Привет, мил человек! - окликнул его Сапелкин, выбираясь из кабинки и с артистическим шиком застегивая ширинку.

- Здравствуйте, Клавдий Юрьевич, - оглянулся Анин.

- Признал всё-таки! - с укором сказал Сапелкин. - А я думаю, ну когда ты снизойдёшь до старика!

Клавдий Сапелкин явно напрашивался на комплимент о своём возрасте, мол, вы ещё хоть куда, Клавдий Юрьевич!

- Что вы хотите, Клавдий Юрьевич? - спросил Анин, чувствуя, что Сапелкин не просто так затеял разговор.

- Что я хочу?! - на тон выше переспросил Сапелкин. - Я хочу спросить тебя, кто тебя, мил человек, в люди вывел?

- В 'люди'? - удивился Анин и с враждебным выражением на лице развернулся к Сапелкину.

- Ну а кто ещё?! - почти миролюбиво возмутился Сапелкин. - Я ведь за тобой давно слежу и где надо, словцо молвлю, кого надо, остановлю от непродуманного шага. А ты неблагодарен!

- А почему я должен быть с вами благодарным, мы вместе в одни ясли не ходили, детей не крестили.

- Нехорошо! Нехорошо добро забывать!

- Клавдий Юрьевич, роли вы мне никогда не предлагали, делаете вид, что меня не существует. Говорите прямо, что вам нужно? - спросил Анин.

- Мне нужно, чтобы ты делился со старшими товарищами, и тогда у нас будет мир!

- Я скромный человек, - начал заводиться Анин, - но иногда приходится разговаривать так, словно у меня три судимости, - предупредил он.

- Только не надо пугать. Кто ты такой? Кто?! - принялся трясти руками Сапелкин. - За тобой только твой банкир. А за мной, знаешь, кто?!

За Аниным стояли те, кто дали ему деньги на раскрутку. Но соваться в их иерархию, не зная расклада, было глупо. Они с Базловым давно обсудили этот вопрос и пришли к выводу, что изо всех передряг будут выбираться самостоятельно, иначе себе дороже.

- Знаю. Ну и что?

- А то, что твоя жена перебивается ролями, и ты тоже будешь!

И Анин понял, что всё-таки прилетело от Саввы Никулишина, функционера сапелкинской своры, попасть в которую мечтали все молодые и немолодые актёры. А я не попал, возгордился он.

- Так это вы?! - удивился он тому, что никогда не соприкасался с ним по киношному цеху.

Менталитет у них был разный, принадлежали они к разным школам: Сапелкин - к московской, а Анин - непонятно к какой, и ходили они по разным дорожкам, и водку пили в разных компаниях.

- Ну а кто ещё! - расхохотался Сапелкин. - Не лезь в чужой огород!

- Сломать бы вам шею, да стариков не обижаю, - съязвил Анин.

- Это я старик?! - зарычал Клавдий Сапелкин, налившись кровью, как помидор. - Это я старик?! Да ты знаешь, что я с тобой сделаю?!

И действительно, Клавдий Юрьевич хотя и был старше Анина лет на семнадцать, но выглядел, что называется, крепким и породистым, с седой щеточкой усов, которые ему абсолютно не шли, а ещё больше старили.

В следующее мгновение мимом Анина с воплем: 'Убью гада!' промелькнуло 'что-то' жёлто-зелёное, и Анин чисто рефлекторно попытался схватить это 'что-то', но не сумел, раздался треск, и в руках стался лишь клапан от кармана; а Клавдий Юрьевич Сапелкин сполз по стенке, размазывая сопли и кровь.

- Здорово его я уделал! - радостно заорал Коровин, массируя почему-то кулак правой руки, хотя был левшой.

Оттолкнув Коровина, Анин склонился на Сапелкиным. Зубной протез у того вывалился и, оскалившись, как смерть, боком лежал на полу. Правый остекленевший глаз смотрел куда-то в потолок, левый почему-то безостановочно дёргался. Агония, с холодком в сердце решил Анин. Всё было кончено: жизнь, карьера. О жене он даже не подумал, жена другого найдёт.

Кто-то приоткрыл дверь и истошно закричал:

- Убили!!!

- Кого-о-о?! - Разнеслось по ресторану.

Тише вы! - хотелось оборвать их, человек умирает.

- Мэтра!

- Какого?!

- Да Сапелкина! Сапелкина! Будь он трижды проклят!

В туалет тут же набилась толпа - не продохнуть. Переживающего Анина и недоумённого Коровина оттеснили в сторону, словно не они были героями момента.

Дородный Никита Пантыкин, выкатив глаза, кричал:

- Сенсация! Сенсация!!!

Ему вторил коротышка Мамиконов:

- Искусство пало! Кинематограф понёс невосполнимую потерю!!!

Милан Арбузов ограничился тем, что многозначительно посмотрел на Анина и повертел пальцем у виска.