Michael Tempestigma – Хроники Спектра. Том 2. Отпуск духов (страница 3)

Он поднялся на следующий уровень и увидел её. За стеклянной стеной, в царстве мигающих огней и грохота, Лилия сидела за рулём гоночного аркадного автомата. Её лицо, обычно пустое, сейчас было искажено напряжённой концентрацией. Она яростно крутила руль, её пальцы впивались в пластик, а на экране её виртуальная машина на бешеной скорости врезалась в отбойник, взрывалась, и тут же возрождалась вновь. Казалось, её меньше интересовала победа, а больше – сам процесс тотального, безнаказанного разрушения.

Брат направился ко входу, но путь ему преградил турникет и сурового вида женщина-контролёр.

– Проход платный, – сухо изрекла она, указывая на табличку с ценами. – И за девочку тоже. Сначала оплатите в терминале.

«ПЛАТНЫЙ».

Это слово стало последней каплей. Брат медленно повернулся от неё и обвёл взглядом толпу. Его глаза, в которых снова вспыхнули огоньки холодного синего света, встретились с парнем-подростком, который как раз доставал из кармана пачку купюр.

Брат не произнёс ни слова. Он просто посмотрел. Взгляд был тяжёлым, бездонным, полным немого приказа, исходящего из самой глубины мироздания.

Подросток замер. Его рука сама собой протянулась вперёд, и он молча вложил несколько банкнот в руку Брата. Его глаза были остекленевшими.

Не отрывая взгляда, Брат перевёл его на женщину средних лет с кошельком в руке. Та, побледнев, быстрым движением достала оттуда деньги и сунула ему.

Он не гипнотизировал их. Он просто на секунду приоткрыл завесу, показав ту пустоту, тот абсолютный холод, что стоял за его человеческой оболочкой. И древний инстинкт самосохранения делал всё остальное.

Минуту спустя Брат молча протянул контролёру внушительную пачку купюр, собранную с десятка ничего не понимающих людей, которые теперь поспешно ретировались, испуганно оглядываясь.

– За неё, – бросил он и прошёл внутрь, не дожидаясь сдачи.

Он подошёл к Лилии, которая как раз в очередной раз устроила виртуальное ДТП с тремя грузовиками.

– Нашла себе развлечение? – его голос был плоским.

Лилия обернулась, и в её глазах горел непривычный восторг.

– Смотри! Они дают вторую жизнь! Можно всё ломать, и ничего за это не будет! Это лучше, чем наши игры!

Брат вздохнул, глядя на экран, залитый пиксельным огнём. Он потратил остатки своего могущества, чтобы найти её, и чуть не устроил массовую истерику, чтобы заплатить за вход. И всё ради того, чтобы наблюдать, как его сестра, древний дух, радуется видеоигре.

– Да, – устало согласился он. – Поразительно. Теперь иди сюда. Мы уходим. Нам ещё нужно найти… – он с отвращением кивнул в сторону выхода, – …массажный салон.

– Массажный салон? – Лилия скривила носик, с неохотой отрываясь от гоночного трека. Её виртуальная машина, оставшаяся без управления, с грохотом врезалась в стену.

Брат с нескрываемым раздражением провёл рукой по лицу.

– Да, Лилия, массажный салон. Твоей «сестре» нужно её кресло. – Он произнёс это слово с таким презрением, будто говорил о троне из гнилой плоти. – И я его получу, чтобы мы наконец-то могли купить эту дурацкую одежду и пойти нормально веселиться, а не теряться в этом… – он замялся, подбирая уничижительное слово, – …в этом ТЦ.

Он вытащил её из-за руля, игнорируя протестующий писк автомата. Лилия потянулась к джойстику.

– Но я ещё не доиграла!

– Ты будешь «доигрывать» следующие сто лет, если мы сейчас не свалим отсюда, – прошипел Брат, влача её за собой через зал игровых автоматов к выходу.

Они вернулись к зоне массажных кресел. Картина не изменилась. Сомнамбула лежала в том же кресле, погружённая в нирвану. Рядом на табло мигал отсчёт времени, подходя к концу. Брат подошёл к платежному терминалу, готовый повторить свой трюк с «добровольными пожертвованиями» прохожих.

Но Лилия опередила его. Подойдя к креслу, она внимательно посмотрела на довольное, отрешённое лицо Сомнамбулы. Затем её взгляд упал на соседнее кресло, которое как раз освободилось.

– Подожди, – сказала она Брату. Её глаза блеснули озорным, знакомым ему огоньком – тем самым, что обычно предвещал появление нового лабиринта в особняке.

Прежде чем Брат успел что-то сказать, Лилия подошла к мужчине, который уже собирался занять свободное кресло. Она не стала смотреть ему в глаза, как Брат. Она просто улыбнулась. Это была не детская улыбка. Это было быстрое, леденящее обнажение чего-то пустого и безвозрастного, что пряталось за её маской девочки.

Мужчина замер на полпути, его лицо побледнело. Он бессознательно отшатнулся, бормоча что-то невнятное про «переполненный желудок», развернулся и почти побежал прочь.

– Вот, – Лилия удовлетворённо указала на пустое кресло. – Теперь оно твоё. Сиди с сестрой.

Я скоро.

Брат смотрел на неё с новым, странным уважением. Она использовала свою природу не как дух, а как… инструмент. Без лишнего шума и энергозатрат.

– Ладно, – кивнул он, подходя к терминалу и снова создав иллюзию платёжной карты. Он продлил сеанс для Сомнамбулы и оплатил второе кресло для себя.

Он тяжело опустился в кресло. Вибрация прошла по его спине. Это было… терпимо. Он закрыл глаза, впервые с момента прибытия в это проклятое место чувствуя не ярость, а глубочайшую, всепоглощающую усталость.

Та кивнула и скрылась в торговых рядах, оставив двух древних духов наслаждаться антистресс-массажем, как два заправских пенсионера. Их великий отпуск окончательно скатился в сюрреалистичный абсурд.

Спустя час.

Монотонный гул, вибрация и блаженная пустота в голове сделали своё дело. Сознание Брата, обычно занятое глобальными планами и поддержанием атмосферы вечного ужаса, на время отключилось. Он просто… существовал.

Резкий, механический щелчок и полное прекращение вибрации вернули его к реальности. Кресло замерло. Сеанс окончен.

Брат медленно открыл глаза. Потолок торгового центра. Яркий свет. Гул толпы. Осознание обрушилось на него с новой силой.

– Так… стоп, – он прошипел, поднимаясь с кресла. Его спина приятно ныла. – Что я делаю?

Он посмотрел на соседнее кресло. Сомнамбула всё так же лежала с закрытыми глазами, её кресло тоже замерло. И тут до него дошло.

– Лилия! – его мысль рванулась вперёд. – Мы же должны были за одеждой! Куда она убежала?!

Он резко обернулся, сканируя пространство. Никаких следов маленькой фигурки с розовой заколкой. Только равнодушные покупатели. Ярость, холодная и стремительная, снова закипела в нём. Но на сей раз она была направлена не на людей, а на собственную оплошность и на Лилию.

Он больше не был готов мириться с неудобствами этого мира.

– Хватит, – пробормотал он.

Он щёлкнул пальцами. Не для того, чтобы создать иллюзию. Воздух вокруг двух массажных кресел дрогнул, затрещал по швам. Яркий свет ТЦ на мгновение померк, сменившись знакомой серо-чёрной гаммой его Комнаты. Два массивных кресла, вместе с табло и фрагментом пола, попросту исчезли из торгового центра и материализовались в углу его владений, рядом с троном из кошмаров.

Затем он повернулся к Сомнамбуле. Та наконец открыла глаза, выглядевшая отдохнувшей, но смущённой. Прежде чем она успела что-то понять, Брат просто подхватил её на руки, как спящего ребёнка.

– Не двигайся, – отрезал он, чувствуя, как она напряглась от неожиданности.

Он больше не шёл сквозь толпу. Он нёсся. Люди инстинктивно шарахались от него, но теперь не из-за психической проекции, а из-за того, что он нёс перед собой на руках бледную, неподвижную девушку с мертвенно-пустым взглядом – зрелище, достаточно тревожное, чтобы расчистить путь без всякой магии.

– Лилия! – его голос гремел, не стесняясь. – Где ты, проказница?! Явись сию же секунду!

Он нёсся по торговым галереям, его взгляд метался по сторонам, выискивая ту самую розовую заколку. Сомнамбула неподвижно лежала у него на руках, глядя в потолок и, возможно, впервые за всё время чувствуя нечто, отдалённо напоминающее стыд.

Их отпуск превратился в хаотичные поиски сбежавшего ребёнка, где один брат носится по магазинам с сестрой на руках, а вторая устроила где-то свой порядок.

Брат нёсся по бесконечным торговым рядам, его ярость была столь очевидна, что даже витрины, казалось, поёживались при его приближении. Сомнамбула, недвижный груз в его руках, лишь тихо вздохнула, когда он на полном ходу чуть не снёс стойку с распродажей носков.

И вдруг он замер. Его взгляд, пронзающий пространство, уловил знакомый акцент цвета. Не в толпе, не на ребёнке, а… в отделе одежды.

Там, среди рядов манекенов, застывших в неестественно жизнерадостных позах, стояла Лилия. Она не бегала, не пряталась. Она просто смотрела. Её розовая заколка была единственным ярким пятном в монохромном море демонстрационных моделей.

Она смотрела на безликие фарфоровые лица, на выхваченные светом софитов позы, на одежду, которая никогда не будет пахнуть жизнью. В её обычно пустых глазах плавало нечто новое – глубокое, недетское любопытство, смешанное с лёгким отчуждением.

Она протянула руку и дотронулась до руки манекена. Холодный, гладкий пластик.

– Они… как мои куклы, – проговорила она вслух, и её голосок прозвучал задумчиво в царстве безмолвных моделей. – Но на них… чужая одежда. И они никуда не смотрят.

Брат медленно подошёл к ней, его гнев поутих, сменившись тем же странным недоумением. Он всё ещё держал на руках Сомнамбулу, создавая сюрреалистичную картину.