Михаил Баковец – Не тот год II (страница 27)
— Товарищ Арбузов, разрешите нам немного пройти вперёд. А то что мы тут сидим без дела, когда все работают, — сказала Татьяна. В паре она была ведущей и активной. Подружка отдала ей пальму первенства в их крошечном женском коллективе. — Мы возьмём несколько проб выше по течению или просто разведаем местность, присмотрим удобные места для копушек.
Тот немного подумал, потом кивнул:
— Хорошо. Но я пойду с вами.
Предупредив товарищей, он прихватил с собой самый минимум снаряжения и двинулся вдоль реки. Девушки пристроились за ним. Спустя четверть часа русло реки разделилось на два. Чуть подумав, Арбузов выбрал правый рукав. И вскоре понял, что не прогадал с этим решением.
— Да это же самый настоящий промывочный прибор, только сделанный руками природы, — вырвалось у него при виде короткого переката. Поток воды тёк поперек слоёв осадочной породы, торчащих почти вертикально вверх. За тысячи или даже миллионы лет вода вымыла её, превратив камень во что-то вроде расчёски, между зубьев которой сейчас радостно журчала.
— Точно, очень похоже, — сказала Татьяна, которая услышала его слова. — Можно, Иван Платонович?
— Не лезь поперед батьки, красавица, — остановил мужчина девушку, которая уже шагнула к воде.
«А вдруг золото именно здесь? — подумал Арбузов, заходя в речку. — Да нет, не может такого быть. Бабкины сказки и то правдивее звучат».
Однако он всё равно взглядом выбрал самое перспективное место, наклонился и зачерпнул ладонью со дна горсть гальки с песком. Вода вытекла из ладони, оставив комок «добычи». Разворошив его указательным пальцем, он вдруг увидел, как там что-то блеснуло. Не веря своим глазам, он уставился на несколько золотых самородков. Один был размером со сливовую косточку, три других примерно с горошину. А ещё в породе блестели совсем уж крошечные золотые песчинки.
Арбузов почувствовал, как сердце учащённо забилось, а лицо загорелось от прилившей крови. Быстро выйдя на берег, он протянул ладонь с добычей девушкам:
— Смотрите, что я нашёл.
— Это же золото? — ахнула Света.
Втроём они вернулись в лагерь. При виде находок у всех пробудилось второе дыхание. Оставив всего одного дежурного с вещами, вся группа пошла по следам разведчиков к перекату. А там до глубокой темноты ходили в воде и собирали голыми руками самородки. Набрали небольшой ящик.
— Никогда не видел такого лёгкого золота. И настолько богатого места, — сказал уставший, но невероятно довольный результатами дня Пригорный. Со своим скепсисом он давно попрощался. Данные о золотой россыпи полностью подтвердились. — Должно быть выше по реке есть выход золотой жилы. Нам нужно больше людей.
Глава 16
Несмотря на моё серьёзно ухудшившееся самочувствие, сразу после зачарования черепа наша группа выдвинулась к железной дороге. Часть пути проехали на трофейной легковушке, но как только опасность быть раскрытыми критически возросла, пошли пешком, а машину замаскировали в березовой молодой поросли. В салон и под колесо положили по «эфке» без чеки. Если немцы не станут сильно присматриваться, то получат пламенный привет от нас. Маловероятно, что на машину первыми наткнутся местные жители, партизаны или наши окруженцы. В такой близи от Житомира их почти что и нет, а в преддверии диверсии на «железке» шума от взрыва автомобиля можно не бояться.
Наконец, уже ближе к сумеркам мы оказались на месте. Мне дважды пришлось использовать заговор подчинения, чтобы группа смогла незамеченной просочиться между патрулями. Их здесь было как блох на уличной дворняге.
Работать вновь предстояло мне. Место попалось не самое удачное. Если к западу от Житомира железная дорога располагалась на небольшой насыпи, а вокруг была открытая местность. То здесь рельсы проходили словно бы в мелкой балке, тянущейся на километры. Представляю, как здесь загибались строители, когда срывали часть холмов и засыпали овраги, чтобы выровнять полосу, по которой будет проходить «чугунка», как её до сих здесь называют.
Хари и Витька помогли мне повесить на спину рюкзак со взрывчаткой. В Сашкин полукруглый подсумок для дисков от ППД я сложил детонаторы. Взял в руку свой автомат, катушку с проводом, молча кивнул товарищам и прошептал заговор сокрытия. После чего зашагал к рельсам. Идти предстояло метров двести, так как наблюдательный пункт устроили на вершине склона, находящегося всего в тридцати метрах от железной дороги. И если заложить мину рядом или вовсе напротив, то нас самих сметёт взрывом.
Наконец, дошёл. Мешок буквально трещал от груза, поэтому снимал я его очень осторожно. От удара при падении заряды, конечно, не сдетонируют, но может помяться корпус и тогда в гнездо не влезет детонатор. Рюкзак отложил в сторону, достал лопатку, расстелил плащ-палатку и принялся шустро копать яму чуть в стороне от рельсов. Вынутый грунт кидал на накидку.
До того, как впереди показался столб чёрного дыма, сообщающий о приближении паровоза с составом, я успел снарядить запалами все заряды, закопать их и замаскировать место установки. Свежее пятно от раскопок присыпал пылью, которую собирал пригоршнями с обочины. Немного выделялись ро́жки детонаторов и тонкий провод. Сам провод присыпал землёй. Но если не иметь намётанного взгляда, то их можно спутать с сухими былинками от травы. В последний раз оценив взглядом установленный фугас, я собрал вещи, закинул на плечо узел из накидки с землёй и торопливо пошёл прочь, тяня за собой провод. Там, где он сильно выделялся приходилось присыпать его пылью. Всё это отнимало время. И так вышло, что вернуться к своим до прохода состава я не успел. Тот прогрохотал мимо, обдав запахом горячего металла, пара и смога. Состав оказался очень большой для этого времени. Я насчитал тридцать восемь вагонов и платформ.
Наконец, я добрался до товарищей. Они успели за время моего отсутствия оборудовать неплохое укрытие, натянув на колышках-ветках трофейную масксеть в полуметре над землёй. В специальные петли на ней вставили пучки травы и стебли с цветами, растущими на склонах.
— Эх, такую жирную цель упустили, — с сожалением сказал Иван. — Видал, там сколько танков было?
— Видал, видал, — ответил я ему, скидывая вещи. — Тут их таких много катается. Лучше подумай сколько подобных эшелонов скопится на станции в городе, когда мы тут перережем дорогу, — увидев, как Витька потянулся к катушке, сказал. — Пока не торопись, Вить. Я хочу ещё раз пройтись и получше замаскировать провод.
Вновь использовал заговор невидимости. С проводом пришлось повозиться. Мне всё казалось, что он буквально бросается в глаза. Что даже слепой гитлеровец увидит его, едва окажется рядом с фугасом.
Следующий состав прогрохотал примерно спустя час после первого. Но он оказался совсем маленьким. Всего двадцать четыре вагона-теплушки. Панкратов решил пропустить его и дождаться чего-то повкуснее.
И такая цель появилась ближе к сумеркам. За это время дважды проехала патрульная дрезина и полдюжины раз прошли парные патрули. И это не считая эшелонов. Те катались в среднем один в час. То есть, двадцать четыре состава в сутки. На наше счастье каждый раз вражеские солдаты топали по другую сторону железной дороги относительно моего фугаса. Впрочем, я и заряд устанавливал с особым расчётом. Одна обочина железного полотна была ровнее другой и менее заросшей мелким бурьяном с колючками. Вот патрульные и предпочитали передвигаться по ней.
— Цистерны, братцы! — радостно зашептал Иван, рассмотрев с вершины склона эшелон, до которого было ещё около полукилометра.
— Да не ори ты! — шикнул на него Сашка и с сильным сомнением в голосе добавил совсем уже тихо. — Нас бы не задело.
— Сплюнь, Саш, — посмотрел на него Витька.
Время замедлилось. Каждая секунда потянулась для нас со скоростью минуты. Наконец, паровоз доехал до фугаса. Пропустив его, дождавшись, когда он и тендеры с углём проедут мимо мины, Панкратов с силой опустил ручку на машинке.
В этот самый момент у меня в голове ярко сверкнула мысль:
«А если я что-то не так подключил? Или провод пробит где-то?».
И тут впереди рвануло. Сумерки осветились ярчайшей вспышкой. Земля подо мной затряслась. Через несколько секунд пришла воздушная волна, принёсшая пыль и дым. Видимость резко ухудшилась. Самочувствие тоже. Нас всех лихо приложило взрывом. Лёгкую контузию точно заработали. Явно не стоило накладывать наговор на все коробки со взрывчаткой. Пятьдесят килограмм тротила после такого вмешательства превратились в два-три центнера.
Насладиться уроном, нанесенным нами врагу, в первые минуты мы не могли. Слишком серьёзным оказалось воздействие на нас от взрыва. Перед глазами всё расплывалось, руки и ноги дрожали, не получалось вздохнуть полной грудью и накатывала тошнота. Мне поплохело больше, чем остальным. Сказались последствия истощения организма заговорами.
«Троян, Троян, спали мою боль-хворобу, забери немочь, дай здравие от круга, от солнца, тебе во славу!», — едва шевеля губами прошептал я заговор. Через десять секунд самочувствие заметно улучшилось. После чего взялся за товарищей, — Троян, Троян, к тебе обращаюсь! Пусть от глаза твоего под руками мя чужая хвороба уйдёт…'.
— Спасибо, — поблагодарил Панкратов, получивший первым мое лечение.