Михаил Ахметов – Драконы моря (страница 9)

Орм всё ещё чувствовал себя нехорошо после морской болезни и почти не притронулся к еде, что напугало его тем, что он мог заболеть чем-то серьёзным, ибо он постоянно беспокоился о своём здоровье. Он свернулся калачиком возле одного из костров и крепко заснул; но ночью, когда весь лагерь был неподвижен и тих, пришёл Токи и разбудил его. Со слезами струившимся у него по щекам, он заявил, что Орм единственный его друг здесь, и сказал, что хотел бы, если можно, спеть ему песню, которую он только что вспомнил; это песенка о двух медвежатах, объяснил он, и он выучил её ещё ребенком на коленях матери, и это была самая прекрасная и особенная песня из тех, что он когда-либо слышал. С этими словами он уселся на землю рядом с Ормом, утёр свои слёзы и начал петь. Теперь уже Орм обнаружил в себе особенность, что ему трудно быть общительным, когда его только что пробудили ото сна, однако он не выразил никакого недовольства, а просто перевернулся на другой бок и попытался снова заснуть. Токи никак не мог вспомнить всю песенку до конца и это приводило его в отчаяние. Он пожаловался, что он просидел весь вечер один, и никого не было рядом, чтобы составить ему компанию. Больше же всего его удручало, как он сказал, что Орм даже не бросил в его сторону ни единого дружеского взгляда, дабы его приободрить; хотя он сам всегда считал Орма своим лучшим другом, с первого мгновенья как только увидел его; но теперь-то он понимает, что Орм просто никчёмный мерзавец, впрочем, как и все люди из Сконе; а если этот щенок и забыл как себя прилично вести, то хорошая трёпка ему об этом напомнит.

С этими словами он поднялся на ноги и начал оглядываться по сторонам в поисках палки; но Орм к этому времени уже окончательно проснулся и сел. Когда Токи это увидел, он попытался было хорошенько пнуть его, но пока он размахивался ногой, Орм успел выхватить из костра горящую головню и швырнуть ему в лицо. Уклоняясь, Токи пригнулся, одновременно пытаясь пнуть противника, и не удержавшись, шлёпнулся на спину, но тут же снова вскочил на ноги с побелевшим от ярости лицом. Орм тоже вскочил, и теперь они стояли лицом друг к другу. Ярко светила луна, но глаза Орма мерцали угрожающим красным светом, когда он в бешенстве набросился на Токи, который в этот момент пытался вытащить свой меч; оружие Орма лежало в стороне и у него не было времени дотянуться до своего меча. Токи был огромным и здоровым мужчиной, ширококостным и с сильными руками, тогда как Орм ещё не вошёл в свою полную силу, хотя и был уже достаточно крепок, чтобы справиться с большинством своих соперников. Он крепко обхватил шею Токи одной рукой, а другой сжал его за правое запястье, чтобы не дать тому возможности вытащить меч; но Токи схватив Орма за одежду свободной рукой, одним рывком легко перебросил его через себя. Орм, однако, ухитрился не разжать своей хватки, хотя ему показалось в это мгновение, что хребет его вот-вот треснет, и извернувшись он сумел упереться одним коленом Токи в поясницу. Затем он откинулся назад, повалив Токи на себя, и напрягшись изо всех сил перевернул его так, что Токи уткнулся своим лицом в пыль. К этому времени уже проснулись их соседи, и Берси подбежал к ним с куском верёвки, недовольно бормоча, что ничего другого и нельзя было ожидать, раз они позволили Токи так напиться. Они связали его по рукам и ногам, хотя тот неистово отбивался изо всех сил. Но скоро он успокоился и даже начал кричать Орму, что наконец-то вспомнил как кончается песенка. Токи было начал снова её петь, но Берси окатил его водой, и тот уснул.

Проснувшись утром, Токи принялся страшно ругаться, обнаружив себя крепко связанным, будучи не в состоянии вспомнить, что с ним произошло. Когда они всё ему рассказали, он преисполнился раскаяния из-за своего поведения ночью и объяснил, что его великая беда состоит в том, что иногда выпивка делает его ужасно невыносимым. Пиво, как он сказал, совершенно меняет его натуру, а теперь, к сожалению, приходиться признать, что и вино делает с ним то же самое. Он с тревогой осведомился, не считает ли теперь Орм его своим врагом из-за всего того, что случилось этой ночью. Орм ответил что нет, и добавил, что с удовольствием продолжит их дружеский поединок, как только Токи будет к этому расположен; но он молит Токи, дабы тот дал ему твёрдое обещание: а именно, воздержался при этом от пения, ибо скрежетание козодоя или карканье старой вороны на крыше хлева звучат намного более благозвучней, чем его завывания сегодня ночью. Токи расхохотался и пообещал, что постарается улучшить свои способности в этом отношении; ибо он был добродушным человеком, за исключением случаев, когда пиво или вино искажали его натуру.

Все считали, что Орм на удивление легко отделался, учитывая его молодость; ибо мало из тех кто попадался под руку Токи, когда тот начинал плакать, оставался целым и невредимым. Поэтому Орм весьма вырос в глазах товарищей, так же как и в своих собственных. После этого случая его стали называть Рыжий Орм, не только потому, что у него были рыжие волосы, но и потому, что он выказал себя человеком храбрым, которого не стоит раздражать без веской причины.

Несколько дней спустя задул благоприятный ветер, и они снова вышли в море. Теперь они старались держаться в удалении от берега, дабы избежать опасных течений, и правили на запад вдоль побережья королевства Рамиреса, пока не обогнули приметный мыс. Затем они поплыли на юг вдоль крутого и изрезанного берега и прошли небольшое скопление островков, что напомнили им родные островки рядом с Блекинге. В конце они достигли устья некоей реки, именно той, что искал иудей. Они вошли в реку с приливом и гребли вверх по ней до тех пор, пока путь им не преградили речные пороги; там они сошли на берег и стали держать совет. Соломон подробно расписал предстоящее им пешее путешествие, присовокупив, что смелые люди могут менее чем за один день достигнуть крепости человека по имени Ордоно, которому он желал отомстить, и который был одним из маркграфов короля Рамиреса и прослыл самым отъявленным негодяем и подлым разбойником (по словам иудея) по всем берегам всего христианского мира. Крок и Берси тщательно расспросили иудея про крепость: насколько хорошо она построена и защищена, и сколько людей маркграфа могут сейчас её охранять. Соломон ответил, что она находится в такой пустынной и скалистой местности, что войско калифа, состоящее в основном из всадников, никогда не появлялось поблизости от неё, что и делало её прекрасным убежищем для злодея, который смог таким образом накопить огромные богатства за её стенами. Сама крепость была сложена из дубовых стволов и защищена земляным валом, увенчанным деревянным частоколом; защитников же можно было насчитать, самое большее, двести человек. Соломон полагал, что из-за такого удалённого расположения они наверняка не так тщательно несут стражу на стенах; и что обычно большая часть людей маркграфа как всегда отсутствует, занимаясь мародерством на юге.

Крок заметил, что количество защитников крепости беспокоит его куда меньше, чем земляной вал и частокол, которые могут затруднить внезапное нападение. Некоторые из его людей решили, что будет проще поджечь частокол, но Берси напомнил им, что в этом случае огонь может перекинуться на саму крепость, и тогда им мало что достанется из всего добра, что там хранится. В конце концов они порешили довериться своей удаче и определиться с замыслом нападения, когда они уже достигнут крепости. Было решено, что сорок человек останется при кораблях, тогда как остальные отправятся в путь к вечеру, когда спадёт дневная жара. Потом они принялись бросать жребий, кому придется остаться, ибо они все, как один, жаждали быть поближе к месту, где начнётся грабёж.

Они проверили своё оружие и расположились переждать дневную жару и вздремнуть в близлежащей дубовой роще. Потом они подкрепились едой и питьём, и когда наступил вечер, войско из ста тридцати шести викингов выступило в путь. Крок возглавил отряд вместе с иудеем и Берси, а остальные следовали за ними, одетые кто в кольчуги, а кто в простые кожаные рубахи. Большинство людей были вооружены мечами и копьями, некоторые несли секиры; и каждый воин имел шит и шлем. Орм шагал рядом с Токи, который разглагольствовал о полезности размять руки и ноги перед битвой, особенно после того как они просидели столько времени за вёслами на корабельных скамьях.

Они прошли через бесплодную пустыню, где не было видно никаких признаков человеческой жизни, ибо эти пограничные земли между христианским и андалузским королевствами были уже давно заброшены. Они держались северного берега реки, перейдя по пути несколько её мелких притоков; понемногу вокруг сгущалась тьма, и прошагав некоторое время, они остановились, чтобы передохнуть и дождаться появления луны. Затем они повернули к северу вдоль долины, быстро продвигаясь по ровной местности, и Соломон показал себя умелым проводником, ибо ещё до того как небо начало сереть перед рассветом, они достигли подступов к крепости. Там они затаились в кустарнике и немного передохнули, вглядываясь во мрак впереди и пытаясь разглядеть, что было возможно при бледном свете луны. Вид частокола привёл их в уныние, ибо он был сложен из грубых стволов деревьев высотой вдвое выше человеческого роста; огромные ворота укреплённые сверху выглядели не менее устрашающе.