Миана Кафи – Кофе и утраченное колдовство. Книга первая (страница 1)
Миана Кафи
Кофе и утраченное колдовство. Книга первая
Глава 1
— Предупреждаю тебя, дорогая, добром это не кончится! Эх, опять влипнешь в историю, — каркнул ворон, устраиваясь на подоконнике.
Мансарда встречала утро не светом, а запахами. Полынь, остывшая зола, дешёвый кофе и едва уловимая, въевшаяся в стены тоска по чему-то живому, зелёному, утраченному навсегда.
За маленьким круглым окном только начинало светать. Небо над городом было серым, тяжёлым, обещающим дождь. Где-то внизу, этажами ниже, уже гремели первые утренние трамваи, сигналили машины, люди спешили по своим делам. А здесь, под самой крышей, время текло иначе, даже не медленно. Так, словно вовсе не двигалось.
Абрахас — так звали этого наглого, вечно ворчливого, но бесконечно преданного пернатого — появлялся всегда неожиданно. То ли у него был свой ключ, то ли он просто просачивался сквозь стены, но факт оставался фактом: старый ворон частенько залетал к ней в гости, будто верный друг и наставник в одном пернатом обличье.
Яга не ответила сразу. Она вообще редко отвечала на его утренние тирады. Во-первых, потому что не хотела поддерживать этот вечный ворчливый диалог, а во-вторых, потому что голос после сна ещё не проснулся.
Её утро начиналось с ритуала, который повторялся уже не одно десятилетие: чашка растворимого кофе, заваренного кипятком из старого, закопчённого чайника. Чайник, кстати, помнил ещё те времена, когда она жила в избе на курьих ножках, тогда он стоял на печи и весело свистел, закипая. Теперь он стоял на дешёвой электроплитке и свистеть отказывался принципиально.
Чашка была не в лучшем состоянии — внутри и снаружи почернела от времени, покрылась сетью тонких трещин, будто керамика помнила каждую бессонную ночь своей хозяйки. Тёмная и битая — прямо как прошлое Яги.
Слегка прихрамывая — костяная нога давала о себе знать по утрам, — она поднялась со старых звериных шкур, брошенных прямо на пол. Шкуры заменяли и одеяло, и подушку. Она уже и не помнила, кто из них был добыт в бою, а кто просто подарен благодарными духами леса.
Она провела рукой по спутанным после сна волосам — роскошным, каштановым, тяжёлой волной падающим на плечи. Идеальная кожа хранила утреннюю свежесть, глаза смотрели ясно и остро, будто и не было за плечами тысячелетий. Казалось, красота — это всё, что у неё осталось. Хотя нет, оставался ещё характер. И ворон. И этот дурацкий кофе.
В углу, заваленном какими-то железками, проводами и древними книгами вперемешку с современными микросхемами, располагалась её мастерская. Именно здесь рождались на свет те самые техномагические девайсы, без которых Яга давно бы пропала в этом мире.
Самодельный паяльник, переделанный из старинного магического жезла, мирно дремал на подставке. Рядом громоздился какой-то агрегат из трёх соединённых процессоров, опутанных медной проволокой и политых, кажется, настойкой зверобоя. На стене висела полка с крошечными баночками, подписанными от руки: «пыльца огненных муравьёв», «слеза русалки (синтезированная)», «эхо разбитого зеркала», «Wi-Fi-сигнал, усиленный славянсими рунами».
В центре этого хаоса стояло старое кожаное кресло, протёртое до дыр, а перед ним — стол, заваленный чертежами. Чертежи были странные: половина схем выглядела как инструкция к сборке компьютера, половина — как древние рунические заклинания, и всё это переплеталось, накладывалось друг на друга, создавая нечто третье, непонятное непосвящённому.
Именно здесь, в этом кресле, Яга проводила долгие вечера, когда не было заданий. Колдовала, паяла, ругалась, пила кофе и потихоньку создавала то, что позволяло ей оставаться Стражем в мире, который давно забыл, что такое настоящая магия.
Жила она в крошечной студии на окраине города, в мансарде старого дома, который чудом не снесли под очередную высотку. Дому было лет сто, не меньше, и он давно просил капитального ремонта, но то ли денег у города не было, то ли просто забыли. Ягу это устраивало — меньше любопытных глаз.
Всё, что там было, — это угол, отгороженный старой ширмой вместо ванной комнаты, небольшой стол с плитой и раковиной, маленький холодильник, гудящий так, будто вот-вот взорвётся, несколько крючков и полок для одежды, волшебных предметов и пачек дешёвых макарон. И маленькое круглое окно с видом на то место, где когда-то шумел её лес. Теперь там торчали строительные краны и каркасы новостроек.
Она медленно поставила чашку на стол, без единого звона. Кипящий чайник выкрикивал на плите свою тревожную песню, но она его не слышала. Взгляд её упал на полку, где между банкой с гречкой и свёртком сушёных трав лежал старый, почерневший от времени футляр. Внутри него, на чёрном бархате, покоилось нечто — линза «Ключ». Произведение искусства на стыке магии и хай-тека.
— Ах, оставь, — отмахнулась она, будто отвечая на невысказанную мысль ворона. — Ничего особенного. Обычный день. Обычный кофе.
— Обычных дней не бывает, — каркнул ворон, чистя перья на крыле. — Ты сама это знаешь лучше других.
— Ладно. Я просто прогуляюсь, разомну косточки.
— Надела бы другое платье, — не унимался пернатый критик. — Это теперь не в тренде. Ну, старая.
Яга фыркнула, натягивая поверх простого тёмного платья потрёпанный, но удивительно элегантный плащ, который помнил ещё те времена, когда моду диктовали не блогеры, а императоры.
— Я не слежу за трендами, — бросила она, уже открывая дверь. — Я и есть тренд.
Город встретил её гулом, грохотом и запахом бензина, который не мог заглушить даже привычный дух полыни, въевшийся в её волосы. Яга шла, слегка прихрамывая, привычно лавируя между спешащими людьми, которые не замечали ни её, ни того, что мир вокруг чуть толще, чем кажется.
Мимо, попискивая и сверкая синими огоньками, проехал квадратный робот-уборщик, старательно натирая тротуар до зеркального блеска. Яга проводила его взглядом — в прошлый раз она видела такую модель у Кащея, тот хвастался, что его "малыши" могут отмыть даже древнее проклятие с мраморной плиты. Правда, врал, наверное. Кащей вообще любил приврать.
Сверху, рассекая воздух с лёгким свистом, проплыло летающее такси — каплевидная машина цвета мокрого асфальта, без окон, с мягкой светящейся полосой по борту. "Молчун", кажется, их называли. Яга поморщилась — в её время транспорт если и летал, то только ступы, и ступы, в отличие от этих бездушных коробок, хотя бы умели выражать характер.
На перекрёстке ей пришлось притормозить — дорогу перебегала целая колонна роботов-доставщиков, нагруженных коробками с едой. Они суетились, толкались, пищали друг на друга, разбирая заказы. Один, самый мелкий, споткнулся о бордюр и рассыпал содержимое.
— Чую-чую чем-то пахнет. Русским духом? — пробормотала она себе под нос, усмехнувшись. — А, нет, кофейня, просто кофейня рядом.
Где-то вдали завыла сирена пожарной машины, и в небо взмыли сразу три дрона с красными крестами — летели тушить очередной техногенный пожар.
Город жил своей жизнью, сложной, шумной, напичканной технологиями до отказа. И Яга, странная женщина в старомодном платье, хромающая по этим улицам, казалась здесь чужой. Но только казалось.
Она задумалась, глядя вслед улетающим пожарным дронам, и совсем не заметила опасности. Из-за угла, взвизгнув электромотором, вылетел робот-курьер — угловатая коробка на колёсиках, увенчанная флагом доставки. Яга отшатнулась слишком поздно, споткнулась о бордюр и, понимая, что падения не избежать, зажмурилась.
Но вместо жёсткого удара об асфальт её подхватили сильные руки. Тёплые. Надёжные. С ароматом свежего кофе и чего-то ещё, вроде чистоты, стирального порошка, одиночества.
Она на мгновение замерла в его объятиях, прежде чем успела опомниться. Её горячее дыхание коснулось его гладко выбритой щеки, и она услышала, как он шумно вдохнул — то ли от неожиданности, то ли от чего-то другого. Из её груди вырвалось короткое, трепетное:
— Ах
Он машинально сжал её сильнее, словно боялся, что она исчезнет. На одно бесконечное мгновение между ними повисло что-то невидимое, но плотное, как если бы этого можно было бы коснуться. Может ток, искра или предчувствие.
А потом реальность вернулась.
— Всё хорошо, всё хорошо, я в порядке, — выдохнула она, высвобождаясь быстрее, чем он успел что-то сказать... — не волнуйтесь обо мне.
Она не подняла глаз. Не потому что была высокомерна или плохо воспитана — просто за тысячу лет она привыкла, что чужие лица не стоят внимания. Они мелькают, исчезают, ничего не значат. А она давно перестала цепляться за то, что всё равно уйдёт.
Выдернула руку, бросила "спасибо" на автомате и рванула дальше, даже не запомнив его лица.
И только через пару кварталов поймала себя на мысли: а ведь что-то в нём было...
Она тряхнула головой, отгоняя наваждение.
Да ладно, показалось.
Яга быстро умчалась прочь, нырнула в переулок и исчезла, растворилась в тенях, оставив после себя лишь запах дыма и старого дерева.
Алексей остался стоять на тротуаре, нелепо вытянув руки, будто всё ещё поддерживал воздух.
— Вот это женщина! — выдохнул он, не сразу заметив, что стоит посреди потока прохожих, которые обтекают его, как воду камень.
Он постоял так ещё несколько минут, не опуская рук. В течение дня он то и дело вспоминал этот миг — когда она, почти в его объятиях, так близко, касаясь дыханием его щеки, даже не посмотрела ему в глаза. Вообще не посмотрела на него. Словно он был пустым местом. Словно она видела сквозь него что-то другое, далёкое, страшное и прекрасное.