Миана Кафи – Кофе и утраченное колдовство. Книга первая (страница 4)

Яга медленно выпрямилась, не сводя глаз с разрыва. Значит, это не просто заблудшая душа, которую можно проводить через Калинов мост. Это что-то другое. Что-то, что знает, как работает этот мир. Что-то, что охотится не на людей, а на саму жизнь.

И тут её осенило. Камешек. Тот чёрный камешек, принесённый вороном. Это не было предупреждением о душе. Это было предупреждение о нём. О том, кто уже здесь. Кто уже начал действовать.

Яга уже собралась уходить, чтобы добраться до дома, связаться с Кащеем, собрать совет, как вдруг...

— Оператор, — голос Ключа прозвучал резко, почти как окрик. — Сзади. Обнаружен человек. Приближается. Дистанция 15 метров.

Она не обернулась, но всем телом, всей своей древней, тысячелетней сутью, почувствовала запах. Не духов, не одеколона — человеческий запах. Дезодорант, свежая хлопковая ткань, кофе, который он пил утром, и... тот самый едва уловимый оттенок старого дерева и дыма, который она уловила вчера. Оттенок, который не должен был принадлежать живому человеку.

Алексей.

Он стоял в трёх шагах от неё, смотрел на неё, на груду мумий-голубей, и в его глазах читалось не просто недоумение — читался шок, смешанный с нездоровым, жадным любопытством.

— Вам помочь? — спросил он, и голос его звучал спокойно, почти заботливо, но Яга видела, как его пальцы слегка подрагивают. — Я... я видел, как вы идёте сюда. Вы в порядке?

— Это какое-то... исследование? — не унимался Алексей.

— А что вы делаете здесь? — спросила она резче, чем хотела.

Она лихорадочно соображала. Если он подойдёт ближе, если коснётся разрыва, если его энергия смешается с той, болотной...

— Я просто гулял, — Алексей сделал шаг вперёд, не в силах оторвать взгляд от птиц. — Это... это ужасно. Что здесь произошло? Может, отрава какая-то? Надо позвонить в службы...

Он сделал ещё шаг, и вдруг его лицо исказила гримаса боли. Он схватился за голову, пошатнулся.

— Ай! — выдохнул он. — Что это было?.. Мигрень какая-то... Ни с того ни с сего...

Яга видела то, чего не видел он. Тонкая, почти невидимая нить болотного цвета тянулась от разрыва к его виску. Разрыв узнал его. Потянулся к нему.

— Вам нужно уйти, — сказала она тихо, но с такой силой, что Алексей невольно отступил на шаг. — Немедленно. И никогда не приходить сюда. Никогда. Слышите?

Он посмотрел на неё — растерянный, немного взволнованный, с глазами, в которых читалось отчаянное желание понять.

— Но... — начал он.

— Никаких «но»! — оборвала Яга. — Уходите!

И, не дожидаясь его реакции, резко развернулась и, прихрамывая, быстро пошла прочь от фонтана, прочь от этого места, оставляя за спиной разрыв, мумии птиц и человека, который, сам того не зная, только что едва не стал добычей.

Алексей проводил её взглядом. Кивнул сам себе, хотя никто не мог этого видеть, и, всё ещё держась за голову, пошёл в противоположную сторону. Оглянулся один раз. Фигура Яги уже почти растворилась в зелени парка, мелькнула между деревьями и исчезла.

— Что же это могло быть? — размышляла Яга, бубня себе под нос, торопливо ковыляя к дому. — Давненько таких задачек не было. Эх, сейчас бы ступу, вмиг бы нашла, откуда ветер дует!

Она перебирала в голове варианты. Этот разрыв, этот болотный свет, эти высушенные птицы — всё говорило о присутствии существа из Нави. Не простого духа-паразита, а кого-то поумнее. Кто-то, кто знает, как закрепиться в мире людей, используя жизненную энергию как цемент.

Значит, он не планирует покидать этот мир. Значит, намеревается вселиться в человека, чтобы остаться здесь навсегда. Но для чего? Что он может сделать, обретя человеческое тело? Открыть портал? Вернуть с того света кого-то более могущественного, кто не смог бы пройти сам? А может, он просто хочет прожить ещё одну жизнь в другом облике, устав от вечного голода и холода Нави?

— Любопытно, — пробормотала Яга, подходя к своему подъезду. — Надо бы разговорить кота, он наверняка что-то знает, да помалкивает. Ай да мурлыка! Вот устрою ему допрос с пристрастием — заговорит по-человечески.

Она уже взялась за ручку двери, как вдруг остановилась. Вспомнила лицо Алексея в тот момент, когда болотная нить коснулась его виска. Вспомнила, как он дёрнулся, как схватился за голову. И вспомнила запах. Тот самый, нечеловеческий оттенок старого дерева и дыма, который шёл от него.

— Нет, — прошептала она, чувствуя, как внутри неё поднимается волна ледяного ужаса. — Не может быть. Это просто совпадение.

Но где-то в самой глубине её тысячелетнего, уставшего сердца, в том углу, где она хранила только самое больное и самое дорогое, шевельнулось узнавание. То самое, от которого она бежала тысячу лет.

Она отогнала эту мысль. Пока. Но знала: она вернётся. И чем раньше она поймёт, что связывает этого обычного парня с её прошлым, тем быстрее сможет защитить его от того, что охотится в парке. Или защитить город от того, чем он может стать.

***

А в двух кварталах от парка Алексей, прислонившись к стене кирпичного дома, медленно приходил в себя. Головная боль уходила, оставляя после себя странную, звенящую ясность. И чёткое, непреодолимое, почти болезненное желание.

Он должен узнать, кто она. Что она сделала с ним тогда, у фонтана. Почему при виде мумий голубей и её бледного, прекрасного лица его сердце билось так, будто он наконец-то проснулся после долгого, бесконечного сна.

Он достал телефон, открыл заметки и написал: «Женщина. Каштановые волосы. Старомодный плащ. Хромает. Живёт где-то в старом районе, у парка. Найти».

Потом подумал и добавил: «Осторожно. Она опасна. И... она знает что-то обо мне. Что-то, чего я сам не знаю».

Он убрал телефон и медленно побрёл домой, в свою стерильную, пустую квартиру, даже не подозревая, что только что сделал первый шаг в лабиринт, из которого нет выхода. И что та, кого он ищет, уже идёт по его следу, сама того не желая, гонимая древним инстинктом защитницы и древней болью, которая только что получила новое, живое имя.

Глава 3

Алексей проснулся с ощущением, что забыл не сон, а часть себя. Не воспоминание — целый кусок реальности, который должен был быть, но исчез, оставив после себя лишь зудящую пустоту. Голова не болела — это было хуже. В висках стоял ровный, настойчивый гул, как от далёкого трансформатора, спрятанного глубоко под землёй, но работающего без устали.

Он лежал в своей стерильно-белой постели, глядя в панорамное окно. За ним над Центральным парком клубился утренний туман — плотный, молочный, он заливал кроны деревьев, превращая знакомый пейзаж в декорацию к чужому, тревожному сну. В этом тумане Алексею мерещились очертания. Не деревья. Нечто другое. Высокое, кривое, будто избушка на

Он резко сел, сбросив одеяло.

— Избушка? — вслух произнёс он, и собственный голос показался чужим.

Откуда это слово? Он не читал сказок лет с десяти. В его мире были отчёты, аналитика, стратегии, стекло и бетон. А тут — избушка. Кривая. На чём-то. Он не мог вспомнить, на чём именно, но образ уже засел под кожей, как заноза.

День начался обычно, но обычным не был. Душ обжигал кожу, но не будил — казалось, он смывает не утреннюю сонливость, а невидимую пелену, которая за ночь успела нарасти на теле. Зубная паста, которую он менял раз в месяц, выбирая со вкусом мяты и эвкалипта, показалась абсолютно безвкусной. Он выдавил ещё, потом ещё — никакой реакции. Язык чувствовал пасту, но мозг отказывался её распознавать.

Даже дорогой кофе в бумажном стаканчике, купленный по пути в офис в его любимой кофейне, не пах. Вообще. Тёплая жидкость обжигала губы, но аромат — та самая сложная смесь карамели, орехов и чего-то цветочного, за что он платил бешеные деньги, — исчез.

Запах остался только один. Тот самый. Из парка. Дерево и дым. Он поймал себя на том, что в лифте, среди коллег, оживлённо обсуждающих вчерашний сериал, бессознательно принюхивается к воздуху, ища эту ноту. Её не было. Только чужие духи, кофе из автомата и пластик.

На работе Алексей был эффективен, как автомат. Отчёты складывались сами, цифры выстраивались в стройные ряды, таблицы заполнялись с пугающей скоростью. Его разум работал чётко, но где-то на задворках сознания, будто на втором, скрытом мониторе, шёл параллельный процесс. Что-то анализировало, собирало данные, складывало пазл, о котором он сам не подозревал.

Походка — лёгкая хромота на левую ногу, почти незаметная, но он её зафиксировал. Посадка головы — гордая, будто носит невидимый венец, который не снимает даже в дешёвом платье. Взгляд — мимо, всегда мимо, как будто она видит что-то позади тебя, что-то важное, что скрыто от всех остальных. Он не искал её сознательно. Его ум делал это сам, на автопилоте, превращая случайную встречу в объект исследования.

К обеду гул в висках усилился. Алексей вышел из офиса, спустился в парк. Не к фонтану, где обычно сидели офисные работники с ланч-боксами, — к той самой скамейке. Той, где вчера что? Он остановился, пытаясь вспомнить. Где она исчезла. Где он остался стоять с пустыми руками.

Сел, закрыл глаза. Старался не думать ни о чём — просто слушать ветер, шум машин вдалеке, крики птиц. И тогда пришёл «образ». Не картинка. Не голос. Знание. Чёткое, как инструкция: «Под скамейкой. Слева. В песке».

Он нагнулся, запустил руку под скамейку, туда, где за годы намело слой спрессованного песка, прошлогодней листвы и мусора. Пальцы нащупали что-то твёрдое, холодное. Он вытащил.