Михаил Ахметов – Драконы моря (страница 24)

Викинги выслушали его слова с тщанием и согласились между собой, что торговать с королём Брианом им было бы невыгодно. Орм сказал: «Сдаётся мне, что святой Иаков, оказался, воистину, лучшим проводником для нас, когда привёл наш корабль сюда, а не во владения короля Бриана».

«Святой Финньян также помог вам, – промолвил монах, – и теперь, когда вы можете видеть, каково могущество святых людей даже для язычников, не пора ли и вам уверовать в Господа и стать христианами?»

Орм сказал, что он пока ещё не обдумывал тщательно этот вопрос, и что по его мнению, в особой спешке здесь тоже нет большой необходимости.

«Это может оказаться более спешным, чем ты думаешь, – продолжил убеждать его монах, – ибо осталось всего лишь одиннадцать лет до конца света, когда Христос появится в небесах и начнёт судить всех смертных. Посему, прежде чем это произойдёт, всем язычникам лучше было бы покреститься; и глупо будет с вашей стороны оказаться среди последних. Ибо неверующие теперь идут к Господу толпами, намного большими, чем раньше, так что скоро лишь немногие будут коснеть во тьме язычества; и воистину, пришествие Христа уже близко, ибо даже самый закоренелый язычник из всех, король Дании Харальд принял крещение. Теперь же настало время для вас сделать то, что совершил он, оставить ваших ложных богов и принять истинную веру».

При этих словах все викинги воззрились на него с изумлением, и один или двое из них разразились хохотом, хлопая себя по коленям.

«Ты, наверное, скоро расскажешь нам, – еле выговорил от смеха Токи, – что он стал монахом как и ты, и остриг свои волосы».

Орм промолвил: «Мы странствовали дальше всех по свету, пока ты проводил время со своими братьями здесь на этом заброшенном островке; и тем не менее, ты сообщаешь нам более важные вести, чем мы тебе. Но это отнюдь не мелочь, в которую ты пытаешься заставить нас поверить, когда говоришь, что король Харальд стал христианином; я же полагаю, что скорее всего, это какой-то мореход передал тебе эти россказни, дабы над вами позабавиться, зная, что вы простодушны и легковерны».

Но монах продолжал настаивать, что то, что он говорил, это истинная правда, а не басни заезжих мореплавателей. Ибо они услышали эти великие вести из уст своего епископа, когда тот удостоил их своим посещением два года назад; поэтому в следующие семь воскресений они возносили благодарность Господу от имени всех христиан, чьи жилища разорили викинги за великую победу, что Он одержал.

Это убедило их в том, что монах говорит правду, хоть им и трудно было поверить в такие чудеса.

«Он ведь возводит свою родословную к самому Одину, – говорили они друг другу в удивлении, – как тогда он может связать себя с другим богом? Всю жизнь ему сопутствовала великая удача, что была дарована ему асами; его корабли отправлялись против христиан и возвращались гружённые доверху их добром. Чего другого он может желать от христианского Бога?»

Они недоуменно качали головами, и сидели озадаченные.

«Он уже стар и удручён годами, – промолвил Ульв Волчий Оскал, – может быть, он впал в детство, как король Уппсалы Ани в прежние времена. Ибо короли пьют более крепкое пиво, чем их подданные, и обладают большим количеством женщин; что с годами утомляет человека, так что его разум меркнет и он больше не понимает, что делает. Но короли могут делать всё, что им заблагорассудится, даже когда разум покидает их. Возможно, именно так король Харальд и перешёл в христианство».

Его товарищи в согласии закивали, принявшись вспоминать истории о своих земляках, что с годами становились чудными в поступках, причинив своим родичам множество неприятностей своим странным поведением; и все они согласились между собой, что нет ничего хорошего в том, чтобы дожить до таких лет, когда у тебя выпадут зубы и ослабеет разум. Монахи в ответ указали им, что с ними произойдут вещи и похуже, когда через одиннадцать лет настанет Судный День, и их внезапно потащат на него с грешной земли. Но викинги решили, что они позаботятся об этом, когда придёт время, а сейчас, только ради страха перед Христом, они не собираются этим утруждаться.

Однако, Орму было над чем поразмыслить, ибо ему предстояло решить, что предпринять, раз он видел, что им лучше даже не пробовать отправляться в Ирландию, дабы продать там своих рабов. Наконец он сказал своим людям: «Неплохо быть предводителем, когда есть добыча, что можно поделить, и пиво, что можно налить и выпить, но хуже, когда надо решить за всех какую дорогу выбрать; а я пока мало что смог придумать полезного на этот счёт. Пока же ясно только то, что нам надо выйти в море как можно скорее, ибо рабы уже откормились и поправились на здешней пище, и здоровее уже не станут; а чем дольше мы будем здесь задерживаться, тем труднее будет дорога домой из-за непогоды. Мне думается, что лучше всего для нас, отплыть к королю Харальду, ибо при его дворе есть много богатых людей, что могли бы дать подходящую цену за наших рабов; а если он и в правду, обратился в христианство, то тогда у нас есть прекрасный дар для него, что наверняка привлечёт к нам его благосклонность. Что касается меня, то я уж лучше пойду к нему в дружину, чем буду самым младшим в доме моего отца, если, конечно, старик и Одд, мой брат, ещё живы, что мне сейчас неизвестно; а те из вас кто желает скорее вернуться домой, смогут с лёгкостью это сделать, избрав путь от королевского двора до Блекинге, когда мы продадим рабов и поделим прибыль. Так что главная наша забота сейчас, чтобы наши рабы не замёрзли до смерти, когда мы войдём в холодные северные воды».

Затем он сказал монахам, что готов заключить с ними выгодную сделку. Если они отдадут викингам все козьи шкуры, что у них есть, вкупе с одеждой, с которой они могут без сожаления расстаться, то он готов оставить им двух самых слабых своих рабов; ибо, если он возьмёт их с собой на корабль, то они скорее всего умрут, тогда как, если они останутся на острове и окрепнут, то они пригодятся монахам. К тому же, он готов добавить к своему предложению несколько андалузских серебряных монет. Монахи расхохотались в ответ и заметили, что это, пожалуй, лучшая сделка, которую ирландцы могли бы заключить с лохланнахами, но больше всего они желали бы заполучить колокол святого Иакова. Однако Орм сказал, что так дело не пойдёт, и посему сделка была заключена на основе его первоначального предложения, так что рабы получили достаточно одежды для зимнего плавания.

Они накоптили рыбы и козлиного мяса про запас для своего путешествия, взяв с собой также изрядное количество репы, что монахи выращивали на острове. Монахи дружелюбно помогали им во всём и даже не жаловались, что гости значительно приуменьшили численность их козьего стада; единственное, что их беспокоило – это то, что святой колокол остался в руках язычников и то, что Орм и его люди не понимают своего истинного блага и не желают принять крещение. Когда пришло время прощаться, они сделали последнюю попытку, дабы убедить своих новоявленных друзей в истине о Христе, святом Финньяне и Страшном Суде и всех бедствиях, что обрушатся на них, если они пренебрегут обращением в истинную веру. Орм ответил, что сейчас у него мало времени, чтобы заниматься этими делами, но добавил, что он был бы плохим предводителем, если бы отправился в в путь, не отблагодарив их на прощанье за гостеприимство, что они выказали ему и его товарищам. Он запустил руку в свой пояс, вытащил оттуда три золотые монеты и отдал их монахам.

Токи расхохотался при виде такой щедрости и сказал, что он не беднее Орма, и что по возвращении домой, собирается сосватать себе девушку в лучших домах Листера и затем стать известнейшим человеком в своей округе. Так что он тоже готов отдать монахам столько же золота, несмотря на то, что те уже, наверное, остолбенели от такого зрелища. Остальные люди Орма не проявили столько же воодушевления как Токи, но тоже что-то отдали монахам, дабы не повредить своему доброму имени; лишь Ульв Волчий Оскал не дал ничего. Остальные принялись подшучивать над его скупостью, но он лишь ухмылялся в ответ и скрёб на щеке свою бороду с невозмутимым видом.

«Я не предводитель, – сказал он, – к тому же, я становлюсь стариком; ни одна девушка не пойдёт за нищего со своим приданным, да и старуха тоже. Поэтому я всего лишь предусмотрителен, а не скуп».

Когда рабов снова отвели на борт и приковали к своим местам, Орм отплыл от острова святого Финньяна и направил корабль на восток вдоль ирландского побережья. Сильный попутный ветер подгонял корабль и они шли очень быстро. Все они продрогли до костей, хоть и кутались как могли в козьи шкуры; ибо Орм и его люди так долго прожили на тёплом юге, что совсем отвыкли от холодов. Всё же, они были счастливы, что находятся уже близко от дома, и теперь опасались лишь внезапной встречи со своими соплеменниками, что могли оказаться в этих водах; поэтому они всё время были настороже, ибо монахи уведомили их, что викингов из Дании теперь часто можно встретить во множестве возле берегов Англии, так как большая часть Ирландии была закрыта для них властью могучего короля Бриана Бору, и теперь Англия считалась среди них наиболее подходящим местом для грабежей. Поэтому, дабы избежать встречи с кораблями викингов, Орм старался держаться подальше от земли, когда они проходили Ла-Манш. Им сопутствовала удача, ибо они не встретили ни одного корабля; так, они долго плыли по открытому морю, чувствуя, как брызги волн становятся всё холоднее, и правили под парусом, пока не узрели побережья Ютландии. Они расхохотались от радости, воспрянув сердцами, когда снова увидели датскую землю; и они показывали друг другу на знакомые береговые приметы, которые они видели, когда плыли здесь с Кроком семь лет назад.