Михаил Ахметов – Драконы моря (страница 8)

«Он говорит, – сказал им Берси, – что он был богатым человеком в своей стране, которая находится во владениях калифа Кордовы. Его зовут Соломон, он серебряных дел мастер, и как он утверждает, великий скальд. Он попал в плен к христианскому вождю, который пришёл с севера и разграбил страну, где он жил. Этот вождь заставил его послать за большой суммой денег, дабы выкупить себя, а затем продал его торговцам рабами, ибо христиане не любят держать своё слово перед иудеями, потому что они убили их Бога. Эти торговцы продали его в море купцам, которых потом ограбили юты; и захватив его, в довершение всех несчастий, они усадили его за весло именно в субботу. Сейчас-то он ненавидит этих ютов лютой ненавистью, но это ничто, по сравнению с теми чувствами, что он испытывает к христианскому вождю, который предал его. Этот вождь очень богат и живёт лишь в одном дневном переходе от моря; и он говорит, что с радостью покажет нам путь туда, чтобы мы могли лишить этого вождя его богатств и сжечь дотла его дом, вырвать ему глаза и бросить его обнажённое тело среди камней и деревьев. Он сказал, что там хватит сокровищ для нас всех».

Все они согласились, что это лучшие новости из тех, что они услышали за многие дни; и Соломон, который сидел рядом с Берси, пока тот всё это рассказывал, и следивший за ним во все глаза, вдруг вскочил на ноги с ликующим воплем и радостью на лице, а затем простёрся прямо перед Кроком, засунул себе в рот конец своей бороды и принялся жевать его; потом схватил Крока за ногу и поставил её себе на шею, всё это время бормоча как пьяный какие-то слова, которые никто не мог разобрать. Когда он немного успокоился, то подбирая слова из их языка, которые он знал, сказал, что он желал бы верно служить Кроку и его людям до тех пор, пока они не добудут эти богатства, а он не насладится своей местью; но он молит их дать ему твёрдое обещание, что ему будет дозволено своими руками вырвать глаза христианскому вождю. Крок и Берси оба согласились, что это обоснованная просьба.

На каждом из трёх кораблей люди теперь с воодушевлением только и судачили об этих новостях, которые привели их в наилучшее расположение духа. Люди говорили, что незнакомец, возможно, был и не слишком удачлив для себя, если судить по тому, что с ним приключилось, но, может быть, принесёт гораздо больше удачи им всем; а Токи подумал, что никогда ещё не вылавливал лучшей рыбы. Они отнеслись к иудею как к товарищу, собрали между собой для него одежду, дабы он мог прикрыть свою наготу, и угостили его пивом, хотя его у них оставалось немного.

Страна, в которую он собирался их повести, называлась Лэон, и они приблизительно знали, где она находится: по правую руку между землей франков и владениями Кордовского калифа; возможно в пяти днях плавания к югу от бретонского мыса, который они уже видели сейчас своими глазами. Они снова принесли жертву морским богам, и вознаграждённые попутным ветром, двинулись в открытое море.

Глава четвёртая. О том как Крок и его люди прибыли в королевство Рамиреса и какую они извлекли из этого пользу.

Когда Орм через многие годы рассказывал о приключениях выпавших на его долю, он часто говорил, что пока он был на службе у Крока жаловаться ему особо не приходилось, хотя он и присоединился к его ватаге не по своей воле. Удар по голове, который он получил, беспокоил его всего лишь несколько дней; он неплохо сошёлся с людьми и скоро на него перестали смотреть как на пленника. Люди с благодарностью вспоминали овец, которых им повезло раздобыть в его усадьбе, но у Орма были и другие качества, что делали его хорошим спутником на корабле. Он знал не меньше саг, чем Берси, а от своей матери ещё и научился рассказывать их как настоящий скальд; кроме этого он умел плести небылицы так искусно, что в них нельзя было не поверить, хотя он и признавал, что в этом мастерстве он уступает Токи. Поэтому его по достоинству оценили и как хорошего товарища, и как хорошего рассказчика способного рассеять удручающие часы скуки, когда попутный ветер наполнял парус и команда отдыхала от работы на вёслах.

Некоторые из людей были недовольны тем, что Крок оставил Бретань не озаботившись новым запасом свежего мяса; ибо та пища, что оставалась на борту начала приходить в негодность и попахивать. Свинина прогоркла, сушёная рыба стала плесневеть, мука испортилась, хлеб зачервивел, а вода протухла; но Крок и те его приспешники, что уже ходили в морские походы, уверяли, что это лучшая еда, которую только может пожелать мореход. Орм съедал свою порцию с завидным аппетитом, хотя и не забывал при этом рассказать соседям, к каким лакомствам он привык у себя дома. Берси заметил, что ему кажется мудрым предначертанием богов, что в море человек может наслаждаться той пищей, которую дома он не предложил бы даже рабам и псам, а разве что только свиньям, ибо если бы всё было устроено иначе, морские путешествия стали бы поистине тошнотворными. Токи же печально сказал, что единственная вещь, которая его всерьёз беспокоит – это то, что у них кончается пиво. Он заверил их, что он человек не привередливый и полагает, что он сможет при необходимости переварить всё что угодно, не исключая своих башмаков из тюленьей кожи; главное, чтобы у него была возможность запить их добрым глотком пива. Ему было бы даже страшно представить жизнь без пива, заметил Токи, не важно на суше или на море; и он долго допытывался у иудея о качестве пива в стране, в которую они направляются, но однако не смог добиться от него почти никакого вразумительного ответа. И он непрестанно вспоминал о всех больших пирах и попойках, в которых он принимал участие и горевал, что не выпил тогда столько пива, сколько мог бы, если бы постарался как следует.

На вторую ночь в море поднялся сильный ветер, поднимая буруны на волнах, и они радовались, что небо оставалось чистым, так что они могли править кораблём по звёздам. Крок начал было задумываться, правильно ли они поступили так далеко отдалившись от берега; но мудрые люди на корабле заверили его, что как бы ты далеко не плыл на юг, по левую руку всегда будет земля, до самого пролива Нервасунд, чьи воды ведут в Миклагард, что стоит посередине земного мира. Людям, которые плавали из Норвегии в Исландию, сказал Берси, приходилось гораздо трудней, ибо у них не было земли, на которой можно было бы укрыться от бури, лишь только бескрайнее море простирающееся в обе стороны от носа корабля.

Иудей знал о звёздах всё и утверждал, что он сведущ в мореходстве, но в конце концов от него оказалось мало пользы, ибо звёзды, которые он называл, носили совсем другие имена, а не те, к которым они привыкли, и кроме того он сильно страдал от морской болезни. Орм с непривычки страдал от неё не меньше, и часто они вдвоём с Соломоном перегибались через борт в унынии, ожидая, что жить им теперь осталось совсем недолго. Иудей жалобно стенал на своём языке в перерывах между кормлением рыб содержимым своего желудка, и Орм предложил ему заткнуться, но тот отвечал, что он взывает к своему Богу, что является в виде штормового ветра. Тогда Орм схватил его за шиворот и объяснил, что хотя ему самому сейчас тоже не очень хорошо, но он найдёт в себе силы выкинуть его за борт, если иудей издаст ещё один такой призыв, ибо ветер достаточно силен даже без присутствия его Бога,

Это немного успокоило Соломона; и к утру ветер утих, и море снова сделалось спокойным, и они оба почувствовали себя лучше. Соломон был правда совсем зелен на вид, но он дружелюбно ухмыльнулся Орму, и казалось, не питал к нему зла в душе за его слова прошлой ночью, и указал пальцем в сторону рассвета. Он сказал, поискав знакомые слова, что это красные крылья утра поднимаются вдали, и что его Бог там. Орм заметил, что если Бог иудея является тому в таком небывалом виде, то пожалуй, стоит держаться от него подальше.

Позже этим утром они различили горы далеко впереди себя. Они подошли к берегу, но с трудом смогли найти подходящую бухту, чтобы укрыть корабли; и иудей сказал что эта местность ему незнакома. Они сошли на берег и тут же ввязались в стычку с местными жителями, которые оказались весьма многочисленны; но вскоре они обратились в бегство и люди Крока разграбили их поселение, вернувшись с добычей в виде коз и другой пищи, вдобавок они захватили нескольких пленников. Были разведены костры, и они все возрадовались, что достигли земли без злоключений и могут теперь снова насладиться прекрасным вкусом свежего жареного мяса. Токи обыскал всё что мог в поисках пива, но нашёл лишь несколько бурдюков с вином, и оно было таким ужасным и кислым на вкус, что он сказал, как чувствует, что у него внутри всё сморщивается при каждом глотке настолько, что он даже не смог выпить всё сам, раздал то, что осталось и просидел весь вечер, что-то грустно напевая себе под нос, и слёзы текли по его бороде. Берси предупредил всех, чтобы никто старался не беспокоить Токи, ибо он становился чересчур опасен, когда напивался до слёз.

Соломон расспросил пленников и сообщил викингам, что они теперь находятся в землях графа Кастилии, и что то место куда он их ведёт, лежит ещё дальше на западе. Крок сказал, что им тогда придётся ждать подходящего ветра, дабы отплыть в нужном направлении, а пока им остаётся только отдыхать и наслаждаться пищей; хотя, добавил он, можно оказаться и в неприятном положении, если превосходящие числом враги нападут на них, в то время как ветер будет продолжать дуть в сторону берега, или если неприятельские корабли перекроют им выход из бухты. Но Соломон объяснил как мог, что подобная опасность невелика, ибо граф Кастилии почти не имеет кораблей, и у него уйдёт слишком много времени, дабы собрать достаточные силы, чтобы доставить им неприятности. В прежние времена, рассказал он, граф Кастилии был могущественным правителем, но теперь ему пришлось преклонить колени перед мавританским калифом Кордовы и даже платить ему дань; ибо за исключением императора Оттона и императора в Константинополе, на свете нет правителя более великого, чем калиф Кордовы. Услышав это, все расхохотались и согласились между собой, что может быть, иудей и верит сам в то, что говорит, но очевидно, что он не имеет понятия, как всё обстоит на самом деле. Неужели, спросили они, он никогда не слышал о короле Дании Харальде и не знает, что нет в мире правителя более могущественного, чем он?