Михаил Батин – Слово о товарищах (страница 57)
Отгремели бои, и в первый же послевоенный год в Москве, в «Советском писателе», вышла книжка Поповой «Уральские рассказы». В нее вошли «Пестерь», «Тетка Ольга», «Подвозчая», «Светлый ключ», «Золотиночка». Драматизм ситуаций, сильные, крепкие, как кремень, характеры, великолепный язык дают полное право назвать этот сборник в ряду лучших книг об Урале. Позже эти рассказы вошли в книгу Н. Поповой «Избранное».
Две темы — заводская и сельская — идут рука об руку через все творчество писательницы.
В 1949 году в Свердловске выходит ее новая книга «Мир на стану» — о колхозной деревне послевоенного периода, о тех огромных сдвигах, которые там произошли, о новых людях, новых отношениях. Повесть оказалась большой творческой удачей автора, была хорошо встречена читателями и переведена на венгерский и польский языки.
В 1951 году в жизни Поповой произошло большое событие, о котором она написала в одном из писем: «Осуществилась моя давняя заветная мечта: меня приняли в партию!»
На одной из подаренных мне книг Нина Аркадьевна написала:
«…Листая эту книжку, ты вспомнишь годы, когда был написан тот или другой рассказ, вспомнишь события тех лет, может быть, меня прежнюю…»
Пророческими оказались эти слова. Листая страницы книг моего ушедшего друга, я вспоминаю не годы, а всю прожитую жизнь, все пройденные вместе дороги.
С волнением беру в руки повесть «Зрелость». Она мне особенно памятна: вместе ездили в Тагил, вместе были даже на том празднике в детском доме, с которого начинается повествование. Конференция на вагонзаводе… Там выступал «наш Толя», тогда молодой, задорный, знаменитый в свои двадцать лет токарь-скоростник Анатолий Калиногорский. Он вошел сначала в очерк Нины Аркадьевны, потом стал прототипом одного из героев «Зрелости».
Эта книга интересна и тем, что в ней мы впервые встречаем некоторых героев будущего романа, узнаем их прототипов.
Прежде чем писать о людях, Нина Аркадьевна должна была сблизиться, сдружиться, почти сродниться с ними, своими будущими героями. Слова «собирать материал» как-то здесь не подходят. Она вдумчиво вникала в события, в характеры, в ту область, которая ее в данное время интересовала. Это был радостный поиск нового, вера в людей, в победу добра над злом.
Ирина Светлакова, Даурцев, сын Романа Яркова — Борис, «фабзайчонок» Борька Ярков — токарь-ударник Борис Ярков — стахановец Ярков — мастер Ярков — инженер Ярков — кандидат наук… Вот таким путем шли и идут тысячи, нет, десятки тысяч… Скоро с этими людьми мы надолго встретимся на страницах романа. «Зрелость» — ближайший подступ к трилогии. Даже ее название по первоначальному замыслу автора должно было быть названием третьей книги романа.
Трилогия… Она стала ее главной книгой. Нина Аркадьевна говорила:
— Все мои мысли, желания и стремления я вкладываю в трилогию о рабочих родного Урала.
Она приступила к созданию трилогии уже в пору творческого мужания, но шла к этому почти с начала литературного пути.
Еще в 1933 году, работая над первой книжкой «Екатеринбург — Свердловск», познакомилась она в партархиве с подлинными материалами. «…Эти потрясающие документы позволили, как живых, представить героев подполья и гражданской войны. Решила: напишу о них. Знала, что еще не подготовлена, что передо мной — годы учения и освоения материала. Так и случилось…» Много работала она над материалом о Вайнере — ее любимом герое, ставшем прообразом Ильи Светлакова, была в добрых отношениях с Еленой Борисовной Вайнер — женой уральского большевика, будущей Ириной Светлаковой.
«…Свыше двадцати лет поистине подвижнического труда вложила Попова в эти три книги, — писал критик К. Боголюбов. — Ее трилогия — в полном смысле слова уральская эпопея. Не было еще в советской литературе Урала произведений более значительных по широте и глубине охвата жизненных явлений. Перед нами встает панорама великих исторических событий, история славного боевого пути уральского отряда нашей партии, героическая работа и борьба уральских большевиков в годы подполья и гражданской войны («Заре навстречу»), в годы первых пятилеток («Дело чести») и, наконец, на современном этапе («Верность»)».
Прототипом одного из героев заключительной книги трилогии был знатный зуборез Уралмаша Константин Яковлевич Маслий. Нина Аркадьевна писала о нем до этого. Они были большими друзьями. Вот короткая выдержка из одного письма Поповой:
«…Приезжал зам. директора издательства «Советская Россия», уговорил меня на книжечку о Маслие. Как откажешься? Ты знаешь, как глубоко уважаю я этого золотого человека».
Самым добрым словом вспоминает писательницу и Константин Яковлевич Маслий:
«С Ниной Аркадьевной я впервые познакомился в 1959 году, хотя заочно с ней, а вернее с ее книгой «Заре навстречу», познакомился много раньше.
Книга «Заре навстречу» произвела на меня огромное впечатление. Меня очень удивило, что писатель, который никогда не работал на производстве, так правдиво и точно описывает жизнь, быт и борьбу рабочего человека за свои права.
И только после личного знакомства с Ниной Аркадьевной я понял, как она хорошо понимала душу рабочего человека, как она умела заглянуть в эту душу, очень точно определить характер человека.
Когда Нина Аркадьевна писала свою третью книгу, она целыми днями была у нас на заводе, мы с ней очень часто встречались в цехе, у меня дома, я был частым гостем и у Нины Аркадьевны. И всегда ее интересовали вопросы жизни завода, его людей, как они работают, как отдыхают, чем занимаются в свободное время. Эта тема была главной в ее жизни. Для меня книги Нины Аркадьевны стали самыми дорогими. Читая их, мне кажется, что мы продолжаем разговор с нею».
Спасибо Константину Яковлевичу за ту теплоту, с которой он относился к писательнице и которая так нужна была ей, особенно в последние годы.
Вспоминается, как мы отмечали 60-летие Нины Аркадьевны. В квартире было шумно и весело. Слышался звонкий смех критика Сусанны Семеновны Жислиной, подруги нашего юбиляра, специально приехавшей из Москвы, низкий голос Клавдии Васильевны Рождественской… Маленькая Александра Самойловна Бондина, «Шурша», как звал ее Алексей Петрович, совсем утопала в табачном дыму. Беспрерывно звонил телефон. Я добровольно взяла на себя обязанности «дежурной телефонистки». И вот новый звонок. Приветливый мужской голос:
— Говорит Маслий. Мы всей бригадой поздравляем Нину Аркадьевну.
Я, конечно, быстро передала ей трубку. До чего же она обрадовалась этому звонку!
…Трудно шла работа над последней частью трилогии. Нина Аркадьевна была уже тяжело больна. Все чаще волновалась: «Напишу ли, смогу ли, успею ли?»
Забытый в папке клочок бумаги — опробование новой ленты: «…Хоть бы допечатать свой роман… Хоть бы допечатать…» Собирая последние силы, продолжала работать. Но сил становилось все меньше…
Довести до конца работу над рукописью ей все-таки не удалось. Это сделали ее постоянный редактор и верный друг И. А. Круглик и рецензент рукописи и добрый советчик М. А. Батин.
Сигнальный экземпляр «Верности» прямо из издательства я принесла Нине Аркадьевне в больницу.
— Хоть в руках подержать… Прочитать уже не успею… — тихо сказала она.
Это было в последние дни 1968 года. Одиннадцатого января 1969 года Нины Аркадьевны не стало…
Трудно было с этим примириться: сколько еще могла бы она сделать! Была у нее ближайшая задумка: книжка о своем детстве. Оптимизм и светлая вера в людей, во все хорошее были с нею до последних дней. Даже дописывая свою последнюю книгу смертельно больной, Нина Аркадьевна закончила ее так:
«…Широко распахнулось небо. Небесная артиллерия начала погромыхивать вдали. Борьба тьмы и света началась. В этой борьбе неизменно побеждает свет… и в природе, и в жизни человеческой».
Немало добрых слов сказано о книгах Поповой. Немало опубликовано статей, даже названия которых говорят об их доброжелательности, — «Путь к зрелости и мастерству», «Щедрый талант», «Писатель большой правды», «Вместе с эпохой»…
Но еще больше добрых слов в читательских письмах, которые так бережно хранила Нина Аркадьевна.
«Меня глубоко взволновала судьба героев книги «Заре навстречу», — пишет слесарь М. — Они как живые встают передо мной. Спасибо автору за книгу — ее герои вдохновляют нас на хорошее. Мне хочется быть похожим на них».
А вот фотография. На ней очаровательный малыш. На обороте снимка надпись: «Мы хотим, чтобы наш Иленька был похож на Илью Светлакова». Это ли не самая высокая читательская оценка?
Еще одно такое дорогое для Нины Аркадьевны письмо:
«Уважаемая Нина Аркадьевна! Ваши замечательные книги получила. Очень благодарна Вам за внимание. Желаю Вам больших творческих успехов, счастья и доброго здоровья. С искренним уважением В. Терешкова — летчик-космонавт СССР».
Сердечные слова говорили Нине Аркадьевне и многие писатели.
Вот отрывок из письма Федора Васильевича Гладкова, датированного 24 января 1955 года:
«Спасибо Вам за книгу, Нина Аркадьевна! И за память спасибо. Книгу я прочел с большим интересом и увлечением. Вы создали яркое, глубокое произведение. И время, и люди, и обстановка — все исторически верно, все продуманно, все пластически, даже осязательно, с большим чувством меры. Язык прост, экономичен, выразителен, а это очень много значит. Еще никто, кроме Вас, так хорошо, так художественно убедительно не изобразил революционное прошлое Урала».