Михаил Ахметов – Замок Франца Кафки и его окончание (страница 14)

«Ах, да, Фрида!» – сказал староста, ничуть не удивлённый. «Я знаю об этом. Но Фрида последует за вами куда угодно. Что касается всего остального, то тут необходимо будет учесть некоторые обстоятельства, и я поговорю об этом с Замком. Если будет принято решение или потребуется сначала снова вас допросить, тогда я пошлю за вами. Вас это устраивает?»

«Нет, это меня совсем не устраивает», – сказал К. «Мне не нужны никакие подачки от Замка, я хочу получить своё по закону».

«Мицци», – сказал староста жене, которая всё ещё сидела рядом с ним, рассеянно забавляясь с письмом Кламма, из которого она сложила бумажный кораблик. К. в испуге отобрал у неё письмо. – «Мицци, у меня снова сильно разболелась нога, придётся сменить компресс».

К. поднялся на ноги. «Тогда позвольте проститься», – сказал он. «Да, пожалуйста, – сказала Мицци, которая уже готовила мазь, – сквозняк очень сильный». К. обернулся. Помощники, в своём неуместном рвении быть ему полезными, уже распахнули настежь двустворчатую дверь, как только услышали слова К. Чтобы избавить больного от пронизывающего холода ворвавшегося в комнату, К. оставалось лишь коротко кивнуть старосте. Гоня помощников перед собой, он выскочил из комнаты и быстро захлопнул за собой дверь.

Глава 6 Второй разговор с хозяйкой

Хозяин ждал его у входа на постоялый двор. Он никак не решался заговорить первым, поэтому К. пришлось спросить, что ему нужно. «Ты нашёл себе другую квартиру?» – спросил хозяин, опустив глаза. «Сдается мне, это жена тебе велела узнать», – сказал К. «Похоже, ты сильно от неё зависишь».

«Нет, – сказал хозяин, – я не за неё спрашиваю. Но она очень расстроена и несчастна из-за тебя, не может работать, лежит в постели, всё время вздыхает и жалуется». – «Мне пойти к ней?» – спросил К. «Я бы этого очень хотел, – сказал хозяин. «Я приходил за тобой к старосте, постоял у двери, послушал, как вы разговариваете, но побоялся тебя беспокоить Я сильно волновался за жену, поэтому побежал обратно, но она меня к себе не пустила, так что мне пришлось тебя здесь дожидаться». – «Тогда пойдём, только побыстрее», – сказал К. «Я живо её успокою».

«Хорошо бы, если так», – вздохнул хозяин.

Они прошли через ярко освещённую кухню, где три или четыре служанки, которые работали в некотором отдалении друг от друга, буквально застыли при виде К. Вздохи хозяйки были слышны даже здесь, на кухне. Она лежала в маленькой комнатке без окон, отделённой от кухни тонкой деревянной перегородкой. Всю комнатку занимали большая двуспальная кровать и шкаф. Кровать была поставлена так, чтобы её хозяин мог видеть всю кухню и всё, что там происходило. С другой стороны, из кухни почти ничего нельзя было разглядеть в комнатушке; внутри было темно, и только красно-белое покрывало немного выделялось на постели. Разглядеть что-то толком можно было только зайдя внутрь, чтобы глаза могли привыкнуть к тусклому свету.

«Наконец-то вы пришли», – слабым голосом проговорила хозяйка. Она лежала, вытянувшись во весь рост на спине, и дышать ей было трудно; она откинула одеяло. В постели она выглядела гораздо моложе, чем когда была полностью одета, но у её осунувшегося лица был очень жалкий вид, особенно из-за кружевного ночного чепчика, который был ей мал и еле держался на макушке. «Как же я мог прийти?» – участливо спросил К. – «Ведь вы за мной не посылали». – «Вам не следовало заставлять меня так долго ждать», – сказала хозяйка с капризной настойчивостью больного человека. «Ну, садитесь же, – сказала она, показывая на край кровати. – А вы, остальные все, уходите». Вслед за К. уже успели зайти не только хозяин и помощники, но даже служанки. «Мне тоже уйти, Гардена?» – спросил хозяин, и К. впервые услышал имя его жены. «Ну, конечно», – медленно проговорила она и, словно мысли её были где-то далеко, рассеянно добавила: «Зачем тебе здесь оставаться?» Но когда все остальные удалились на кухню – на этот раз даже помощники ушли сразу, хотя на самом деле они просто решили поприставать к одной из служанок – Гардена, видно, быстро сообразила, что её разговор с К. будет слышен и там, так как в комнатке не было двери, поэтому она приказала всем покинуть кухню. Ей повиновались беспрекословно. «Господин землемер, – сказала Гардена, – там на шкафу висит шаль. Пожалуйста, подайте мне её. Я хочу ею укрыться, пуховое одеяло слишком тяжелое, мне под ним трудно дышать». И когда К. принёс ей шаль, она сказала: «Видите, какая тонкая ткань, правда?» К. показалось, что это самая обычная шерстяная ткань, и он потрогал её просто для того, чтобы порадовать хозяйку, но ничего не сказал. «Да, очень тонкая ткань», – сказала Гардена, кутаясь в шаль. Теперь она лежала спокойно и, казалось, больше не страдала от болей. Она даже заметила, что волосы у неё растрепались от того, что она лежала, и, немного приподнявшись, поправила их вокруг чепчика. У неё были густые волосы.

К. начал терять терпение. «Сударыня, вы прислали спросить, не нашёл ли я другую квартиру?» – спросил он. «Я прислала?» – переспросила хозяйка. «Нет, вы ошибаетесь». – «Но ваш муж только что про это говорил». – «В этом я вам верю», – сказала хозяйка. «Мы всё время с ним ссоримся. Когда я не хотела, чтобы вы оставались здесь, он вас удерживал; теперь, когда я рада, что вы тут живёте, он начинает вас выгонять. Он всегда так делает». – «Вы так сильно изменили обо мне своё мнение,– удивился К., – всего за пару часов?» – «Ничего я не изменила», – сказала хозяйка снова слабеющим голосом. «Дайте мне руку. Вот. А теперь обещайте говорить со мной начистоту, и тогда я тоже буду с вами откровенна». – «Хорошо», – сказал К. «Кто же из нас начнёт?» – «Я», – ответила хозяйка. Было видно, что она не собирается угождать К., а просто ей не терпится заговорить первой.

Она вынула из-под подушки фотографию и протянула её К. «Взгляните на неё», – попросила она изменившимся голосом. Чтобы получше рассмотреть карточку, К. вышел на кухню, но и при ярком свете ему было трудно что-либо разобрать, потому что фотография выцвела от времени, потрескалась, помялась и во многих местах пошла пятнами. «Не очень-то она и сохранилась», – сказал К. «Да, вы правы, боюсь, что нет», – вздохнула хозяйка. «Вот так носишь при себе годами, она и портится. Но если вы присмотритесь, я уверена, то всё увидите. Я даже вам помогу; просто расскажите, что вы видите. Мне интересно послушать, что вы о ней скажете. Так кого же вы там увидели?» – «Молодого человека», – сказал К. «Совершенно верно, – подтвердила хозяйка, – а что он делает?» – «Мне кажется, он лежит на доске, потягивается и зевает». Хозяйка рассмеялась. «Это совсем не так, – сказала она. «Но вот же доска, и он на ней лежит», – настаивал К. на своём мнении. «Посмотрите внимательнее, – с раздражением сказала хозяйка. – Разве он лежит?» – «Да, действительно», – согласился теперь К. «Он не лежит, скорее он парит в воздухе, и теперь я вижу, что это не доска, а больше похоже на канат, и молодой человек через него прыгает». «Ну, вот видите», – сказала довольная хозяйка. «Да, он прыгает. Так тренируются курьеры из канцелярии. Я знала, что вы всё увидите. А лицо его на фотокарточке можете разобрать?» – «Лица почти не видно», – сказал К. «Видно только, что он сильно старается: рот открыт, глаза прищурены, а волосы растрепались». «Очень хорошо», – одобрительно сказала хозяйка. «Просто вы никогда его не видели вживую, поэтому и не можете ничего разобрать. Но это был красивый парень. Я видела его только один раз, мельком, и никогда его не забуду». «Кто же он был?» – спросил К. «Это был тот самый посыльный, – сказала хозяйка, – через которого Кламм первый раз послал за мной».

К. выслушал её невнимательно, его отвлёк стук в стекло. Он почти сразу понял причину беспокойства. Его помощники стояли за окном во дворе, переминаясь с ноги на ногу в снегу. Они, казалось, были очень рады снова видеть К., весело показывая на него друг другу пальцами, и продолжали стучать в кухонное окно. К. погрозил им, и они тут же прекратили, пытаясь отпихнуть друг друга от окошка, но оба они были увёртливыми, и вскоре снова оказались у стекла. К. юркнул в комнатушку, где не было окон, и помощники не могли его видеть, а ему не нужно было на них смотреть. Но тихий, просительный стук в кухонное стекло ещё долго преследовал его.

«Опять эти помощники», – сказал он хозяйке извиняющимся тоном, показывая на двор. Однако она не обратила на него внимания; она забрала фотографию обратно, и бросив на неё последний взгляд, разгладила и снова сунула под подушку. Движения её стали медленнее, но не от усталости, а как будто под бременем воспоминаний. Она хотела, чтобы К. поговорил с ней, но, когда он это сделал, она о нём позабыла.Теперь она рассеянно перебирала пальцами бахрому шали. Немного погодя она подняла взгляд, провела рукой по глазам и сказала: «Эта шаль тоже от Кламма. И чепчик. Фотокарточка, шаль и чепчик – вот все три моих памятных вещи. Я не молода, как Фрида, и не ставлю перед собой таких высоких целей как она, и не такая мягкосердечная, а у Фриды очень мягкое сердце. И хотя я знаю, как правильно и прилично себя вести, но должна признаться, что без этих трёх вещей я, наверное, не выдержала здесь так долго, да что там говорить, даже дня бы я здесь не выдержала. Эти три подарка, возможно, покажутся вам жалкой мелочью, но, ведь у Фриды, которая так долго была близка с Кламмом, у неё ведь даже и такого ничего нет. Я специально её об этом спрашивала; но она такая несдержанная и всем недовольная, а я, напротив, была с Кламмом всего три раза – с тех пор он больше за мной не посылал, не знаю почему – и забрала эти вещицы с собой на память, как будто чувствовала, что мне недолго осталось с ним встречаться. Правда, о подарках мне пришлось самой позаботиться. Кламм никогда сам ничего не даст, но если увидишь что-нибудь подходящее, можно у него выпросить».