Михаил Батин – Слово о товарищах (страница 43)
Но я несколько отвлекся. Альманах — это было, так сказать, повседневное, будничное дело, хотя, смею заверить, совсем не такое простое во времена, когда на учете каждый флакон чернил, каждый клочок бумаги. (Достаточно сказать, например, что антифашистские сказки В. Важдаева печатались на газетной обрези, и это был не единственный случай успешного использования для литературных нужд типографских отходов.)
Позднее был создан коллективный сборник «Мы с Урала», посвященный Трудовым резервам, и на исходе войны — «Нижний Тагил» и «Золото» (в связи с 200-летием открытия золота на Урале).
Вышел еще богато оформленный, совсем не по военному времени, на хорошей бумаге и в ледериновом переплете, сборник «Сыны Урала» (о фронтовиках-уральцах), но, хотя в нем принял участие ряд известных авторов, к сожалению, вряд ли о нем можно говорить как о серьезном литературном достижении. Очерки, за исключением «тыловых», писались на основе отрывочных сведений, коротких заметок и информации, привезенных с фронта А. Панфиловым. Для обработки — или переработки, уж не знаю, как правильнее, — был приглашен И. Рахтанов; он и написал, сидя в номере гостиницы «Большой Урал», весь сборник, исключая очерки о героях тыла, написанные А. Караваевой, М. Шагинян и другими. Думается, что этот, последний раздел книги — «Уральцы в труде» — оказался более сильным.
Конечно, рецензия на сборник, опубликованная газетой «Уральский рабочий», была самая хвалебная, но иначе и быть не могло.
В ряду свердловских изданий военных лет сборник «Говорит Урал» занимает особое место. Он создавался в самый напряженный момент войны, когда еще не был известен исход Сталинградской эпопеи, и приурочивался к знаменательному событию — четверти века Советского государства. Двадцать пять лет — возраст зрелости. Надо было и сборник создать литературно зрелый, достойный этой исторической даты.
За составление взялась Л. И. Скорино.
Всегда буду приводить в пример ее настойчивость и целеустремленность. Первым деловитый напор этой женщины, вероятно, испытал на себе Бажов. По приезде на Урал Скорино сразу же взяла в оборот Павла Петровича, принялась выспрашивать его, как создавалась «Малахитовая шкатулка», что да почему, да как, их часто можно было видеть беседующими; эти беседы продолжались и дома у Бажова. Лишь спустя какое-то время мы поняли: Скорино готовит книгу о Бажове. Книга, как должно быть известно читателю, появилась, правда, уже после того, как все эвакуированные вернулись по домам. По праву Скорино может быть наречена «первоосновательницей» критической литературы о Бажове. С той же «настырностью» и энергией она взялась теперь и за составительство сборника «Говорит Урал».
Пожалуй, если бы не энергия и напористость Людмилы Ивановны, не знаю, вышел ли бы сборник в том объеме и составе, каким намечался по плану, а главное — к сроку. Так нередко бывает: на собрании все голосуют «за», обещают не подвести и т. д., — словом, сомнений никаких, а началась работа — тот автор не поспевает, у того не получается, а дни летят… Одним из отстающих оказался я. Моя вещь — «В дни великой войны» — единственная повесть в сборнике; а ведь всегда легче сказать, чем написать. Рукопись сборника была уже почти подготовлена, прошли все сроки сдачи в производство, а я еще корпел над повестью. Потом потребовалась основательная доработка… Я уже готов был опустить руки: когда тут дорабатывать, если уже надо сдавать в набор?! Меня поддерживала и ободряла Людмила Ивановна. «Ничего, ничего, пишите. Главное — написать; а там уж не ваша забота». — «Как же не моя? А когда же вы успеете напечатать?» — «Это — мой секрет».
После открылся «секрет» Людмилы Ивановны. Вместе с мужем — В. М. Важдаевым, и бабушкой, по прозвищу Страшный Бубенчик, она жила в одной комнате Дома печати. Это была, вероятно, самая веселая, самая шумная и самая приветливая комната во всем Доме печати (если не считать комнаты Союза), представлявшем тогда и редакцию, и общежитие, и все что хотите. Здесь же жила подруга Людмилы Ивановны, маленькая, деловитая женщина, — фамилию ее, к сожалению, забыл, — заведующая производством типографии «Уральский рабочий». Заручившись ее согласием набрать и отпечатать сборник в самый сжатый срок, Людмила Ивановна и вела себя так уверенно. Друзья не подведут!
Наконец все было сверстано, отредактировано, подписано, сдано. В сборнике приняло участие двадцать пять авторов — Шагинян, Бажов, Караваева, Илья Садофьев, Людмила Татьяничева. Людмила Младко — начинающая поэтесса, Нина Попова — будущий преемник Бажова на посту председателя правления Свердловского отделения СП, Федор Васильевич Гладков, Николай Николаевич Ляшко, профессор Данилевский, представители «легкого жанра» В. Типот и Н. Мерцальский, Ю. Верховский, А. Коц и другие. Со сдачей затянули. Волновались: успеет ли выйти вовремя? Ведь это был наш подарок, наш рапорт к великому празднику, так сказать, сгусток того, на что мы были способны…
Третье, четвертое, пятое ноября. Остался день. А сборника все нет. «Выйдет, выйдет», — успокаивала Людмила Ивановна с безмятежной улыбкой, сияя голубыми плутовскими глазами.
Настал канун праздника. И вот наконец мы держим в руках первые экземпляры сборника. На обложке его, сделанной художником В. Таубером, яркая надпись: «Говорит Урал» и поднятое грозно пушечное жерло, за которым видны силуэты заводов. На первой странице, перед титульным листом, краткий четкий текст:
«Говорит Урал»! Он еще пахнет типографской краской; не беда, что бледноват шрифт и шершава газетная бумага… А какой увесистый: двадцать печатных листов. Это был самый большой литературно-художественный сборник, выпущенный в том году в стране.
В самый последний момент, уже после выхода сигнального экземпляра, едва не сорвалось все. Кому-то из руководства не понравился один рассказ. В рассказе, написанном от лица эвакуированного, действительно встречались неудачные выражения: приезжий, озябший, промокший под дождем до нитки, только что с поезда, стоит и размышляет, глядя на все через пелену падающей воды: серый город, серые люди… Это было обидно, незаслуженно для города, который приютил, обогрел столько народа, вынес на своих плечах такие тяготы. Сборник задержали, пришлось делать выдирку. Наконец было взято и это препятствие.
Но сделано еще не все. Надо, чтоб сборник попал к читателям немедленно, сейчас же. Через час начинается торжественное заседание общественности города в театре оперы и балета имени Луначарского. Нужно, не теряя ни минуты, забросить часть тиража туда. Но рабочий день окончен, грузчиков, транспорта не найдешь…
Дом печати напротив оперного театра. И, что говорится, засучив рукава, мы принялись таскать тяжелые пачки книг на себе. Таскали все — и сама составительница, и авторы… К театру уже начал стягиваться народ, быстро наполнялись фойе и зрительный зал, а мы, запыхавшиеся, раскрасневшиеся, едва переводя дух, все еще сновали от типографии к театру и обратно. В фойе, у входа, тем временем уже бойко шла торговля. Сборник шел нарасхват. Его не брали, а рвали из рук продавщицы, как самый дефицитный продукт: такая толстая книга (последние год-полтора выходили только тонкие брошюры, едва начал читать — и уже конец…). И название такое, что поневоле внушает почтение: «Говорит Урал».
Я видел, как покупатели отходили от лотка, бережно прижимая книгу к груди; другие раскрывали и тут же, на ходу, углублялись в чтение. Около лотка образовалась очередь.
…Нет, музы не молчали. Они тоже сражались, тоже боролись за народное счастье и свободу, — в поту, в огне и дыму ратных и трудовых сражений, не гнушаясь никакой черной работой.
Е. Багреев
НА ПЕРЕДОВОЙ ЛИНИИ
© «Урал», 1977.
Память возвращается к суровым дням войны.
В первый же месяц фашистского нашествия на нашу страну работа редакции «Уральского рабочего» была перестроена на военный лад. С большим трудом налаживалась деятельность аппарата. В 1940 году он состоял из 94 человек да в собкоровской сети было 11 человек. Этот состав сократился наполовину. Опытные журналисты ушли на фронт.
Газета выходила теперь на двух полосах (вместо четырех). Площадь сократилась, а забот и беспокойства прибавилось: военное время требовало оперативности, мобильности аппарата редакции, усиления агитационно-пропагандистской функции газеты.
Многие писатели, деятели культуры и искусства — как местные, так и эвакуированные в Свердловск — в ту пору были завсегдатаями редакции. Их не только интересовали новости, поступавшие в газету, — они выступали нашими желанными авторами. И по своей инициативе, и по просьбе редактора Льва Степановича Шаумяна, заведующих отделами. Часто бывали у нас художники А. Яр-Кравченко, П. Васильев, композиторы Д. Покрасс и Т. Хренников, московские и свердловские артисты.
Желанным гостем редакции был профессор, доктор исторических наук Виктор Васильевич Данилевский. Эвакуированный в Свердловск из Ленинграда, он здесь быстро освоился, сдружился с журналистами, писателями, учеными. Трудолюбиво вел раскопки в местных архивах и находил важные документы по истории русской техники. Каждый раз, когда в его руки попадала уникальная находка, Данилевский с сияющим лицом и каплями пота на крутом лбу от тяжелой ходьбы (он ходил на костылях) спешил поделиться радостью с редактором. Он активно сотрудничал в «Уральском рабочем». Написал, например, статью «Русские в Берлине», насыщенную интересными историческими фактами. Статья заканчивалась знаменательными словами: