Михаил Ахметов – Драконы моря (страница 25)

Они обогнули Ско и правили теперь на юг, оказавшись с подветренной стороны от земли; посему рабам снова пришлось изо всех сил налечь на вёсла, пока колокол святого Иакова отбивал для них удары. Здесь Орм переговорил с рыбаками, что попались им на пути и узнал, насколько далеко они ещё от Еллинге, где король Харальд держал свой двор. Они почистили своё оружие и позаботились о своей одежде, дабы они могли предстать перед королём в подобающем достойных людей виде.

Ранним утром они увидели Еллинге, и подойдя на вёслах к пристани, крепко привязали там свой корабль. Оттуда, где они были, им хорошо был виден королевский замок обнесённый частоколом. Недалеко от пристани было несколько хижин, откуда уже выбирались люди, с любопытством рассматривая Орма и его товарищей, ибо те своим видом походили на чужестранцев. Затем они вытащили на берег колокол, пользуясь той же оснасткой и катками, что они взяли с собой из Астурии; и пока они всем этим занимались, толпа восхищённых зрителей поспешила собраться вокруг, дабы поглазеть на столь великое чудо и узнать, откуда прибыли эти иноземные гости. Орм и его люди нашли очень необычным снова слышать вокруг себя родную речь, после того как они столько лет пробыли в чужих землях. Они расковали рабов и принудили их тащить на верёвках колокол к королевским покоям.

Неожиданно они услышали суматошные вопли со стороны замка и увидели как по холму в их направлении сбегает тучный человек в длинной рясе. Он был без бороды, с серебряным крестом на груди, а на лице его было выражение ужаса. Задыхаясь, он добежал до хижин, и простирая в стороны руки завопил: «Пиявки! Пиявки! Неужели ни у одной милосердной души здесь не найдётся пиявок! Мне немедля нужны пиявки, свежие и крепкие!»

Они могли предположить, что он чужеземец, но он хорошо выговаривал слова по-датски, хотя и задыхался от бега.

«Пиявки в замке испортились и перестали пить кровь, – продолжил он, по прежнему тяжело дыша, – а это единственное средство, что помогает ему при зубной боли. Во имя Отца, Сына и Святого духа, неужто ни у кого здесь нет пиявок?»

Ни у кого в хижинах пиявок не оказалось, и толстый священник в отчаянии застонал. К этому времени он уже достаточно близко подошёл к пристани, где стоял на якоре корабль Орма, и увидел там колокол и людей вокруг него. Его глаза полезли из орбит, и он подбежал ближе дабы обозреть то, что он увидел, как следует.

«Что я вижу, – пронзительно вскричал он. – Колокол? Святой колокол? Или я сплю? Он настоящий или это происки дьявола? Как он мог оказаться здесь, в этой земле исполненной тьмы и злых духов? Никогда доселе я не видел более великолепного колокола, даже в соборе самого императора в Вормсе!»

«Он называется Иаков, по имени апостола, – сказал Орм, – и мы привезли его сюда из церкви апостола в Астурии. Мы слышали, что король Харальд принял христианство и решили, что такой дар будет ему по душе».

«Чудо! Это чудо! – вскричал священник, заливаясь слезами облегчения, и протягивая руки к небесам. – Ангелы господни обратились к нам в час нужды, когда наши пиявки ослабели. Это лекарство намного лучше пиявок. Но нам надо торопиться! Промедление опасно, ибо он сильно страдает от боли».

Рабы медленно потащили колокол к замку, в то время как священник непрестанно увещевал их тянуть изо всех сил, дабы дело шло побыстрее. Он продолжал непрерывно что-то бормотать, словно он лишился рассудка, утирал глаза от слёз, и обратив лицо к небу, выкрикивал слова на непонятном им языке. Орм и его люди предположили, что зубы болят у короля, но никак не могли взять себе в толк, как ему в этом может помочь их колокол. Но священник продолжал бормотать про то, как удачно всё получилось, назвал их божьими посланниками и уверил, что теперь всё будет хорошо.

«Хвала Господу, у него осталось не так много зубов во рту, – сказал он, – но те, что есть, причиняют нам не меньше хлопот, чем остальные козни дьявола в этой языческой стране. Ибо, несмотря на его возраст, они часто причиняют ему боль, все, кроме двух, что синего цвета; и когда они болят, он непрестанно богохульствует, и к нему нельзя приблизиться без опаски. Этим летом, когда у него болел один из коренных зубов, он чуть было не отправил брата Виллибальда присоединиться к сонму святых мучеников, поразив его в голову тяжёлым распятием, что должно служить для облегчения боли, но никак для её причинения. Брат Виллибальд теперь снова на ногах, хвала Господу, но много недель он был болен и у него кружилась голова. Мы вручили наши жизни милости Господней, я и брат Виллибальд, когда вместе с епископом Поппо прибыли на эту землю, коснеющую во мраке, с Евангелием и умением исцелять; и всё же, мне кажется несколько излишним, быть причисленным к лику мучеников из-за какой-то пары гнилых зубов. Нам даже не дозволяется вырвать некоторые из них, под страхом смерти, ибо он заявил, что не собирается походить на какого-то старого шведского короля, что скончался, посасывая молоко из рожка. Так что, вы сами, видите, какие трудности и лишения мы претерпеваем от короля в нашем рвении распространять истинную веру – брат Виллибальд, что был лучшим целителем в Бременском диоцезе, и я сам, кто и лекарь и регент, а зовут меня брат Маттиас».

Он ненадолго остановился, дабы перевести дыхание, отирая пот со своего лица и призывая рабов тянуть быстрее. Затем он продолжил: «Главная наша трудность, с которой нам целителям приходится мириться в этой стране, это то, что у нас нет подходящих мощей, что могли бы помочь нам. У нас даже нет ни единого зуба святого Лазаря, перед которыми не устоит ни одна зубная боль, и которые можно найти где угодно в христианском мире. Ибо нам проповедникам среди язычников не дозволяется брать мощи святых с собой из опасения, что они могут попасть в руки язычником и оскверниться. Поэтому нам приходится полагаться только на молитвы, святой Крест и мирские снадобья, чего иногда недостаточно. Итак, никто из нас не может исцелять данов святыми реликвиями, пока не будет мощей, дабы помочь нам; но время для этого ещё не пришло. Ибо, хотя уже три епископа и множество меньших пастырей было убито в этой стране, и некоторые из тел этих мучеников были найдены и погребены по христианскому обряду, так что мы знаем, где они сейчас находятся, однако Святая Церковь постановила, что никакие кости епископов или мучеников не могут быть выкопаны из земли и использованы для целительства до тех пор, пока не пройдёт тридцати шести лет с года их смерти. И пока это время не наступит, лекарям будет непросто лечить людей в этой стране».

Он грустно покачал головой и что-то пробормотал себе под нос, но затем, как будто, снова оживился.

«Однако, – продолжил он, – теперь, когда Господь счёл нужным случиться такому великому чуду, всё станет гораздо легче для меня и брата Виллибальда. Правда, нигде в Священном Писании я не видел упоминаний о том, что святой Иаков мог исцелять зубную боль; но в его собственном колоколе, да ещё только что прибывшем с его благословенной могилы, воистину, должна присутствовать такая великая мощь, которая легко сокрушит любое зло, включая зубную боль. Посему, вождь, не может быть, чтобы ты был никем другим, как посланником Господним ко мне и брату Виллибальду и ко всей христианской вере в этой стране».

Орм промолвил: «Премудрый господин, но как ты собираешься исцелять зубную боль колоколом? Мои товарищи и я были в далёких землях и видели много удивительных вещей, но это должно быть самым чудесным из всех».

«Есть два средства от зубной боли, которые мы – целители, искусные во врачевании, знаем, – отвечал брат Маттиас, – и оба они действенны. Лично я – и думаю, брат Виллибальд разделяет моё мнение – считаю, что старинный рецепт изложенный святым Григорием, является наилучшим. Впрочем, скоро вы сможете всё увидеть сами».

К этому времени они достигли крепостного вала с частоколом, и престарелый привратник с трудом распахнул перед ними большие ворота, тогда как другой человек протрубил в рог, дабы оповестить всех о прибытии гостей. Брат Маттиас возглавил процессию и принялся ликующим голосом распевать священный псалом «Vexilla regis prodeunt». За ним шли Орм и Токи, за которыми следовали рабы тащившие колокол, и остальные викинги, что подгоняли рабов.

За частоколом было множество строений, которые принадлежали домочадцам короля. Ибо король Харальд жил с большей пышностью, чем его отец, выставляя напоказ свои богатства. Он перестроил и увеличил пиршественные покои старого короля Горма и добавил им великолепия, а также выстроил длинные дома для своих приспешников и слуг. Завершение постройки кухни и пивоварни было воспето скальдами; и знающие люди утверждали, что они даже больше, чем кухня и пивоварня у короля в Уппсале. Брат Маттиас повёл их в спальные покои короля, ибо сейчас, когда король Харальд был уже стар, он проводил большую часть времени, развлекаясь со своими женщинами и наслаждаясь накопленными сокровищами.

Спальные покои короля были высоким и очень просторным строением, хотя сейчас оно было менее переполнено, чем прежде. Ибо с тех пор как епископ Поппо неустанно предостерегал короля Харальда, что тот должен вести благочестивую жизнь христианского правителя, король отказался от услуг большинства своих женщин, оставив при себе нескольких лишь самых молодых. Те из женщин, что родили ему детей, жили теперь в других домах в пределах замка. Однако сейчас в спальных покоях и по сторонам царила страшная суматоха, и множество мужчин и женщин бегало вокруг в большом смятении. Некоторые из них остановились, удивлённо разглядывая приближающуюся процессию, и спрашивая друг друга, что всё это значит; но брат Маттиас, прекратил пение, и как пьяный, расталкивая толпу плечами, ворвался в королевские покои; Орм с Токи последовали за ним.