Михаил Батин – Слово о товарищах (страница 44)
«Весь мир убедился в том, что от Берлина до Москвы неизмеримо дальше, чем от Москвы до Берлина».
Можно назвать еще немало имен деятельных помощников газеты из числа научной и творческой интеллигенции. Но самыми главными, самыми незаменимыми нашими помощниками, конечно же, были писатели.
И прежде всего хочется сказать о Мариэтте Сергеевне Шагинян.
Почти три года — самые тяжелые годы войны — она жила в Свердловске. Жила в гостинице «Большой Урал», но подлинно родным домом для нее была редакция «Уральского рабочего». Правда, и здесь появлялась она преимущественно по вечерам или даже глубокой ночью, когда комнаты редакции начинали пустеть. Вездесущий и неугомонный работник пера, она проводила дни у сталеплавильных печей, в цехах, рождавших танки, у станков, делавших боеприпасы. Не созерцать, не наблюдать, а вмешиваться в жизнь, влиять на нее, на дела людей — такому принципу Шагинян подчинялась безоговорочно. Выступала на заводах в качестве беседчика, агитатора, а иной раз и технолога с обоснованными советами, от которых специалистам стыдно было отказаться. На Уралмаше, например, она буквально полезла в драку с инженерами из-за применения отсталых форм литья.
В работу редакции Мариэтта Сергеевна тоже вмешивалась на правах постоянного сотрудника. Она прекрасно понимала, какую ответственность несет печатное слово в грозное время и каким оно должно быть, когда решается судьба Родины.
Вспоминаются повседневные встречи с ней. Глубокая ночь. На дворе — трескучий мороз. По длинному коридору редакции не идет, а бежит (вечная спешка!) женщина в меховой шубке и шапке-ушанке. Раскрасневшийся от холода нос оседлали очки-велосипед. Врывается в кабинет редактора Л. С. Шаумяна. Попыхивая трубкой, он с нарочитым недовольством говорит:
— Ну, где же ты, Сергеевна, пропадала так долго? Спрашивала тебя Анна Караваева, а мы не смогли дать ответ. Оконфузились!
— Не дождалась трамвая, шла пешком. А пропадала там же…
Это «там же» означало: была на заводе, изготовляющем оружие для фронта. Присутствующие в кабинете редактора посетители и сотрудники слушают как завороженные рассказ Мариэтты Сергеевны о том, что она видела вчера и сегодня на заводе.
Ее бесконечно радовали и волновали победы на фронте и героизм рабочих в тылу — сталевара Нуруллы Базетова, токаря Ивана Мезенина, бурильщика Иллариона Янкина, станочника Дмитрия Босого и сотен им подобных. Талантливое перо Шагинян помогало «Уральскому рабочему» славить героев, воспитывать у людей любовь к Родине, ненависть к фашистским злодеям.
Коллектив редакции относился к Мариэтте Сергеевне с глубочайшим уважением, всегда прислушивался к ее журналистским советам и критике. Поражала ее широкая эрудиция и увлеченность всем, что относится к духовной жизни общества. От нее можно было услышать свежие интересные суждения по вопросам науки, техники, литературы и искусства. Она готова была часами рассказывать о творчестве своего любимого композитора Сергея Васильевича Рахманинова, о классической живописи, вести компетентный спор по вопросам современной технологии на предприятиях. Не могу забыть приятную неожиданность: однажды она принесла в редакцию великолепную статью о… проблемах гидроресурсов Урала!
Мариэтта Сергеевна умела профессионально вникать в искусство, в театральную жизнь. Тонкое понимание театра она обнаружила, например, своей рецензией «Фронт» на сцене», напечатанной в газете 4 декабря 1942 года. Незадолго перед тем автор пьесы «Фронт» А. Корнейчук приехал в Свердловск в связи с предстоящей постановкой ее МХАТом и Центральным театром Красной Армии, которые в то время находились в Свердловске, давал актерам советы. Следует заметить, что пьеса после опубликования «Правдой» вызвала разноречивые суждения и оценки. Не обошлось без дискуссий и в Свердловске как до постановки, так и после. На собрании писателей, как выразился один из участников споров, «больше всех шумела драчливая Шагинян».
Обычно Мариэтта Сергеевна, войдя в мой кабинет, садилась возле стола и, придерживая левой рукой слуховой аппарат (она плохо слышала), задавала вопросы:
— Какие новости принял из Москвы телетайп?
— Что сообщили сегодня собкоры из городов области?
— Сверстан ли номер газеты и чем порадует читателей?
А потом, порывшись в исписанном блокноте, делилась впечатлениями, накопленными за день, и предлагала темы для выступлений.
Бывало и так: еще с порога начинала критиковать какое-либо упущение редакции, статью, написанную канцелярским языком, неудачный заголовок корреспонденции.
Я очень дорожил ее советами и предложениями. Давал ей свои материалы до публикации их — с просьбой: «Посмотрите и оцените». Просьбы аккуратно выполнялись. Однажды утром, подойдя к рабочему столу, я обнаружил записку такого содержания:
«Уважаемый т. Багреев!
Статья неплохая и нужная (хотя слишком обща и информационна, не дает самостоятельной мысли). У меня голова сейчас не работает (засыпаю), поэтому вряд ли могу хорошо помочь.
Кое-где сократила. Сделала корректорскую правку. Много имен и много цитат из обращений, к-рые хорошо известны.
Конец вульгарен — хотелось бы «академичней».
Записка оставлена на моем столе ночью, что свидетельствует о редкостной добросовестности автора. Эта мини-рецензия на статью по теме «Тыл — фронту» — пример высокой требовательности Шагинян к печатному слову. Что касается устных советов, то их трудно перечесть. Мариэтта Сергеевна была для меня заботливым наставником, для газеты — ведущим публицистом, показывающим пример всем нашим журналистам.
Неоднократно редактор и я обращались к Мариэтте Сергеевне с просьбой выступить в газете с рецензией на те или иные новые книги Свердловского издательства. Такие же просьбы поступали и от самих писателей. Шагинян охотно откликалась, что подтверждает сохранившаяся у меня записка:
«Тов. Багреев!
Смогла бы выполнить Вашу просьбу числа 28—29 в такой форме: н о в ы е к н и г и, с рецензиями — общим обзором книжек Мурзиди и Верховского, книги Люм, книги Рябинина «Месть Бо́сого» и мож. б. еще какой-нибудь, — н а п о д в а л.
Если согласитесь, напишу. Писать же мне об одном Мурзиди, когда товарищи ждут по месяцам от меня обещанных рецензий, — не совсем удобно!
Между прочим, завтра я еду в Молотов (г. Пермь. —
С давних пор Шагинян выработала хорошую журналистскую привычку вести дневник. В Свердловске она тоже делала дневниковые записи. Фиксировала важнейшие события и факты, добавляла свои комментарии, выделяла характерные штрихи производственного быта, обусловленные войной, набрасывала зарисовки о людях — героях труда. О содержании дневника читатели узнали из книги «Урал в обороне». В нашей газете первые главы произведения были напечатаны 3—6 июля 1943 года, а затем оно было выпущено издательством.
Книгу составили зарисовки, эскизы, очерки, написанные тепло, увлекательно, образно. В них раскрывается душа советского человека, поднявшегося во весь свой духовный рост на защиту Родины. Перед читателем предстает галерея сынов Урала — новаторов, рационализаторов, инженеров, ученых, передовиков соревнования за лучшую помощь фронту. Любовно выписан портрет сталевара Верх-Исетского завода Нуруллы Базетова. Книга вдохновляла работников тыла на трудовые подвиги. Ее читали и перечитывали тысячи людей.
Запомнилась мне статья Шагинян «У истоков чуда», опубликованная в газете «Труд». (Исполняя обязанности корреспондента «Правды», сотрудничая в «Уральском рабочем», Мариэтта Сергеевна принимала деятельное участие и в работе коллектива газеты «Труд», отделение которой тоже помещалось в Доме печати.) Статья рассказывает о стройке корпусов завода для выпуска оборонной продукции. Членом выездной редакции там была Мариэтта Сергеевна, поэтому она детально рассказала, как в декабре 1941 года свершилось чудо: в неимоверные холода за 12 дней руками студентов, артистов, машинисток и домашних хозяек возведены два заводских корпуса; армия своевременно получила новое оружие.
Публицистика М. Шагинян отличалась возвышением над фактами, широкими обобщениями, философскими раздумьями над новыми явлениями советской действительности. Многому можно было поучиться у нее и журналистам, и писателям, в особенности тем, которые сторонились газетной работы, наивно полагая, что она мешает создавать крупные художественные произведения.
В марте 1943 года писатели и общественность отмечали 55 лет со дня рождения и 40 лет творческой деятельности Мариэтты Сергеевны. Этим датам посвящалась статья Л. Скорино «Неутомимый труженик», в которой подчеркивалась поразительная работоспособность Шагинян. В доказательство ее необычайной и неиссякаемой энергии приведена цифра: Мариэтта Сергеевна написала к тому времени 58 книг.
И как тут не вспомнить слова самой Шагинян, сказавшей впоследствии в одном из интервью:
— Мне кажется, лучшей формы изучения нашей жизни, чем оперативная работа в газете, нет и не может быть.
Вероятно, она имела в виду не только свой, но и опыт многих писателей, для которых газета служила и служит окном в мир. К числу их отношу Ф. В. Гладкова — признанного классика советской литературы.
Федор Васильевич, приехав в дни войны в Свердловск, выполнял поручения газеты «Известия». Он все время находился на заводах, в редакцию «Уральского рабочего» заходил изредка. Но контакт с московскими и местными писателями установил быстро. Лично познакомился с П. П. Бажовым, встречался с ним в его домике. А однажды с Бажовым, Шагинян и другими писателями Гладков выезжал в Ревду — знакомился с жизнью предприятий старинного уральского города. Помимо газетных материалов Федор Васильевич написал изданную в Свердловске в 1942 году небольшую книгу «Мы победим!». Участвовал он и в литературных вечерах.