Михаил Ахметов – Замок Франца Кафки и его окончание (страница 16)

«Вы это всерьёз сейчас говорите?» – посмотрела на него хозяйка. «Конечно, серьёзно, – поспешил сказать К., – только я думаю, что семья Ханса была одновременно и права и не совсем права в своих ожиданиях, и я также вижу, в чём ошиблись вы. Внешне всё идёт как будто бы успешно: Ханс обеспечен, его жена – видная уважаемая женщина, он пользуется почётом, долги за постоялый двор почти все выплачены. Но на самом деле всё не так: Ханс, конечно, был бы гораздо счастливее с простой девушкой, которая подарила бы ему свою любовь. Если, как вы с упреком говорите, он иногда стоит в буфете с отсутствующим видом, то, может быть, это потому, что он действительно чувствует себя потерянным – хотя, конечно, несчастным себя он не считает, насколько я его знаю, – но столь же несомненно, что этот симпатичный, головастый, молодой парень был бы счастливее с другой женой, то есть он мог бы стать более независимым, трудолюбивым и мужественным. Да и вас саму счастливой не назовёшь. Вы сами сказали, что жить не можете без этих трёх подарков, да и сердце у вас болит. Значит, семья Ханса ошиблась в своих надеждах? Нет, я так не думаю. Счастливая звезда сияла над вами, но достать её они не смогли».

«И что же они сделали не так?» – спросила хозяйка. Теперь она лежала на спине, вытянувшись во весь рост, и глядела в потолок.

«Кламма они не спросили», – сказал К.

«А, значит, мы опять вернулись к вашему делу», – сказала хозяйка. «Или к вашему», – возразил К. «Наши дела тесно сходятся». – «Чего же вам нужно от Кламма?» – спросила хозяйка. Она взбила подушки, чтобы на них можно было откинуться, и сев на кровати, посмотрела К. прямо в глаза. «Я рассказала вам откровенно всю свою историю, которая могла бы быть для вас весьма поучительной. И теперь вы скажите мне столь же откровенно, о чём вы хотите спросить Кламма. Ведь я с трудом смогла уговорить Фриду посидеть пока в вашей комнате. Я боялась, что вы не будете говорить при ней об этом так открыто».

«Собственно, мне скрывать нечего, – сказал К. – Но сначала позвольте и мне на кое-что вам указать. Кламм, как вы сказали, тотчас всё забывает. Во-первых, это кажется мне крайне маловероятным, а во-вторых, такое просто невозможно доказать, и очевидно, это всего лишь байка, родившаяся в девичьих головах прежних фавориток Кламма. Я даже удивлен, что вы верите в такую явную выдумку».

«Это не выдумка, – возразила хозяйка. – Это всё основано на нашем общем опыте».

«Значит её можно опровергнуть дальнейшим опытом, – сказал К. – К тому же, между вашим случаем и случаем Фриды есть разница. Кламм не переставал звать Фриду; даже можно сказать, что он её звал, но она не подчинилась. Возможно, что он всё ещё ждёт её».

Хозяйка замолчала и лишь прошлась взглядом по К. с ног до головы. Затем она сказала: «Я готова спокойно выслушать всё, что вы скажете. Я даже бы предпочла, чтобы вы говорили откровенно и меня не щадили. У меня к вам всего одна просьба. Не упоминайте имя Кламма. Называйте его «он» или как-нибудь ещё, но только не по имени».

«Я бы рад оказать вам такую услугу, – сказал К., – но мне трудно сейчас выразить, чего именно мне от него надо. Сначала я хотел бы увидеть его вблизи, потом услышать его голос, а потом узнать у него самого, что он думает о нашем браке. Всё остальное, о чём я могу его спросить, зависит от того как пойдёт наш разговор. Тем для беседы может быть сколько угодно, но для меня самое главное – увидеть его лично. Мне ещё ни разу не пришлось говорить здесь напрямую ни с одним настоящим чиновником. Кажется, это сложнее, чем я ожидал. Но теперь мой долг – поговорить с ним как с частным лицом, и, как я думаю, это сделать гораздо проще. Как с должностным лицом я могу говорить с ним только в его канцелярии в Замке, куда, может быть, меня вообще не пустят, или в гостинице, где он останавливается, но в этом я тоже не уверен; но как с частным лицом я могу разговаривать с ним где угодно, дома или на улице, словом, где бы я его ни встретил. А то, что он будет при этом одновременно и чиновник, я охотно учту, это для меня не главное».

«Хорошо, – сказала хозяйка, зарываясь лицом в подушки, как будто она собиралась сказать что-то постыдное, – если я передам вашу просьбу о разговоре с Кламмом через мои личные связи, то тогда пообещайте мне ничего не предпринимать от себя, пока не придёт ответ из Замка».

«Как бы мне ни хотелось исполнить вашу просьбу или вашу прихоть, – сказал К., – я не могу ничего обещать. Это дело не терпит отлагательств, особенно после моего неудачного разговора со старостой».

«Это возражение отпадает», – сказала хозяйка. «Староста – совершенно ничтожный человек. Разве вы не заметили? Он бы и дня не продержался на своей должности, если бы не его жена. Она там всем заправляет».

«Мицци?» – спросил К. Хозяйка кивнула. «Да, она там была», – сказал К.

«А она высказывала своё мнение по какому-нибудь вопросу?» – спросила хозяйка. «Нет, – ответил К. – И у меня не создалось впечатления, что у неё есть своё мнение». – «А, ну, конечно, – сказала хозяйка, – у вас тут обо всём неверное представление. По крайней мере, решение старосты относительно вас не имеет никакого значения. Я при случае поговорю с его женой. А если я ещё и пообещаю вам, что ответ Кламма придёт самое позднее через неделю, то у вас не останется причин идти мне наперекор».

«Ничто из этого не является для меня существенным», – сказал К. «Я принял решение и постараюсь его исполнить даже если бы получил отказ. Но если я всё это решил загодя, то как я теперь могу ещё просить о встрече? То, что без такой просьбы всё ещё было бы неоднозначным, но искренним поступком, станет прямым нарушением существующего порядка после отказа. Это, конечно, будет для меня гораздо хуже».

«Хуже?» – спросила хозяйка. «В любом случае, вы его нарушите. А теперь делайте, что хотите. Подайте мне мою юбку».

Не обращая больше внимания на К., она надела юбку и заторопилась на кухню. Из буфета уже давно слышался шум. В кухонное окошко то и дело стучали. Помощники просунулись в окошко и закричали, что они уже давно проголодались. За ними мелькали и другие обеспокоенные лица. Можно было даже услышать несколько голосов, тихо поющих в унисон.

Оказалось, что разговор К. с хозяйкой сильно задержал приготовление обеда, и он ещё не был готов, хотя посетители были в уже сборе; но никто не осмеливался нарушить запрет хозяйки заходить на кухню. Однако, когда наблюдатели у окошка стали взывать к хозяйке с просьбой поторопиться, служанки тут же примчались на кухню, и как только К. появился в буфете, неожиданно большая толпа посетителей, не меньше двадцати человек, как мужчин, так и женщин, одетых скорее по-провинциальному, чем по-деревенски, отхлынула от окошка, где она собралась, и устремилась к маленьким столикам, чтобы успеть занять там свободные места.

За одним маленьким столиком в углу уже сидела семейная пара с несколькими детьми: муж, приветливый голубоглазый господин с взъерошенной седой шевелюрой и бородой, стоял, наклонившись к детям, и аккомпанировал ножиком в такт их пению, стараясь немножко его приглушить. Быть может, он надеялся, что пение заставит их позабыть о голоде. Хозяйка небрежно, в нескольких словах, извинилась перед гостями, хотя никто её не упрекал. Она оглянулась в поисках хозяина, но тот, как видно, давно уже скрылся из буфета, чтобы не попадать в неудобное положение. Затем она неторопливо прошла на кухню, не бросив больше на К. – который поспешил в свою комнату к Фриде – ни единого взгляда.

Глава 7 Школьный учитель

В своей комнате К. увидел школьного учителя. Приятно было посмотреть, как изменилась комната во время его отсутствия, благодаря заботам Фриды. Она хорошенько её проветрила, как следует натопила печь, вымыла пол, перестелила постель; наконец исчезли вещи служанок, по большей части грязные и отвратительные, в том числе и картинки со стен. Стол покрытый чуть ли не коркой грязи, которая буквально лезла в глаза, куда ни повернись, теперь был вымыт и накрыт белой вязаной скатертью. Теперь здесь и гостей можно было принимать, тем более что скудный запас белья К., видно, перестиранный Фридой, и сушившийся сейчас у печки, почти не бросался в глаза. Учитель и Фрида сидели за столом и поднялись, когда он вошёл. Фрида поцеловала К., а учитель слегка поклонился. К., рассеянный и всё ещё растревоженный после разговора с хозяйкой, начал извиняться, что он до сих пор не зашёл к учителю, как будто полагал, что это учитель, рассерженный его неявкой, сам пришёл к нему. Однако учитель, со свойственной ему неторопливостью, лишь спустя некоторое время припомнил, что они с К. когда-то договорились о встрече. «А, господин землемер, – веско проговорил он, – вы же и есть тот незнакомец, с которым я разговаривал пару дней назад у церкви». – «Да, – коротко бросил К.; здесь, в своей комнате, ему не надо было терпеть то, что он терпел там у хозяйки, когда почувствовал себя всеми оставленным. Он повернулся к Фриде и сказал ей, что ему сегодня предстоит ещё важная встреча, и он хотел бы одеться для неё как можно поприличнее. Ни о чем не расспрашивая К., Фрида тут же позвала помощников, которые, усевшись за стол, внимательно изучали новую скатерть, и велела им отнести одежду и обувь К. во двор и тщательно там почистить, так что К. быстро принялся раздеваться. Сама же она сняла с верёвки рубаху и убежала вниз на кухню, чтобы её отгладить.