Michael Tempestigma – Идеальный кадр (страница 3)
– Фото передала?
– В общую папку.
Он кивнул, дописал последнюю строчку, отложил ручку. Посмотрел на неё.
Юля сидела, обхватив кружку ладонями, и смотрела в одну точку. На стене, над её головой, висела старая фотография – лужа с отражением дома, которую она сняла года два назад и так и оставила.
– Ты как? – спросил Миша.
– Нормально.
– Врёшь.
– А ты не врёшь?
Он не ответил. Встал, подошёл к окну, посмотрел на начинающий светлеть горизонт.
– Буквы эти, – сказал он не оборачиваясь. – Ты правда думаешь, что это просто царапины?
Юля отпила чай, помолчала.
– Не знаю, – сказала наконец. – Но следователю не обязательно знать, что я думаю. Ему нужны факты.
Миша обернулся.
– А мне?
Она посмотрела на него долгим взглядом. Серо-голубые глаза, прозрачные, усталые.
– Тебе я скажу, когда будут факты.
Он хмыкнул, но спорить не стал.
Чайник закипел снова. Миша налил себе ещё, хотя не хотел. Просто нужно было занять руки.
– Поехали домой, – сказал он. – Я запеканку сделаю.
Юля улыбнулась уголком губ.
– Шантажист.
– Работает?
– да… работает.
У Миши в квартире пахло так же, как пахло всегда – пылью, старыми вещами и чем-то тёплым, что он сам не замечал.
Юля разулась у порога, прошла на кухню, плюхнулась на табуретку. Миша загремел духовкой, достал форму с остатками вчерашней запеканки, сунул в микроволновку.
– Разогреть или свежую сделать?
– Эту разогрей. Я жрать хочу, а не ждать.
Он усмехнулся, нажал кнопку.
Она сидела и смотрела, как он двигается по кухне – достаёт тарелки, режет хлеб, ставит чайник (опять, третий раз за ночь). У него были хорошие руки. Спокойные. Она всегда это знала, но сейчас почему-то заметила особенно.
– Миш.
– А?
– Ничего.
Он обернулся, посмотрел на неё.
– Ты чего?
– Устала… если честно – Вымолвила Юля.
Микроволновка пискнула. Он достал тарелку, поставил перед ней, сел напротив.
– Ешь.
Юля взяла вилку, отломила кусочек, отправила в рот. Закрыла глаза.
– Мамина, – сказала тихо.
– Я старался.
– Знаю.
Они ели молча. За окном уже совсем рассвело, где-то за стеной завозились соседи, пошла вода в трубах. Обычное утро. Обычная жизнь.
Юля доела, отодвинула тарелку, положила голову на сложенные руки прямо на стол.
– Я у тебя посплю.
– Иди на диван, – кивнул Миша. – Я там постелю.
– Не надо стелить. Я и так посплю.
Он хотел сказать, что диван жёсткий, что надо бы плед, что вообще неудобно будет. Но не сказал. Просто встал, принёс из комнаты подушку и тот самый плед – точно такой же, как в кабинете, только домашний, мятый, пропахший им.
Юля уже лежала, свернувшись калачиком, лицом к спинке дивана.
Он накрыл её пледом. Постоял секунду.
– Миш.
– М?
– Ты иди ложись. Я нормально.
– Ага.
Он постоял ещё немного, потом выключил свет и ушёл в свою комнату.
В темноте, на подоконнике, молчаливо замерла его армия – старый компас, три зажигалки, фигурка слона с отбитым хоботом, монетка 1961 года, мятая пробка от шампанского. И новенькая, сегодняшняя находка, которую он даже не успел рассмотреть, – смятая пачка из-под сигарет, подобранная на месте преступления.
Он лёг, уставился в потолок.
За стеной тихо дышала Юля.
А в голове крутилось одно.
Миша не сразу понял, где он и который час. В комнате было темно – шторы задёрнуты, только щель, в которую пробивался оранжевый свет вечернего солнца.
Телефон надрывался на тумбочке.
Он схватил, глянул на экран – 18:43. Высветилось:
Морг. Голубев.
Миша сел на кровати, потёр лицо, принял вызов.
– Слушаю.