Михаил Ахметов – Замок Франца Кафки и окончание романа (страница 28)

Здесь Ольга остановилась и с робостью посмотрела на К., видно, ожидая, что он сам добавит несколько своих деталей к её повествованию Но К. в ответ только покраснел, не мог же он рассказать Ольге, чем он, на самом деле, занимался с Матильдой (а это, скорее всего, была именно она, К. всё больше и больше склонялся к этой мысли) в лохани с остывающей водой. А сверх этого, по сути, рассказывать Ольге про некую госпожу из Замка, ему было больше нечего.

Поэтому он прокашлялся и сказал, что, мол, нечто подобное с ним, действительно, имело место, но он пока не может об этом слишком распространяться.

Ольга понимающе кивнула и продолжила: «Но самое удивительное сегодня произошло с Варнавой. Помнишь, что я говорила тебе, про то, как я надеялась, что после этих двух твоих писем работа Варнавы выйдет за границы должности посыльного, который был бы задействован только с одним тобой? Так вот, именно сегодня это и произошло, нашего Варнаву повстречал настоящий курьер из Замка и дал ему новое поручение! Говоря «настоящий», я имею в виду, что этот курьер, его зовут Харрас, давно и официально работает на своей должности. Я иногда вижу его в гостинице со слугами, правда он уже пожилой человек и не остаётся, как другие слуги, на конюшне на ночь, чему я, наверное, теперь даже рада. Так что с ним нет подобных сомнений, какие постоянно обуревают меня по поводу службы моего брата; у Харраса есть настоящая форма, и как мне рассказывали, он обслуживает чиновников уже много лет, короче говоря, он из настоящих Замковых посыльных, и мне даже жаль, что это не он принёс тогда от Сортини письмо Амалии, в этом случае, нам, наверное, уже удалось бы вымолить у него прощение за нанесённую тогда обиду».

Ольга на секунду остановилась и прислушалась.

«Мне показалось, что я услышала, как идёт Варнава, – призналась она, – я жду его с минуты на минуту. Я рада тебе К. и твоему приходу, но я ты только представь, как обрадуется Варнава, когда тоже увидит тебя здесь у нас дома. Так вот, – продолжила она, – этот Харрас сидел в гостинице и пил пиво, когда увидел там моего брата – тот как раз разговаривал с новым слугой, на которого я ему указала. – Ольга немного смутилась и отвела взгляд своих робких голубых глаз в сторону от К., – я говорила тебе уже, что я провожу время со слугами на конюшне в гостинице и беру с них деньги, и вышло так, что у этого слуги денег при себе не было, хотя он и оправдывался, что брал их с собой, но они, видно, куда-то задевались. В доказательство он вывернул все свои карманы – денег, действительно, при нём не оказалось – и поэтому, чтобы как-то возместить упущенное, он предложил мне вместо платы свое содействие в Замке, намекнув, что именно у него там хорошие связи среди начальников над посыльными. Я не особо серьёзно отнеслась к его словам, за два прошедших года я слышала и намного больше обещаний, но, с другой стороны, все эти обещания давались, как бы в дополнение к деньгам, что слуги платили мне; и я всегда рассматривала эти посулы просто как часть обычной болтовни, когда слуга домогался меня и был готов наплести что угодно, лишь бы заполучить меня вперёд других, или же как обычную вежливость уже после всего, что, правда, вообще, случалось крайне редко, поскольку в своей основной массе все эти слуги совершенно грубый и невоспитанный народ. Но ничего другого мне и не оставалось, потому что глупость изначально была с моей стороны, что я не взяла деньги вперёд, хотя, пожалуй, за всё время это был первый случай, чтобы меня обманывали в гостинице, но, может, он и правда, где-то потерял свой кошелёк, я не знаю. Поэтому я не стала долго думать, а сделала вид, что согласилась, правда, он пообещал возместить всё в следующий раз с лихвой, но почему-то мне кажется, что я больше здесь его не увижу, слуги не любят терять своё достоинство, даже с такой девушкой как я. Но я, хотя бы успела показать на него Варнаве, чтобы тот запомнил этого слугу, если встретит его в Замке в следующий раз. Варнава даже набрался смелости и поздоровался с ним, и слуге пришлось волей неволей начать выполнять обещанное уже при мне, потому что я стояла рядом и смотрела на него, не отрывая взора. Но, в сущности, он буркнул моему брату те же слова, что и мне раньше, хотя уже с видимой неохотой, но Варнава был и этому счастлив».

«И когда же он успел исполнить обещанное? – спросил К., – если всё это случилось, как ты говоришь, сегодня?» На самом деле, ему было довольно неудобно поддерживать с Ольгой подобный разговор, всё-таки, в других краях, где он жил, пока не попал сюда, женщины вели себя, по крайней мере, на внешний вид более целомудренно, хотя, может быть, они просто скрывали от него свои любовные похождения. Он, конечно, мог понять и простить Ольгу, ведь она приносила себя в жертву слугам не просто за деньги, а ради спасения своей семьи, но даже такая жертвенность не могла не оставить в душе К. неприятный осадок. Но, как видно, здесь такое было в порядке вещей, раз даже Фрида совершенно беззастенчиво хвалилась ему своим положением любовницы Кламма, ещё когда он увидел её в первый раз, не говоря уже о хозяйке постоялого двора, которая уже как двадцать лет никак не могла забыть о том же самом и готова была поделиться этими воспоминаниями, можно сказать, с первым встречным.

«Да в том-то и дело, что этот слуга оказался вовсе не причём, – сказала Ольга, – не успел он проститься с Варнавой, да и сделал он это явно поспешно и даже невежливо, до такой степени ему было неудобно стоять там под моим пронзающим взглядом, хотя в действительности, это был всего лишь просто взгляд; если честно, К., внутренне я уже махнула на этого слугу рукой – обычные ночные враки на конюшне, ничего больше, к такому я уже привыкла, и даже не особо расстроилась. Так вот, не успел он сделать и шага в сторону двери, чтобы, видно, никогда уже больше сюда не возвращаться, как Варнаву заметил и подозвал к себе этот господин Харрас. Он сидел недалеко один за столом, пил пиво и заедал его сардельками с тушёной капустой; на вид он так, вообще, огромный грузный мужчина, даже непонятно, как он может работать посыльным в Замке, где на такой должности требуется быстрота и выносливость; хотя, возможно, он и был таким раньше; как я уже говорила, он трудится посыльным много лет, и может быть, в молодости был даже похож сложением на Варнаву, люди ведь сильно меняются с годами. Но сейчас он очень огрузнел и даже со стула, бывает, поднимается с трудом».

«Странно, – сказал К., припомнив фотокарточку, которую показывала ему не так давно хозяйка постоялого двора, – а мне казалось, курьеры постоянно тренируются, чтобы быть в отличной физической форме».

«Да, конечно, так оно и есть, – с готовностью подтвердила Ольга, – каждое лето, да и вообще, когда настаёт тёплое время, они регулярно выполняют упражнения, прыгая через особым образом подвешенные над землёй канаты так, что волосы у них треплются по ветру, а пот катит градом. Тогда, бывает, что на это даже приходят посмотреть жители Деревни, если у них выдается свободное время, ибо зрелище это, и вправду, необыкновенное. Мне, правда, сложно представить, как это делает господин Харрас, потому что он, на самом деле, весьма полный господин, и когда он двигается, то со стороны кажется, что он словно перекатывается и подталкивает себя, неся, или лучше сказать, выставляя вперёд свой живот. Не знаю, К., я ни разу не видела его там, где упражняются посыльные, но, может быть, для таких старых и опытных сотрудников устроены какие-то другие особые тренировки, но, во всяком случае, на его службе это никак не сказывается, и на его работу никто не жалуется, а даже, напротив, очень часто господина Харраса награждают за успехи разными знаками отличия, которых у него намного больше, чем у любого молодого курьера; пожалуй, на груди у него скоро не останется свободного места для новых значков, и вполне, может быть, что ему теперь даже сложно передвигаться под их тяжестью. Да и вообще, знаешь, К., как у нас тут говорят, толстяки на севере всё согревают, а на юге дают тень, и если бы от господина Харраса не было бы Замку пользы, его давно уже бы отправили в отставку».

«А Варнава тоже прыгает летом через канаты?» – спросил К., но Ольга в ответ только грустно покачала головой. «Эти тренировки только для официальных курьеров, – сказала она, – здесь у нас такая же ситуация, что и с ливреей посыльного, которую Амалии пришлось шить для Варнавы своими руками. Пока он официально не принят на службу, на тренировки он не допускается. Поэтому ему приходится делать упражнения в одиночестве, вспоминая всё то, что он подглядел издалека на тренировках настоящих посыльных. Но Варнава молод и силён, ему не надо много в этом тренироваться, ты и сам видел, как он быстро ходит на службе, просто летает».

К. согласно кивнул в ответ: «Как раз это я хорошо знаю, передвигается твой брат просто со сверхчеловеческой скоростью, я это сразу заметил, когда встретил его ещё в первый раз. Жаль только, что вся его быстрота и ловкость не помогают ему по настоящему попасть на службу, где он мог бы принести гораздо больше пользы вашей семье, да и мне тоже».