Михаил Баковец – Не тот год II (страница 26)

— Никаких шуточек. Ты опять забыл, где мы? А если под дверью сейчас кто-то мимо прошёл бы, а?

Тот на это ничего отвечать не стал. Сразу перешёл к главному вопросу:

— Ты отдохнул? Действовать можешь?

— Отдохнул и могу. Только поесть бы сначала.

С собой из машины я взял ранец с гранатами. Кроме них в нём ещё лежали несколько банок немецких консервов. Это были алюминиевые прямоугольные плоские банки с надписями, почему-то, на английском языке. Внутри оказались консервированные сардины.

— Норвежские, — со знанием дела сказал Сашка, ловко вскрывая консервным ножом одну за другой сразу три банки. — Ещё до немецкой оккупации сделаны. Потому и на другом языке. Они, норвежцы, их в Англию и Америку продавали.

— А теперь кормят фрицев.

— Ничего, это ненадолго. Скоро мы их освободим.

— Освободим? — не удержался я. — Да норвежцы с радостью служат Германии. Вот увидишь, они ещё и собственную дивизию добровольцев создадут, чтобы с нами воевать.

— Дивизию?

— Ну, полк точно. И не один.

На этом наш спор о политике закончился. Уж очень есть хотелось. Орудовали поочередной раскладной вилко-ложкой. Похожие продаются в моём будущем, только выглядят чуть-чуть презентабельное. Холодная и вся масляная рыба оказалась невероятно вкусным завтраком. К ней бы ещё чёрного хлебушка, чтобы помакать мякиш в масляный рассол и затем отправить в рот. М-м, объедение!

Когда с завтраком было покончено, я накинул на себя невидимость и вышел из комнаты вслед за Сашкой, держа дистанцию, чтобы тот не был «контужен» моей магией.

По дороге к цели, Панкратова несколько раз останавливали патрули. Тот первым делом предъявлял «вездеход». В половине случаев после этого никто уже не спрашивал остальных документов. Но один раз мы натолкнулись на четвёрку эсэсовцев. На них была точно такая же форма, как на мне с Сашкой — полевая серая, как и у вермахта. От простой махры патруль отличался знаками различия «электриков». Один офицер, кажется, унтерштурмфюрер или лейтенант. И сразу три сержанта-унтершарфюрера.

Как и прочие они остановили Панкратова. «Вездеход» их не удовлетворил и старший патруля унтерштурмфюрер потребовал удостоверение личности. Внимательно прочитав все строчки, офицер патрули резко кивнул головой:

— Всё в порядке, гауптштурмфюрер. Хорошего дня.

— Хорошего дня, унтерштурмфюрер, — также кивнул ему Панкратов.

Слова немца расходились с его взглядом. Что-то он увидел не то в документах у моего товарища. Какая-то шероховатость заставила его насторожиться. Он уставился в спину Сашке и о чём-то задумался.

Не дожидаясь результатов его внутренних смятений и размышлений, невидимый для всех я встал за его спиной и для усиления воздействия заговора положил ему на плечо ладонь:

— На море-океане на острове Буяне под дубом могучим спит сила гремучая. Эту силу я беру и на крепкого мужа завожу…

Как ни хотелось узнать у фрица что же его взволновало в документах Сашки, но пришлось своё любопытство унять. Выглядело бы очень странно и подозрительно начни офицер военной полиции СС разговаривать сам с собой. К тому же его пояснения, которые он пока что держал при себе, стали бы достоянием ушей его сержантов. Поэтому я приказал ему забыть про Панкратова.

Закончив с патрульным, я быстро нагнал товарища. Больше неприятных встреч на нашем пути не случилось. Наша парочка благополучно добралась до цели, про которую нам вчера рассказал фельджандарм на дороге рядом с Житомиром. Подразделение немецких сапёров расположилось в здании одной из бывших городских столовых. Судя по внешнему виду здания, оно было построено ещё задолго до революции, при царском правлении. Постройка была невысокая с полом практически на уровне земли из тёмно-красного кирпича небольшого размера. Крыша из тёмных, с редкими ржавыми потеками листов кровельного железа.

— Больших запасов взрывчатки у них здесь точно не будет. Это же не склад и не фронт, где нужно всё иметь под рукой, — заметил Сашка.

— Сколько-то всё равно должно быть. А нам и пятидесяти килограмм хватит за глаза, — ответил я ему. — Ладно, я пошёл.

Активировав невидимость, я быстрым шагом двинулся в сторону оккупированной столовой. А дальше всё было настолько просто, что самому с трудом верилось. Подчиняющими чарами захватил разум местного, наверное, старшины в звании гауптфельдфебеля. И уже он собрал мне полный комплект набора «молодой диверсант».

Зря Панкратов боялся, что взрывчатки в расположении у сапёров будет мало. Зачарованный фриц собрал мне груз в виде килограммовых и трехкилограммовых подрывных зарядов около центнера. А к ним огромный запас всех сопутствующих материалов: огнепроводной шнур, детонаторы для мин с растяжками, нажимного действия, электро- и с машинками для их активации. Не придётся теперь устраивать шаманские танцы с бубном, мастеря фитили из медовых веревочек с пистолетным порохом и «эфками». Уходя со склада, я подложил под один из ящиков с зарядами заговоренную гранату без чеки. Стоит его поднять или сдвинуть, как предохранительный рычаг отлетит и спустя несколько секунд раздастся взрыв.

Гауптфельдфебель был настолько «добр», что выделил двух солдат, которые помогли загрузить всё это добро. Грузили в машину, стоящую на территории подразделения. Это была легковушка, которую я однажды сравнил с ванной на колёсах. На своего старшину рядовые бросали недоумённые и вопросительные взгляды, но даже не думали перечить. Как и задавать вопросы. За руль старшина сел сам.

Как только отъехали от бывшей столовой, я скинул отвод внимания, приказал гитлеровцу остановить машину и после этого отправился за Сашкой.

— Лихо ты, — по-немецки сказал мне липовый гауптштурмфюрер, усаживаясь на заднее сиденье. На переднем рядом с водителем устроился я. Так мне было проще и незаметнее прикасаться к нему для лучшего контроля подчиняющим заговором.

— А то, — усмехнулся я. — Могём!

К грузовику было решено не возвращаться, раз у нас появился новый транспорт. Пропуск с особыми пометками продолжал действовать. Пароли тоже, благодаря чему мы без проблем покинули Житомир и минуя все крупные дороги добрались до скрытой стоянки нашего отряда. Последние несколько километров прошли пешком. Часть трофеев взяли с собой вместе с пленником. Нужно было видеть его шок, когда он вдруг осознал себя стоящим перед нами в лесу только в штанах и сапогах со связанными руками.

Судьба гитлеровца была предрешена. Удар кинжала в горло, шёпот моих губ жертвенного заговора — и вот я уже опять полон сил и энергии, а бесноватый фюрер потерял ещё одного солдата.

Не откладывая дело в долгий ящик, я сразу же занялся изготовлением отвращающего амулета из волчьего черепа. Вложил в него столько энергии, сколько старая кость могла выдержать. Теперь волшебная вещь проработает от трёх до четырёх суток, но потом рассыплется прахом. Перезарядить уже не выйдет. Впрочем, этого и не требовалось.

Группа геологов подобралась нетривиальная. Половина состояла из немолодых и опытных мужчин, которые едва ли не по вкусу воды и песка могут определить наличие того или иного минерала в пробах из шурфа. Другая состояла из крайне активной молодёжи, которые готовы были рискнуть жизнью, но показать себя и оправдать возложенное на отряд доверие. Кроме геологов в отряде состоял сержант НКВД. Совсем молодой паренёк, очень тихий, но с очень внимательным взглядом и умением появляться рядом совсем незаметно.

— Ох наплачемся мы с ними, Ваня, — тихо сказал главе поискового отряда его заместитель. — Они же будут лезть в каждую расселину и овраг. Кто-нибудь обязательно что-то себе сломает. И хорошо, если руку или ногу. А то ведь и шею свернёт запросто. А ещё эти две профурсетки, зараза. Тьфу!

— Максим, ты бы поаккуратнее про них говорил. Сам знаешь откуда они и кто их родители, — так же негромко ответил ему руководитель экспедиции. — Не они услышат, так сержантик. А потом донесёт куда следует.

— Скорее куда не следует, — вздохнул Максим Пригорный. Обучение на горного инженера он закончил ещё при царе буквально перед началом революции. Молодость и тот факт, что он состоял в революционной ячейке университета, помогли ему не сгореть в горниле братоубийственной войны, а потом занять хорошее место. Как и то, что в конце двадцатых годов он старался держаться как можно дальше от всего связанного с политикой. Предпочитал пропадать месяцами в глуши с молотком и лотком.

— Хватит уже, — уже более строгим тоном одёрнул его руководитель.

Девушки, про которых поднял тему его товарищ, были дочерями высоких партийных руководителей из Москвы. Неизвестно, что их подтолкнуло бросить всё и отправиться на практику за тысячи километров от Москвы. Возможно, только из-за них в экспедицию включили сотрудника НКВД, а не из-за поставленной цели. Иван Платонович Арбузов пуд соли со стаей собак съел в геологических разведках. И он точно знал, что в той местности, куда они идут, не может быть никакого золота. Однако приказ партии — это приказ партии. В чём-то им повезло. Группе были даны вполне чёткие координаты, а не размытое указание: проверьте всё в таком-то бассейне, а потом идите вон туда и там тоже поищите золото с прочими рудами.

Пока шли, на привалах выкопали множество закопушек, но результата, которого от них ждали наверху, не было. Сегодня они вплотную приблизились к месту, координаты которого знал только начальник экспедиции и, возможно, сержант. Да и то не факт. На небольшой полянке недалеко от бурной речки отряд решил устроить лагерь. Девушек от тяжёлых работ отстранили. Простые и лёгкие же быстро закончились. Помучившись от безделья, он вдвоём подошли к начальству.