Мигель Сервантес – Дон Кихот Ламанчский. Том 2 (страница 22)

– Сэр, мы чтецы-актёры из труппы Ангуло-Эль-Мальо! Сегодня утром мы играли в селе, которое находится за тем холмом, на восьмой день после праздника Внесения Тела Христова, «Действо о Судилище Смерти», а вечером нам предстоит выступать вот в том селе, его видно, и, поскольку мы так близко от него, то не берём на себя труд раздеваться и переодеваться, мы идём туда одетыми в те самые платья, в которых играем на сцене.

Вот тот мальчик изображает Смерть; вот тот – Ангел; вот та женщина, жена владельца – Королева; тот – Солдат; это – Император, а я – Демон, и я являюсь одной из главных фигур этого спектакля, потому что я играю в этой компании первые роли. Если ваша милость желает узнать о нас что-то ещё, пожалуйста не стесняйтесь, спросите меня, и я сумею ответить вам со всей точностью, потому что, поскольку я демон, мне всё по плечу!

– Клянусь святой верой блукающего рыцарства, – ответил Дон Кихот, – как только я увидел эту карету, я вообразил, что мне предлагается какое-то великое приключение; но теперь я утверждаю, что стоит лишь прикоснуться к оболочке предмета рукой, чтобы испытать разочарование. Идите с Богом, добрые люди, и устраивайте свою вечеринку, где угодно, и смотрите, не нужно ли вам от меня ещё чего-нибудь, гуляйте в хорошем расположении духа, а я, видит бог, помогу вам, ибо лицедейство всегда очаровывало меня, в особенности, когда я был совсем маленьким.

Завершая беседу, он пожелал им удачи, и увидел, что один из этой компании, одетый шутом гороховым, с множеством колокольчиков и на кончике своего тамбур-мажора, принёс три раздутых коровьих пузыря; мохаррачо, и подойдя к Дон Кихоту, начал размахивать палкой и сотрясать землю руками, не говоря уж о высоких прыжках, и поскольку колокольчики звенели вовсю, а плохое зрение так взбудоражило изнемождённые нервы Росинанта, что, Дон Кихот, будучи не в силах остановить его, как ни тормозил шпорами и понуканьем, вдруг ощутил, что Россинант пустился вскачь по сельской местности с большей лёгкостью, нежели можно было ожидать от его старых костей и его иссохшего скелета.

Санчо, осознавший, что его хозяину грозит опасность быть сбитым с ног, спрыгнул с коня и во весь опор помчался за ним; но когда он добрался до него, он уже лежал на землее, а рядом с ним бесновался Росинант, который вместе со своим хозяином копошился на земле – обычный конец, настигавший козни и дерзости Росинанта. Не успел Санчо соскочить со своего осла, чтобы поскорее направиться к поверженному Дон Кихоту, как танцующий Дьявол, хлопая пузырями по бокам, в одно мгновение вспрыгнул на Серого и, сотрясая его бока ударами ног, погнал, и от страха и шума, больше, чем от боли ударов, заставил осла лететь по кочкам сельской местности к месту, где они собирались устроить вечеринку. Санчо одним глазом наблюдал за бешеным аллюром своего скакуна и вторым – за буйным падением своего хозяина и не знал, к какой из двух бед обратить свой, и какую напасть разруливать, но будучи на деле верным слугой и праведным оруженосцем, он преодолел свою преданность к доброму своему ослу и решил отстаивать в первую очередь интересы своего хозяина, хотя каждый раз, как бычьи пузыри опускались на бока его серого, он испытывал страшный стыд и великую смертную муку, а перед тем, как упасть на землю, он почувствовал, как его тело пронзила судорожная дрожь. И он молился, чтобы скорее эти девушки отлупили его по глазам, чем дали упасть малейшему волоску в хвосте его осла. С этой растерянной скорбью он наконец прибыл туда, где находился Дон Кихот, измученный более жестоким обращением, чем ему хотелось бы, и, помогая ему взобраться на Росинанта, Санчо сказал ему:

– Сэр, дьявол угнал осла!

– Какой дьявол? – машинально спросил Дон Кихот, изнемогая от муки преследования и втайне понимая, что начинает сходить с ума.

– Тот, что с мочевыми пузырями! – прохрипел Санчо.

– Ничего! Я заплачу ему, отомщу ему так, что вобью его по самый кадык в землю, втопчу по самые помидоры! – возразил Дон Кихот, – Я достану его, даже если вы запретесь с ним в самых глубоких и мрачных подземельях ада! Следуй за мной, Санчо, и не торопи меня, пусть повозка едет медленно, а я компенсирую тебе потерю осла своими средиземноморскими мулами!

– Незачем так рвать душу и проявлять такое рвение, сеньор, – ответил Санчо, – поскольку ваша милость так обильно изливает свой праведный гнев, когда, как мне кажется, дьявол уже оставил осла в покое, и тот уже трусит восвояси. Скоро мы его увидим!

И это было правдой, потому что, подражая Дон Кихоту и Росинанту, дьявол сверзнулся на какой-то кочке и грянулся наземь, после чего пешком отправился в деревню, а осёл вернулся к своему хозяину.

– При всем том, – сказал Дон Кихот, – было бы хорошо проучить за козни этого демона кого-нибудь из его присных – из чертей, приписанных к этой повозке, пусть даже… самого Императора.

– Сударь, выкиньте вы этот бред из головы! – возразил Санчо, – и примите мой совет, который заключается в том, чтобы никогда, ни на какие коврижки не связываться с этими чёртовыми барышниками, обманщиками, жуликами, которые являются под видом комедиантов, претендующих на наше доверие. Эти комедианты как бы вовсе не люди и находятся на особом положении! Знавал я в своё время одного такого комика, знаете, он двоих уколкошил, а с него, как с гуся вода – сразу вышел из тюрьма на свободу и до сих пор всяких уродов смешит.

Знайте, ваша милость, что, поскольку они веселые и компанейские люди, все им благоволят, все их защищают, все им помогают и все ценят, и в особенности те, кто принадлежит к королевским или графским труппам, которые все или большей частью в своих нарядах и манерах похожи на принцев.

– Ну, в общем, – ответил Дон Кихот, – я не должен позволять этому лживому дьяволу восхвалять мою персону, даже если к нему благоволит весь род человеческий!

И, сказав это, он вернулся к повозке, которая уже стояла недалеко от деревни. Тут он подал голос, взывая к кому-то:

– Остановитесь, подождите, вы, веселая и ликующая толпа, я хочу дать вам понять, как следует обращаться с кобылами и лошадьми, с ослами и мулами, которые служат в качестве кавалерии славным оруженосцам странствующих рыцарей!

Крики Дон Кихота были настолько громкими, что их услышали и поняли те, кто находился в повозке; и, судя по словам того, кто их произносил, в одно мгновение из повозки выпрыгнула Смерть, а за ней скакнул и Император, Дьявол-Возчик и Ангел, а королева не осталась в стороне ни бог Купидон; и все они нагрузились камнями и встали полукругом близ повозки, ожидая увидеть Дон Кихота и поприветствовать его градом камней. Дон Кихот, который видел, как они выстроились в такой лихой отряд, с поднятыми вверх руками, словно с силой отталкивая камни, передал поводья Росинанту и стал думать, как бы их оседлал половчее поубивать всех, не подвергая себя особой опасности. На этом моменте он задумался и остановился, тут подошел Санчо и, увидев, что Дон Кихот устремился к хорошо сформированному и сбитому отряду, крикнул ему:

– Сударь мой! Безумием было бы предпринять такое предприятие сейчас: учтите, сударь мой, vuesa merced, против таких каменюг из ручья имире нет тента вли укрытия, и нет никакого защитного средства, кроме как забиться в крепость и запереться в бронзовом колоколе; и следует также учитывать, что решиться на такое дело – это скорее безрассудство, чем храбрость

,тем более, что нападать на армию, где всем верховодит Смерть, и сражаются лично императоры, над которыми, как птицы небесные, порхают хорошие и плохие ангелы; то если и это соображение не побуждает его остановиться и подумать головой, то пусть он осознает, что сколько бы присутствующие не извращались, изображая из себя королей, принцев и императоров, даже если они и выглядят как короли, принцы и императоры, среди них точно нет ни одного бродячего рыцаря.

– Вот это да, так да! – сказал Дон Кихот, – Ты, Санчр, тут попал в самую точку в том, что я должен отказаться от своей и без того слишком дерзновенной попытки. Как я мог забыть, что я не могу и не должен обнажать меч, как уже много раз говорил тебе, против того, кто не является сертифицированным рыцарем! Как я мог забыть этот фундаментальный постулат странствующего рыцарства! Это тебе, Санчо, если тебя волнует судьба твоего Серого, и если ты хочешь, следует отомстить за обиду, нанесённую твоему ослу, а я в свою очередь, не остановлюсь перед тем, что буду отсюда помогть тебе здравыми советами и предостережениями!

– Сеньор, – ответил Санчо, – мстить кому бы то ни было незачем, ибо не подобает добрым христианам мстить за обиды, тем более, что я прикончу своего осла, ежели он предаст свою волю в руки моей обиды, моя добрая воля состоит в том, чтобы мирно прожить те дни, которые мне уготованы небесами и всевышним!

– Ну что ж, раз такова твоя решимость, – возразил Дон Кихот, – Санчо Буэно, Санчо Благоразумный, Санчо Чистосердечный и Санчо Христианский, давай оставим эти призраки и займёмся поисками лучших и более достойных приключений; я предвижу, что в этой прекрасной стране у нас не должно быть недостатка во многих и очень чудесных приключениях.

Затем он снова натянул поводья, Санчо отправился за своим ослом, Смерть со всем своим стремительным летучим отрядом вернулась к своей повозке и продолжила поездку, и таким образом страшное приключению с повозкой Смерти обрело свой счастливый конец только благодаря полезному совету, который Санчо Панса дал своему хозяину, а на следующий день с ним произошло ещё одно потрясающее приключение, связанное с одним влюбленным и гулящим кабальеро, не менее впечатляющее, чем прошлые.