Мигель Сервантес – Дон Кихот Ламанчский. Том 2 (страница 18)
– Сеньор, – сказал Санчо, – уж коли вашей милости по душе, несмотря на мои уверения, чтобы дом моей госпожи Дульсинеи был так уж и дворцом, чего ж тогда ворота на запоре, и света нет, не пора ли нашей милой Вентуре открыть дверь? И будет ли хорошо, если мы начнём истошно колушматить в дверь, чтобы нас услышали и открыли, возбуждая всеобщий шум и гам? Будем ли мы ради истинного блаженства звонить в дом, беспокоя хозяев, как это делают самоуверенные жлобы, которые приходят, уходят, звонят, беснуются, колобродят и шаркают по полу и входят в любой час, каким бы поздним он ни был и не считаются с правом несчастных хозяев жить своей жизнью? Так недалеко до того, чтобы всю округу переполошить и поставить на уши! Как будто мы полюбовники какие и явились к девкам на поклон, уверенные, что нас всё равно впустят, несмотря на поздний час, аспидную темь и общее коловращение!
– Давай сначала по очереди поищем наш замок, – забеспокоился Дон Кихот, – может, тут и вход есть, и как найдём, я сразу скажу тебе, Санчо, что нам следует делать. И посмотри, Санчо, что-то я глаза проглядел, а всё равно мало что вижу, ведь не иначе вон тот большой и темный закут, который отсюда чернеется, может оказаться дворцом нашей прелестной Дульсинеи.
– Что ж, тогда вы и ведите, ваша милость, – ответил Санчо, – возможно, так оно и есть; хотя даже если я увижу это чудо луковое своими глазами и прикоснусь к нему руками, и вынужден буду поверить в него, всё равно, я буду считать, что он так же реален, как белый день.
Дон Кихота пошёл первый и, пройдя сотню шагов, обогнул выступ, за которым была дремучая тень, и увидел большую башню, чёрную-пречёрную, а затем понял, что это не Алькасар, а судя по размеру – главная церковь города. И он сказал:
– С церковью мы, кажется, разобрались, Санчо! Это собор!
– Я уже и так понял! – ответил Санчо, – и молите Бога, чтобы мы не наткнулись на собственные могилы, потому что тут неминуемо должно быть кладбище, а вы сами занете, что по кладбищам нехорошо ходить в такое время, и более того, я уже, кажется, сказал вашей милости, что, если я правильно помню, дом нашей сеньоры должен находиться где-то в этаком тёмном тупичке!
– Будь ты проклят Богом, болван! – завопил Дон Кихот, – Где это видано, и где ты нашёл, тыквенная ты шляпа с бомбоном, что королевские алькасары и дворцы строились бы в этих чёртовых тупиках?
– Сеньор, – ответил Санчо, – в каждой стране есть свои причуды и установления, возможно, здесь, в Тобосо, принято строительство дворцов и больших зданий в разных тупичках; если тупичков много, то и зданий должно быть немало, и поэтому я умоляю вашу милость позволить мне осмотреть эти улицы и переулки, пошустрить тут: может быть, где-нибудь я и наткнусь на какой-нибудь завалящий алькасар, и там, чем чёрт не шутит, пусть его псы сожрут всмятку, до того тут нас закружили и завертели.
– Говори почтительно, Санчо, о собственности моей госпожи! – сказал Дон Кихот, – Давай пока устроим вечеринку в тишине и не будем попусту кипятиться и распускать сопли!
– Я скажу, – ответил Санчо, – какое нужно терпение, чтобы выносить пожелание вашей милости, поскольку, как только я увижу дом нашей хозяйки, а я всегда знал её дом и вслепую мог найти его даже в полночь, в то время, как ваша милость, которая, должно быть, видела его тысячу раз, не находила?
– Ты доведёшь меня до отчаяния, Санчо! – сказал Дон Кихот, – Иди сюда, еретик! Разве я не говорил тебе тысячу раз, что за все дни своей жизни я ни разу не видел несравненной Дульсинеи и ни разу не переступал порога её великолепного дворца и что я влюблен только в её светлый образ и в великую славу, которую она имеет как канон красоты и перл совершенства?
– Теперь до меня дошло! – ответил Санчо, – Я не спорю, и говорю, что, поскольку ваша милость её не видела, то и я тоже….
– Этого не может быть! – возразил Дон Кихот, – Потому что, по крайней мере, ты уже как-то говорил мне, что видел, как она копалась в пшенице, когда мне передавали ответ хозяйки. Помнишь письмо, которое я отправил ей с тобой?
– Не зацикливайтесь на этом, сеньор, – ответил Санчо, – потому что я горд сообщить вам, что также по слухам и виденьям был услышан мной её ответ, который я вам передал; потому что я знаю, кто такая сеньора Дульсинея, так же, как вы – только ткнув пальцем в небо!
– Санчо, Санчо, – покачал головой Дон Кихот, – бывают времена, когда нужно смеяться, и бывают времена, когда даже малейшие насмешки кажутся неуместными и кощунственными. Даже если я говорю, что никогда в глаза не видел и не разговаривал с госпожой моей души, из этого вовсе не следует, что ты также должен, как попугай, повторять за мной, что и ты никогда не видел это неземное сокровище и никогда не разговаривал с ней, дело обстоит как раз наоборот, как ты знаешь!
Проводя время вдвоём в подобных беседах, они вдруг увидели, что мимо них проезжает какой-то чёрт с двумя мулами, которые, судя по грохоту, производимому плугом, волочили его по земле, и решили, что это, должно быть, пахарь, который рано утром поневоле отправился на свою пашню; и так было на самом деле.. Крестьянин поторапливался и во весь голос горланил по пути песенку:
– Пусть меня прибьют на месте, Санчо, – сказал, выслушав его, Дон Кихот, – если сегодня вечером с нами не случится что-нибудь очень хорошее! Разве ты не слышишь, о чём распевает этот злодей?
– Да, я слышу! – ответил Санчо, – Да только что даёт нам, учитывая наши цели Ронсесвальская охота? С таким же успехом он мог бы распевать рулады о Калайносе, и для нашей затеи от его воя было бы ни тепло, ни холодно!
В этот момент подошёл крестьянин, которого Дон Кихот тут же и спросил:
– Не соблаговолите ли вы сказать, любезный друг, дай вам Бог удачи, где здесь находятся дворцы непревзойденнейшей принцессы доньи Дульсинеи Тобосской?
– Сэр! – ответил парнишка, – я чужестранец и вот уже несколько дней нахожусь в этой деревне, пока что служу у богатого фермера, обрабатывающего землю; вот в этом приграничном доме живут местный священник и ризничий; идёмьте со мной, кто-нибудь из них, я уверен, как-нибудь объяснит вашей милости, где тут можно искать госпожу принцессу, потому что у них есть список всех жителей Тобосо; хотя для меня очевидно и без этого, что во всем Тобосо не найдётся ни одной принцессы; тут много дам, да, конечно, каждая в своем доме может быть принцессой, но не более того!
– Ну, среди них, друг, – - сказал Дон Кихот, – должно найтись та, о которой я тебя спрашиваю!
– Может быть, – ответил мальчик, – и до свидания, уже светает, мне пора на работу!
И он не стал отвечать на дальнейшие вопросы, и мтапл понукать своих мулов. Санчо, который видел, что его господин взволнован и чем-то очень недоволен, сказал:
– Сеньор, день уже настаёт, и было бы неразумно позволять Солнцу встречать нас на улице; нам лучше выехать за город, и пусть ваша милость устроит засаду в какой-нибудь живописной рощице здесь поблизости, а я вернусь днём и, особенно не выставляя себя напоказ где бы тони было и пошарю здесь дом, алькасар или дворец моей госпожи, и это уже будет полный щвах, кчли ячего-нибудь не разыщу; а если я найдя его, я обязательно поговорю с её милостью и скажу ей, где и как ваша милость ожидает встречи с ней, и если нужно, то и проследую, чтобы проводить её к вам или вас к ней, без ущерба для вашей чести и славы.
– Ты умудрился, Санчо, – сказал Дон Кихот, – заключить тысячу фраз в несколько коротких слов – и совет, который ты мне сейчас преподнёс, я принимаю охотно и с благодарностью. Пойдём, сынок, пойдём, поищем место, где я устрою засаду, а ты вернёшься в город, чтобы, как ты говоришь, найти, увидеть и поговорить с моей госпожой, от благоразумия и отменной вежливости которой я ожидаю более чем чудесных милостей.
Санчо пришел в смятение из-за того, что выгнал своего хозяина из города, потому что тот не понял лжи касательно ответа Дульсинеи, который он якобы отвозил в Сьерра-Морену; и поэтому он как можно скорее направился к выходу, жжелая ускорить отъезд, и в двух милях от города они нашли цветущую поляну около леса, где Дон Кихот устроил засаду, в то время как Санчо поспешил в город, чтобы поговорить с Дульсинеей; и в дороге с ним произошли события, потребовавшиеот него особого внимания и новых заслуг.
Глава X
Где рассказывается об усилиях, которые Санчо приложил, чтобы очаровать сеньору Дульсинею, и о других событиях, столь же нелепых, сколь и правдивых
Когда автор этой великой истории приступает к изложению того, что он намерен рассказатьв этой главе, он утверждает, что хотел бы огставить всё за пределами описания, опасаясь, что ему не поверят, потому что безумства Дон Кихота достигли здесь предела и границ здравого смысла, какие только можно вообразить, и даже оставляют позади на два арбалетных выстрела всё величайшие и наинепредставимейшие сумасбродства мира. Наконец, преодолев и этот страх и опасения, он описал их так же, как и задумал, не добавляя и не отнимая у истории ни капли правды, ничего не добавляя к ней ни за вознаграждения, ни за посулы, ибо эти неуместные добавки могли бы лишь исказить повествование и выставить автора лжецом и психом. И он был прав, потому что хотя правда истончается, она никогда не разрушается до конца, и всегда ложится поверх лжи, как масло на воду. И поэтому, продолжая свой рассказ, он утверждат, что так же, как Дон Кихот устроил привал не то в дубраве, не то в роще, поблизости от великого села Тобосо, и приказал Санчо вернуться в город и больше не появляться в его присутствии, пока не поговорит от его имени со своей госпожой, прося её быть любезной и позволить ему, плененному её несравненной красотой рыцарю увидеть себя и соизволить вручить ей своё благословение, чтобы она могла полагать от него самых счастливых дел во всех его трудных и смелых начинаниях. Санчо пообещал сделать так, как ему было приказано, и то есть поклялся получить такой хороший ответ, какой она дала ему в первый раз.