Михаил Баковец – Не тот год II (страница 29)
Нужно ждать, опрашивать и анализировать. Но вот времени у штандартенфюрера как раз и нет. На это дело бросили все силы. От ГФП и СД до карателей из айнзац-команд.
В помощь ему был прислан следователь СД, ранее разбирающийся с чрезвычайно наглыми и нанесшие невероятный урон вермахту и люфтваффе нападениям русских диверсантов. В первом случае армия потеряла больше трёх десятков танков и бронемашин с несколькими сотнями солдат. Техника получила такие повреждения от огня и взрывов, что её отправили в Германию на переплавку. Во втором случае третий рейх лишился нескольких десятков бомбардировщиков, которые бомбили кучку из огрызков советских дивизий, замедляющих движение наступающих частей вермахта. В итоге вермахт без поддержки авиации не смог ничего сделать с русскими подразделениями, и вместо окружения те отошли на новые рубежи, нанеся серьёзный урон немецким войскам.
А теперь ещё и третий случай — уничтожение состава с топливом. Цистерны с трудом потушили на железнодорожных путях и только недавно приступили к расчистке. В попытках уничтожить диверсантов охранные части потеряли тридцать человек убитыми и восемнадцать ранеными. Дополнительно были уничтожены и серьёзно повреждены пять бронемашин и два грузовика. Девять человек сошли с ума без объяснимых причин в районе поиска советской группы. И все эти потери не дали ничего! Диверсантов не то что не поймали, но даже не нашли ни одного мёртвого тела. Те словно призраки сделали своё дело, уничтожили два взвода солдат и канули как в туман.
А через несколько дней случился взрыв на станции в Житомире. Несмотря на отсутствие на данный момент любых следов диверсии, Блобель подумал, что русские призраки могли раствориться не в лесах и болотах, а в городе. Там ещё хватало большевистских недобитков, евреев и коммунистов, ради которых четвёртую зондеркоманду направили сюда.
Внезапно до ушей обоих офицеров донёсся подозрительный шум из коридора за дверью кабинета, где происходил разговор. Оба достаточно повоевали и увидели, чтобы мгновенно насторожиться. Это были не шаги, даже не звук падения папки с бумагами или стакана. Шум был странным, как от удара человеческого тела о пол.
Офицер СД даже схватился за кобуру на поясе. Дверь внезапно распахнулась… и всё. На пороге не было никого.
— Что за дьявол? — тихо сказал Бломбель и следом крикнул, обращаясь к адьютанту, который должен был находиться в коридоре, пока полковник СС общается со следователем из СД. — Курт? Что происхо…
Договорить он не успел из-за сильного удара в грудь и острой боли, перехватившей дыхание. Перед глазами всё быстро стало тускнеть. В последние мгновения своей жизни каратель успел увидеть, как во лбу у Генриха Шефера появилась кровавая дыра от пули.
Глава 17
После отхода от железной дороги я не сумел сразу же воссоединиться с группой. Не то что не нагнал товарищей, но даже не получилось в ближайшие часы дойти до оговоренного места встречи. Откаты после множества заговоров срубили меня, как тяпка дачника побег сочного осота. Я пришёл в себя в лесу под заросшим мхом выворотнем. Всё, как в тот раз после нападения на немецкую танковую колонну. И что меня тянет в эти ямы под старыми пнями? Самочувствие было чуть ниже среднего уровня. Как говорится: жив и ладно. Пользоваться лечащим заговором после всего случившегося не стал.
В лагерь пришёл только в третьем часу ночи. В карауле стоял Хари. Он меня чуть не придушил, не узнав. А я не успел его услышать в темноте, когда он бесшумно набросился сзади.
— Извини, Андрей, — повинился здоровяк-латыш. — Не опознал. Ты же всегда так незаметно появляешься, что я привык к такому твоему поведению.
В этот момент из темноты выскочили Сашка, а за ним Виктор и Иван. Увидев всех бойцов группы, я испытал огромное облегчение.
— Живой, чертяка! — сцапал меня в объятья Панкратов. — Живо-ой!
— Да жив я, жив. Но если не выпустишь меня сейчас же, то проживу недолго, — с трудом ответил я ему.
— Ушли мы тихо и без проблем. Все фашисты бежали в твою сторону на звуки выстрелов, ты там такую канонаду устроил, что они по сторонам совсем не смотрели, а потом оказались за пределами прочёсываемой зоны. Там уже можно было не ползать, — закончил свой рассказ Панкратов. — Все тебя ждали. Никто не верил, что с тобой что-то могло случиться.
— Я заговорённый, — усмехнулся я. — Ничего со мной не случится. Но в ближайшие дни я не смогу ничего делать. Нужен отдых или копыта отброшу.
— Ты отдыхай, а мы сходим в город на разведку, — кивнул он мне.
Я нахмурился, но потом вспомнил про несколько бланков, которые мы с ним прихватили в штабе немецкой фельджандармерии в Житомире. Там нужно только дату со временем проставить и вот тебе пропуск-вездеход на сутки.
— А если немцы изменили тайные знаки? — попытался я воззвать к его осторожности. Увы, безуспешно.
— Так быстро? — хмыкнул он. — Наши бланки ещё несколько дней будут действительными.
— Хорошо, как знаешь.
Тот вновь хмыкнул:
— Ты сейчас
Мне было очень плохо. Очень. Откаты от заговоров наложились на общую физическую и моральную усталость. Жертвоприношения дарили лишь временную лёгкость. А может, организм из-за откатов не успевал переработать полученную энергию, и та улетала в трубу. Точно сказать мне могли бы волхвы, но от них сейчас не осталось даже костей.
«Или только призраки, которых я видел в московских катакомбах», — подумал я.
Я провалялся на охапке лапника, укрытый плащ-палаткой, ровно сутки. Хари и Виктор несли поочередно дежурство. Панкратов и Иван ушли в город, и вернулись они незадолго до того, как ко мне полностью вернулись силы.
— В городе полно эшелонов. Вся станция и пути перед ней забиты вагонами с техникой, топливом, боеприпасами и солдатами. Наш пожар фашисты уже потушили и начали разбирать. Вроде как ещё пару дней и составы опять пойдут. Пока же разгружают вагоны перед Житомиром и везут дальше грузовиками и подводами, — рассказал мне о результатах разведки Сашка.
— Патрулей много? Усилили их? — поинтересовался я.
— В городе не усилили. Не заметил, по крайней мере. Их и в прошлый раз было полно, сам помнишь. На вокзале мы тоже побывали. Вот там охраны столько, что не протолкнуться. Как в лучший базарный день в сентябре. Даже нас с нашей бумажкой чуть не сграбастали.
— И? Как отделались от них?
— Обычно, — вместо командира мне ответил Мельников. — Раз и готово.
— Мы с ними спокойно пошли для проверки. Как только зашли за какой-то угол, где нас никто не видел, сразу взяли фашистов в ножи, — после него сказал Сашка и в конце добавил совсем другим тоном. — Повезло.
— Повезло, — согласился я с ним. И сделал очередную отметку для себя о качестве подготовки бойцов особой группы НКВД. Устранить незаметно пару вражеских солдат на ходу и рядом с их сослуживцами дано далеко не каждому. Ещё и уйти после этого невредимыми и неопознанными.
— Кстати, у сапёров твоя закладка рванула. Мы недалеко проходили и видели, что половина здания обрушилась. Соседним домам тоже досталось, но намного слабее, — произнёс он.
— И даже после такого, патрули не увеличили? — чуть удивился я.
— Я с унтером одним поговорил на ближайшем перекрёстке, откуда видели столовую. Попросил дать спички прикурить и заодно вроде без интереса спросил, что это там за свежие развалины дымятся. Мол, неужели русские самолёты бомбили? — вновь вместо Панкратова ответил мне Иван. — И от него узнал, что все считают, что сапёры сами виноваты. Спьяну и по расхлябанности случайно подорвались на своей взрывчатке.
— Жаль, что они так про эшелон с топливом не подумали, — улыбнулся я. — Что это машинист неудачно закурил на рабочем месте.
Товарищи весело заржали.
О том, что наша группа подорвала состав и закупорила железную дорогу на несколько дней было сообщено в тот же день. Чуть позже был получен ответ и новый приказ. С нашими планами он не расходился. Почти. Нам предписывалось продолжить диверсии на железной дороге. Обещали прислать новый самолёт с взрывчаткой. Как раз сегодня в ночь он и должен был прилететь. К сожалению, в назначенный час мы не услышали звука авиадвигателя. Прождав ещё некоторое время на лугу, мы затушили костры, раскидали несгоревшие ветки и торопливо покинули место несостоявшейся встречи.
Будь мы обычной группой, то отсутствие груза с ВВ стал бы серьёзной проблемой. Но у нас был я, скажу без лишней скромности. Немного взрывчатки у нас оставалось ещё от «щедрот» немецких сапёров. Всего двенадцать трёхкилограммовых зарядов. Сашка из имеющихся средств соорудил замедлитель. Один механический таймер и один условно химический. Во втором случае использовал самый обычный кусковой сахар. После закладки заряда взрыв должен произойти примерно через двадцать минут. Плюс-минус.
В тот же день после несостоявшегося приёма авиагруза мы отправились в город выполнять задание.
Шли втроём. Я, Панкратов и Хари. Латыш был в своей камуфляжной форме, вооружённый немецким автоматом и в немецкой пилотке. Сверху на плечи набросил трофейную пятнистую накидку. Мы с Сашкой пошли в трофейной униформе, которую постирали и как смогли разгладили. Самые крупные складки убрали при помощи котелка с кипятком, направляя пар на ткань. Получилось очень неплохо. Я и латыш несли ранцы со взрывчаткой и детонаторами. Сашка, как офицер, передвигался налегке.