Михаил Ахметов – Замок Франца Кафки и окончание романа (страница 27)

Но К. лишь вежливо кивнул ему и встал, не тратя лишних слов; в этот момент ему почудилось, что весь зал, за исключением Шварцера, встал вместе с ним с грохотом отодвигаемых табуретов. Он обернулся назад и вздрогнул от чувства внезапного испуга смешанного с отвращением; пока он был отвлечен разговором со Шварцером, их плотным кольцом окружили крестьяне; да они даже подтащили с собой свои сиденья, и всё это время, оказывается, жадно прислушивались к их беседе, молча – прямо затаив дыхание, а он даже ничего не заметил! А теперь, упустив момент, когда К. оборвал разговор и встал, они тоже резко повскакали со своих мест, встав с ним рядом на мгновение, словно К. их предводитель, и они сейчас пойдут за ним куда угодно – хоть крушить постоялый двор, бить Шварцера, или брать приступом Замок.

Но, увы, стоило ему лишь сделать шаг вперёд, как его жалкое крестьянское войско начало разваливаться и разбегаться, расступаясь перед ним – нет, не взять ему с таким войском Замок приступом! Шварцер, видно, это всё заранее знал, он даже не пошевелился, когда все остальные вскочили на ноги; обведя толпу пренебрежительным взглядом, он уставился спокойно в потолок, наверное, задумавшись о Гизе и о том, как ему вести себя с ней дальше.

Но К. уже позабыл обо всём, что только что видел; снова застегнувшись и надев шапку, он покинул постоялый двор и быстрым шагом отправился к дому Варнавы.

Глава 9 (34) В доме Варнавы

На улице уже давно наступила ночь, принёсшая с собой тьму, которую лишь в отдельных местах рассеивали слабые жёлтые огоньки окошек деревенских домов. Но К. уже хорошо знал дорогу от постоялого двора до дома семейства Варнавы. По пути он, правда, вспомнил, что расстроенный потерей письма, совсем позабыл спросить Шварцера, куда тот дел его рюкзак с вещами и документами, и даже было на мгновение он остановился, колеблясь, не вернуться ли ему обратно на постоялый двор или всё-таки идти дальше. Но возвращаться К. показалось плохой приметой, да и одолел он уже больше половины дороги, поэтому рассудив, что никто ему не помешает встретить Шварцера завтра в школе на уроке, где тот, наверняка снова будет сидеть у ног Гизы, невзирая на сегодняшнюю размолвку, К. махнул рукой и бодро зашагал дальше. Тем более, подумал К., завтра он точно встретит там самого школьного учителя, в дом которому, как ему сообщил Ханс, и должен был притащить его рюкзак Шварцер; так что сам Шварцер ему вполне, может быть, завтра и не понадобится, хватит и одного учителя.

К. шёл быстро, невзирая на режущий ветер в лицо, постоянно заставлявший его прикрывать глаза руками. Но дорогу за неделю уже хорошо утоптали, в том числе и сам К. не раз ходивший этим путём, поэтому он быстро добрался до нужного ему дома. Окна в нём были плотно занавешены, но свет изнутри всё-таки понемногу пробивался наружу, давая знать, что в доме кто-то есть. К. осторожно преодолел скользкий спуск, о скверном нраве которого, его ещё в первую встречу остерегал Варнава, и негромко постучал в дверь. Ему очень быстро открыли, как будто хозяева заранее ждали его прихода, и К. увидел на пороге встретившую его Ольгу.

Она почему-то очень сильно обрадовалась, увидев его, и на секунду обернувшись назад, радостно крикнула кому-то внутри дома: «Это пришёл господин землемер», и снова повернулась к нему с лицом преисполненным радости.

«Заходи поскорее, К., – нетерпеливо крикнула Ольга, и ему на мгновение показалась, что она сейчас кинется ему на шею и задушит в счастливых объятиях, – мы тебя давно уже поджидаем, я даже бегала за тобой в школу, но там никого не было».

Изрядно удивлённый К., нагнув голову, послушно шагнул вслед ей за порог; он никогда ещё не видел Ольгу такой счастливой. Тем более, что в сенях она остановилась и с тихим вскриком всё-таки бросилась ему на шею и крепко обняла, так что у него захватило дыхание, да ещё в придачу крепко чмокнула его в губы, а затем, вдруг смутившись, сделала шаг назад и уставилась взглядом в пол.

«Прости, К., на меня нашло, сама не знаю что, – негромко сказала она, стараясь сдержаться, но по дрогнувшему голосу, чувствовалось, что она готова разрыдаться от переполнявших её чувств, – мы так тебе благодарны!» К. догадался, что слёзы тут будут не от горя, а от вдруг нахлынувшей радости, поэтому он, в свою очередь, обнял девушку и даже ласково похлопал её по спине.

«Я рад, что у вас всё хорошо, – мягко сказал он, вдыхая её слегка грубый, но, все-таки, женский молодой запах, – в прошлый раз в доме было больше горести и печали».

Она подняла голову от его плеча и взглянула на него мокрыми глазами. «Это всё благодаря тебе, – прошептала она, – пойдём же скорее внутрь!» Ольга взяла его за руку и мягко повлекла за собой.

В комнате было всё по-прежнему, горела над столом старая керосиновая лампа, но от радости Ольги, К. показалось, что и горела она как-то живей и веселее, а может, ей просто открутили побольше фитиль и плеснули вдосталь керосина. Как и в прошлый раз, Амалия, стоя около родительской кровати, раздевала мать, готовя её ко сну, а отец сидел недалеко в кресле, всё так же обутый в свои огромные ночные туфли, но сидел он сейчас, по какой-то причине, смирно, не пытаясь раздеться сам, а тихо дожидаясь, когда до него дойдёт очередь.

Амалия, увидев вошедшего К., кивнула ему как старому знакомому и даже слегка улыбнулась, что переменило на мгновенье её обычный сумрачный вид, но она почти сразу же отвернулась и снова занялась своей матерью. Родители едва заметили К., словно они уже давно привыкли к его виду и стали считать его повседневной частью своей жизни. Ольга, по-прежнему, мягко влекла К. дальше за собой, и они вдвоём, быстро миновав комнату, вышли на кухню. Там Ольга усадила К. за стол и захлопотала, уставляя его нехитрой снедью. К. с нескрываемым уже удивлением, молча следил за её движениями, не зная с чего начать, но наконец, он вдруг удачно вспомнил о первоначальной цели своего визита.

«Скажи, Ольга, а твой брат скоро вернётся, или он где-то здесь близко?» – спросил он, расстёгивая на себе пальто.

«Варнава отправился в Замок с важным поручением, – быстро ответила девушка, выставляя на стол глухо плеснувшую большую оплетённую бутылку, – но он скоро должен вернутся. Это очень хорошо, что ты появился, я хотела именно о нём тебе рассказать, – тут она остановилась, и приглядевшись к нему повнимательнее, обеспокоенно спросила, – ты что, где-то разбил себе лоб?»

К. небрежно махнул рукой. «Не беспокойся, просто я неудачно упал, – сказал он, – уже почти совсем не болит».

Ольга озабоченно покачала головой, но, видно, ответ К. её успокоил, и она снова заговорила о своих делах.

«Сегодня случилось то, К., чего я жду вот уже три года, но во что всё ещё боюсь поверить, – сказала она и снова с боязливой радостью взглянула на К., – мы хотели бы сегодня это отпраздновать, правда, прости, что так скромно. Хотя ты, К., заслуживаешь от нас гораздо большего, ведь началось всё именно с твоего приезда».

«Я, конечно, рад слышать, что ты так считаешь, – осторожно сказал К., оглядываясь по сторонам, словно ожидая, что на стенах кухни большими буквами кто-то напишет объяснение причинам её радости, – но будет лучше, если ты перестанешь хлопотать с угощениями – если честно, я недавно сытно отужинал на постоялом дворе «У моста» – сядешь ко мне поближе и расскажешь обо всём в подробностях, чтобы я тоже мог порадоваться вместе с вами, ибо у меня хороших новостей сегодня было гораздо меньше, а по правде сказать, не было вовсе, если не считать самого ужина».

Ольга послушно уселась рядом с К. на скамью и снова ласково взяла его за руку, будто опасаясь, что видит его сейчас во сне, и ей надо обязательно удостовериться, что он, на самом деле, близко и его никуда не унесут от неё ветра здешних сновидений.

«Прости, К., у меня весь день сегодня голова кругом идёт, – сказала она, осторожно, но ласково, поглаживая его пальцы, – да, что я, ты сам только что видел, как Амалия при встрече тебе улыбалась, правда чуть-чуть, но всё равно, выходит, даже её проняло, а такое и я вижу в первый раз».

«Да, что же такого у вас сегодня случилось? – заинтригованный К. даже придвинулся ближе к девушке, – рассказывай поскорей!»

Ольга на секунду задумалась, словно собираясь с мыслями. «Даже не знаю с чего начать», – слабо улыбнувшись, неожиданно медленно заговорила девушка, будто заглядывая куда-то глубоко внутрь себя, и стараясь не упустить ничего из того, что она там увидела.

«Ты сам знаешь нашу печальную историю, и мне нет никакой нужды повторять её снова целиком, но как ты, должно быть, помнишь, в конце нашего прошлого разговора я сказала, что ты стал очень важен для нашей семьи, ибо те два письма, что Варнава получил из Замка и передал тебе, показались нам первым едва заметным знаком, что с нашей семьёй начались – или, может быть, начались – перемены в хорошую для нас сторону. И теперь наши надежды связаны исключительно с тобой, К., и с прочностью твоего положения. Видишь ли, если быть до конца откровенной, то до нас дошли недавно смутные слухи, что это твоё положение пошатнулось. Например, что вместо уважаемой, без сомнения, должности землемера – а ведь он отмеряет наделы и несёт ответственность за правильность обмера самого святого для крестьян! – их земли, ты оказался на месте школьного сторожа, что конечно, тоже почётно, но что никак нельзя сравнить с положением землемера; хотя я, конечно, в этом мало разбираюсь, но в общих чертах мы думаем именно так. Да и какие, согласись, важные письма из Замка может получать школьный сторож, чтобы их без промедления нёс к нему посыльный? Да и кто назначит посыльного школьному сторожу? Поэтому мы, конечно, снова страшно испугались и снова были разочарованы, ты нас прости за это пожалуйста, К. Но очень страшно после появления первой робкой надежды опять терять её, даже такую крохотную малость! К тому же, мы узнали, что тебя оставила твоя невеста, о которой ты говорил нам с таким переживанием и любовью. Конечно, с одной стороны это нам было даже на руку, потому что, как ни крути, Фрида презирала нас, а её мнение могло рано или поздно повлиять на тебя, и ты бы тоже начал относиться к нам хуже. Не так как она, конечно, но всё равно холодней, а это тоже бы ударило, но уже по нашим с тобой отношениям. Но, с другой стороны, лишившись поддержки невесты, ты сам терял многое, и мы не знали, что лучше на самом деле, а что хуже. И вот уже, когда мы снова находились на самом пороге отчаяния, что-то вдруг произошло вокруг нас или вокруг тебя, а может быть, вокруг всех нас вместе. Во-первых, прошёл слух, что тебя искала с какой-то целью некая госпожа из Замка, а это событие для нашей Деревни сродни явлению чуда, на моей памяти такого не происходило никогда, чтобы господа интересовались кем-то из Деревни, тем более, чужаком. Хотя, может, именно это и привлекло её к тебе, впрочем, я не смею судить об этом. Правда, я очень молода, как и мои брат с сестрой, и может быть, такое случалось и раньше ещё до нашего рождения; во всяком случае, мы пытались порасспросить отца, и он даже вспомнил чем-то схожую историю из прежних времён, но разум его, к сожалению, настолько сейчас ослабел, что мы сильно сомневаемся, не пересказал ли он нам просто одну из сказок, какими он постоянно пичкал нас на ночь перед сном в детстве».