Мэй – Чернила и кровь (страница 72)
Коснувшись выбитой короны, Айден стянул перчатку с правой руки и, помедлив, положил ладонь на землю. Ему не требовалось это делать, чтобы ощутить ауру смерти, но именно земля хранила пролитую кровь, а вместе с ней и воспоминания.
Они нахлынули волной. Не в полной мере память Конрада, конечно же, но ощущение тоскливой боли, металлический привкус во рту и дыхание бога на загривке. Касание холодных пальцев, сжимающих сердце и заставляющих его биться медленнее.
Стиснув зубы, Айден не отстранился, позволил себе прочувствовать чужую смерть, а ей – просочиться внутрь. Он боялся, что эта волна собьёт с ног, как в первый раз на крыше, но сейчас она затапливала скорее мягко.
И была полной боли.
Она просачивалась в поры кожи, она шевелилась в земле, наползая щупальцами, она заставляла трепетать собственную магию Айдена. Спокойная безысходная боль, утягивающая в мёрзлую землю, которая могла быть в равной степени и могилой, и объятиями Безликого.
Сила Конрада была свежими весенними яблоками, но теперь это были разлагающиеся по осени плоды, покрытые влажной плесенью. И тонкое ощущение гнили, точно не от магии, но от чего-то другого. Что-то странное, но ускользающее, Айден никак не мог за него ухватиться, зарываясь пальцами в землю.
Рядом поднялась чужая сила, вплелась в его собственную, как при зачаровании. Но на самом деле разделяя эту боль, ауру смерти, это отчаяние, когда захлёбываешься кровью, смотря в небо и понимая, что его заслоняет Безликий, который откидывает капюшон, показывая лицо. Он смотрит тебе в глаза и сжимает сердце в последний раз, чтобы забрать душу.
Судорожно вздохнув, Айден распахнул глаза. Он сидел на земле, на его плечах покоились ладони Николаса, их силы переплетались, разделяя чужую смерть. Айдена некоторое время молчал, чувствуя спиной Николаса и его спокойствие – в этот раз он был основанием, страхующим и поддерживающим.
– Спасибо, – наконец пробормотал Айден и неловко поднялся.
Они уселись на лавку, Николас спрятал руки в карманы, но холодно ему не было. Связь расцепилась, так что снова возникла необходимость воплощать мысли в слова.
– Это ужасно, – пробормотал Николас. – Ты каждый раз так чувствуешь?
– Нет, обычно ауры смерти невесомые. Здесь смерть была другой. И это Конрад, мы слишком проросли друг в друга.
– Думаю, тебе надо было попрощаться.
Пока Николас не озвучил этого, Айден сам не знал, чего хотел, но теперь всё встало на свои места. Да, ему надо было попрощаться. Не тогда, в фамильном склепе с телом, а сейчас, когда сам Айден уже прошёл чуть дальше по собственному пути, когда вырвался из храма. Когда Общество привратников стало осязаемее, пусть пока и скрывалось в тенях, как призрак.
– Да, – согласился Айден. – Мне нужно было попрощаться с памятью. Отпустить его. Я не стану показывать тебе склеп, когда будем в столице, лучше покажу библиотеку или ещё что-то такое же живое.
– Буду рад, если однажды окажусь в столице и ты покажешь.
По связи ничего не колыхнулось, ни единой новой эмоции Николаса, но теперь Айден понял, что это ровная, спокойная грусть.
– Ты не хочешь в столицу? – Айден растерялся.
На губах Николаса мелькнула печальная улыбка, он поднял голову, но смотрел вперёд, на мёрзлый сад, на деревья за ними.
– Ты принц, Айден. Наследный принц. Из императорской семьи. Ты закончишь Академию и двинешься дальше. Тебе и связка не нужна будет, особенно теперь, когда никаких блоков не осталось. Поэтому, пожалуйста, не нужно мне рассказывать о светлом будущем. Об этом было приятно немного помечтать, но лучше не думать, что это правда.
Айден опешил. Он попытался прощупать по связи, но ощутил что-то вроде безликой растерянности. Николас не строил определённых планов на будущее. Не потому, что ему было всё равно, а потому, что он боялся что-либо загадывать и не рассчитывал на действительно яркие перспективы. Не видел их или не считал, что они в принципе могут его коснуться.
– Ты не веришь мне? – эта мысль неприятно кольнула Айдена, хотя он точно знал, что всё не так. – Я что, похож на Байрона?
– Ты другой. А вот я тот же. Если пока ты во мне не разочаровался, это не значит, что так и будет.
Айден не знал, что ответить, а по связи Николас внезапно резко закрылся. Айден ещё уловил ощущение уязвимости, но потом скрылось и оно.
Поднявшись, Николас ровно сказал:
– Увидимся позже.
Айден остался в одиночестве сидеть рядом с местом смерти Конрада, пока окончательно не замёрз. Тогда на одеревеневших ногах тоже двинулся к Академии.
Сначала он злился на Николаса, потом стал думать о брате, а позже осознал, что понимает Николаса. Конрад тоже всегда говорил, что Айден сможет уйти из храма, если захочет, что его магия ведёт себя лучше, и это наверняка вопрос времени. Айдену нравились эти мысли, но всерьёз он им никогда не верил. Потому что прекрасно понимал, как жестоко будет разочароваться потом, принимая очередную ступень посвящения в храме и зная, что все те рассказы были прекрасной ложью. Конрад верил в неё, но Айден поверить всегда боялся.
У него ведь когда-то была устроенная уютная жизнь. Пока его магия не начала вести себя хаотично. Пока вместо лицея, в который он рассчитывал поступить, его не отправили в храм. Как после этого можно было верить Конраду? Пусть тот говорил искренне, но он не понимал, что именно потерял бы Айден, если поверил, а потом разочаровался. Насколько это сломило бы его.
Поэтому Айден мог понять Николаса.
Но в одном тот точно прав: Айден – наследный принц. А значит, он может приказывать, умеет брать ситуацию в свои руки и управлять ею. Он не позволит Николасу на зимние каникулы вернуться в поместье. Ни за что. Если потребуется, Айден сможет защитить его и от отца, и от самого себя, и даже от убеждений, которые слишком проросли в его голове.
Конрад мёртв. Айден ещё вывернет нутро из этого Общества привратников. Но Конрад мёртв – и его стоит отпустить. Подумать о себе самом и о живых. О Роуэне, которому нужна поддержка, о Николасе, который готов разделить боль, не требуя ничего взамен.
Насмешкой над его мыслями о живых в коридоре показался силуэт. Остановившись, Айден смело посмотрел на него:
– Чего ты хочешь?
Призрак не исчез. Он поднял руку, и задравшийся рукав сюртука обнажил старый уродливый шрам.
Мальчик со шрамом. Основатель Общества привратников. Хэмиш Харгроув.
– Чего ты хочешь? – повторил Айден тверже. – Я слушаю тебя.
Рука призрака дрогнула, и он поманил за собой. Не исчез, а повернулся и заскользил по коридору. Айден медлил всего мгновение и устремился за проводником. В кои-то веки он не сомневался и не боялся. Он дал призраку имя, и из страха тот превратился в обычную фигуру, отголосок когда-то жившего Хэмиша.
Он являлся ему так долго, но Айден не был готов за ним последовать. Узнать, что он хочет. А может, и понять то, что этот призрак покажет.
Они углублялись в старые коридоры Академии в том крыле, где обычно никого не было. Где-то здесь рядом комната их поэтических собраний. Призрак вывел почти к ней, но остановился в том же коридоре у другой двери. Она оказалась не заперта.
Зачарованные лампы почти разрядились, но импульс магии всё же дал слабый свет. Призрак замер у сундука, а потом исчез. Оглядевшись, Айден понял, что эта небольшая комната представляет собой склад той учебной аудитории дальше по коридору, где они собирались поговорить о поэзии. Совсем рядом с их местом!
Шкафы, пыльные чучела, составленные вместе кресла. Сундук был массивным, но небольшим – труп в таком не спрячешь, скорее старые учебники. Он тоже оказался не заперт, подняв крышку, Айден действительно увидел книги, среди них лежала тетрадь. Новая, спрятанная здесь.
Покрутив её в руках, Айден открыл первую страницу и замер: аккуратным почерком там значилось имя Байрона Уэлтера и год, тот самый год, когда он поступил в лицей. Быстро пролистнув, Айден увидел даты и ровные строчки.
Дневник! Это дневник Байрона! Похоже, он его спрятал, а призрак почему-то решил показать Айдену.
Хэмиш Харгроув. Он ведь родственник Николаса. Может, его появление никогда и не было связано с Айденом. Ведь когда Николас уезжал в поместье, призрак тоже не появлялся. Только в те моменты, когда Николас здесь. Но его не видел никто, кроме Айдена – потому что только у него сила Равенскортов, только у него сила теней и Безликого. Может, и Роуэн его видел? Поэтому его так волновал мальчик со шрамом?
Но никто из них не понимал, что Хэмиш Харгроув всегда хотел показать дневник. Может, в нём и есть что-то об основанном им Обществе привратников, но Айдену казалось, Хэмиш больше защищает своего потомка. По-своему заботится о нём.
Айден ведь хотел понять. Хотел помочь Николасу. А сделать это можно, только зная всю правду. Возможно, даже ту, о которой не подозревает сам Николас.
Сдвинув лампы, чтобы они давали больше света, Айден уселся на продавленное кресло и открыл первую исписанную страницу.
27. Дневник