Мигель Сервантес – Дон Кихот Ламанчский. Том 2 (страница 29)
– Ко мне, Санчо! Смотри сюда, что ты увидел, и ты не поверишь, лопни мои глаза! Жги, сынок, и учись тому, на что способна магия, на что способны ведущие колдуны и чародеи мира!
Прискакавший тут же к нему Санчо, как только увидел лицо бакалавра Карраско, задрал голову к небу и стал неистово креститься, пришёптывая и совершая тысячу крестных знамений, две тысячи раз помянул имя господне. Тут они воззрились оба на лежащего. Кроме тяжких вздохов, во всём другом поверженный рыцарь не подавал признаков жизни, и Санчо сказал Дон Кихоту:
– Мне кажется, я знаю, что нужно сделать – на всякий случай надо раскрыть пасть этого лже-бакалавра псевдо-Карраско и засунуть туда ваш меч и шпагу, я полагаю, таким образом вы сразите кого-нибудь из своих врагов – чародеев. Чары надо распотрошить и разрушить!
– Дело глаголишь, Санчо! – сказал Дон Кихот, – меньше врагов – меньше зла!
И, обнажив меч, чтобы претворить в жизнь изумительный совет Санчо, он уже приступал к делу, как к ним подскочил оруженосец Рыцаря Зеркал, который оказался уже без своего чудовищного носа и стал громко верещать:
– Помилуйте, сеньор Дон Кихот, что вы творите? Не сомневайтесь – тот, что у ваших ног, – это настоящий бакалавр Сан-Карраско, ваш друг и сосед, а я его оруженосец!
Санчо, увидев оруженосца без этого первородного уродства, сказал ему:
– А нос где?
На что тот и ответил:
– Здесь! Он у меня здесь, в кармане!
И шустро засунув руку в правый карман, он вытащил оттуда несколько лакированнх носов из картона, лака и кожи, в том числе и тот, который они уже видели, в точь-в-точь такой же, как прежде на оруженосце. И, потрясаясь этим всё больше и больше, Санчо взволнованным, громким голосом возвестил:
– Санта-Мария! Пресвятая Богородица! Господи помилуй! Да это же мой сосед и мой приятель Томе Сесьял?
– Ну, а кому же! – отвечал и без того смущённый оруженосец, – Я – Том Сесиаль, товарищ и друг Санчо Панса, я потом расскажу вам про все козни, хитрости, обманы и интриги, которые привели меня сюда, а сейчас, Санчо, Христом богом прошу, умоляй своего господина не трогать, не оскорблять и случаем не ранить и не убить Рыцаря Зеркал, которого он держит у своих ног, потому что тот, без сомнения, на деле является дерзким и легкомысленно-опрометчивым в своих поступках бакалавром Самсоном Карраско, нашим односельчанином.
К тому времени Дон Кихот, не устававший нависать над поверженным Рыцарем Зеркал, увидел, что тот пришёл в себя, приставил обнаженный кончик своего клинка ему к лицу и сказал:
– Вы мертвец, кабальеро, если не признаете, что непревзойдённая Дульсинея Тобосская по красоте превосходит вашу Вандальскую королеву; и, следовательно, вы должны поклясться, если вы выйдете из этой передряги и останетесь живы, отправиться не в город Вандалов, а в славный город Тобоссо. И вы тогда должны представиться ей посланцем от меня, чтобы она сделала с вами все, что ей заблагорассудится; а если она предоставит вам полную волю, вы будете обязаны вернуться ко мне, (И путеводной звездой ваших поисков будут кровавые следы моих подвигов и деяний, которые верно приведут вас к месту моего пребывания), и рассказать мне, что с ней могло случиться, как она, о чём вы там беседовали наедине, вот таковы условия, находящиеся в соответствии с теми договорённостями, которые мы установили перед нашей битвой, и которые не выходят за рамки устава блукающе-бродячего рыцарства!
– Я признаю, – сказал этот джентльмен, – что потрепанные и грязные шкарпетки сеньоры Дульсинеи дель Тобосо стоят больше, чем плохо причесанные, хотя и чистые патлы Касильдеи Вандалльской, и я обещаю приходить и уходить из её присутствия в ваше и наоборот, попутно давая вам полный и подробный отчет о своих действиях, в общем, всё, что вы у меня попросите.
– Также вам надлежит поверить мне и признать – сказал Дон Кихот, – что тот рыцарь, которого вы победили, не был и не мог быть Дон Кихотом де ла Манча, а был кем-то другим, похожим на него, я же готов признать, что вы, хотя и выглядите бакалавром Карраско, на самом деле не он, а кто-то другой, на кого вы похожи, как две капли мочи, и что в этом случае недруги мои – колдуны и маги придали вам видимость Самсона Каррасков, и всё это затем, чтоб было возможно усмирить тот вулканический взрыв ярости, который вызвала аша наглость, а я имел бы возможность успокоиться и с кротостью принять знаки моей славной победы!
– Во всем признаюсь, принимаю в досужее рассуждение и ощущаю, в тойже мере, как вы сами в это верите, судите и чувствуете! -ответил побеждённый Рыцарь Зеркал, – Позвольте же мне подняться, умоляю вас, если это вообще возможно из-за удара кулаком, который снёс меня с седла, в результате чего я жутко расшибся и подвергся жестокому обращению!
Дон Кихота и Тома Сесиаль принялись поднимать Самсона Карраско с земли, а Санчо с пристрастием принялся допрашивать оруженосца, не отводя от того глаз, и задавал вопросы, из ответов на которые явствовало, что это на самом деле был его односельчанин Тома.
Это произошло в декабре, но опасение Санчо в правоте его хозяина, что чародеи превратили Самсона карраско в Рыцаря Зеркал, а потом снова в бакалавра Карраско, не позволило ему поверить в истину, которую он видел своими глазами. В конце концов, они остались с этими сомнениями, хозяином и слугой, а незадачливый Рыцарь Зеркал и его оруженосец, понурые и побитые, отправились в другое место, где можно заняться синяками и сломаннми рёбрами. Дон Кихот и Санчо снова продолжили свой путь к Сарагосе, где их и оставила история, с донесением, кем был Рыцарь Зеркал и его великолепный оруженосец.
Глава XV
Где рассказывается и сообщается о том, кем был Рыцарь Зеркал и его оруженосец
Дон Кихот был страшно доволен, горд и упивался тщеславием всвязи с Викторией, одержанной таким храбрым рыцарем, как он над таким прославленным бойцом, ка Рыцарь Зеркал, по рыцарскому слову которого он надеялся узнать, подействуют ли чары его сиятельства на божественную Дульсинею Тобосскую, поскольку ему было обещано, что побеждённый рыцарь неизбежно вернётся, чтобы рассказать ему о том, что с ней случилось. «А если он не вернётся, то какой же это рыцарь?» – подумал Дон Кихот. Но одно думал Дон Кихот, а совсем другое – Рыцарь Зеркал, поскольку в то время его мысли были заняты ничем иным, как поиском, как уже было сказано, где бы спрятаться, отлежаться и зализать раны.
Итак, история гласит, что когда бакалавр Самсон Карраско, прежде чем насоветовать Дон Кихоту вернуться к своим рыцарским обязанностям, уединился в кабинете вместе со священником и цирюльником, дабы изыскать поводы и средства, какие можно было бы предпринять, чтобы заставить Дон Кихота спокойно сидеть у себя дома, и избавить его от этих злополучных приключений; в результате которых, по общему мнению всех собравшихся и, в частности, Самсона Карраско, чей совет исходил из того, чтобы отпустить Дон Кихота восвояси, потому что задержать его казалось совершенно невозможным делом, с тем, чтобы потом, он, Самсон Карраско отправился следом за Дон Кихотом в погоню и навязал странствующему рыцарю бой, поводов для которого в подобных обстоятельствах – пруд пруди, и одержал над ним победу (каковая виктория представлялась участникам совещания делом не только реальным, но даже решённым), предварительно уговорившись и сделав соглашение, что побеждённый обязан сдаться на милость победителя, и победивший Дон Кихота переодетый Самсон Карраско поставит своим условием Дон Кихоту вернуться домой в свою деревню, дабы в течении двух лет тому было предписано не покидать места своего проживания без особого распоряжения, причём всем участникам этого высокого собрания было ясно, что Дон Кихот неукоснительно выполнит данное им обещание, ибо почитает устав бродячего рыцарства своей главной святыней, и там, в подневольном своём заточении постепенно забудет о своих былых и будущих сумасбродствах, а если нет, там, по месту будет найдено новое средство остановить его болезненную манию и воспрепятствовать его новому бегству.
Самсон Карраско своим решением утвердил это предложение и предложил взять своим оруженосцем односельчанина Тома Сесилья, приятеля и соседа Санчо Пансы, шутника и пустослова, каких свет ни видывал.
Нам уже известно, как экипировался Самсон Карраско, а что касается Сесилья, то он приладил к своему натуральному носу уже упоминавшийся приставной поддельный театральный шнобель, чтобы его не мог узнать приятель, когда они встретятся, и в таком виде они продолжили по той же дороге то же путешествие, что и Дон Кихот вместе с Санчо Пансой, и едва по пути не встряли в заваруху при» Колеснице Смерти».
В конце концов, они встретились с ними в лесу, где всё и произошло, – всё, что уже прекрасно известно благоразумному читателю; и если бы не необыкновенные мысли Дон Кихота, который вдолбил себе в голову, что бакалавр – это не бакалавр, бакалавр навсегда лишился бы возможности получить диплом бакалавра, потому что когда ищешь одно, не обижайся, если обретёшь совсем другое!
Тома Сесиль, которому и объяснять не надо было, как плохо закончились их поползновения и в каком плохом положении они оказались на своем пути, сказал бакалавру: