Чем больше он не доверяет окружающим, тем больше доверяет мне.
Проклятый Саттон! У меня голова пухнет от его теории магии! Но я стараюсь, нужно хорошо сдать выпускной экзамен первого года. Это мой пропуск к магам. Отец чётко дал понять, что от меня ждут именно такой карьеры и любая другая будет неприемлема. Оба старших брата работают при дворе, а среди магов своих людей нет. Отец раздражён, что не может контролировать ни Кейнов, ни Круг.
Сегодня был обряд в храме, куда согнали всех лицеистов. Нудная церемония, а от статуи Безликого у меня всегда мороз по коже. Нас впервые благословили, и после этого Николас весь вечер чихал, чесался, а потом у него покраснели и начали слезиться глаза. Я даже испугался.
Пошли к лекарке, она сказала, это всего лишь аллергия. Николасу пришлось мыться в купальнях, зато мне это дало время прийти в себя, собраться с мыслями и не сдрейфить.
Когда он вернулся, я предложил свой собственный ритуал. Как мы вычитали в одной книге, порезали пальцы, смешали кровь и поклялись в вечной дружбе. Я чуть было не хихикнул, а вот он был предельно серьёзен.
Мы начинаем усиленную магическую подготовку, а Линард написал мне подробный план действий, велев сжечь письмо. Начинать – если, конечно, я уверен, что Николас не пойдёт к кому-то ещё советоваться или спрашивать о происходящем.
Я в этом уверен.
Не сомневаюсь, что Николас никогда бы не пошёл к другим людям решать свои проблемы, он привык делать это сам. Тоже слабость, которую я заметил. Его слабость, которую можно использовать против него.
С утра Николас подскочил в последний момент, как и я. Пока я натягивал форму, он искал свою, и я видел, как росло его раздражение. Выждав нужное количество времени, я заметил:
– Ты вчера отнёс её в корзину для стирки.
– Не относил!
– Отнёс. Я ещё запомнил, потому что обычно ты этого не делаешь.
Он пошёл проверить и, конечно же, нашёл форму в корзине для стирки. Ночью я специально ждал, когда он уснёт, чтобы тихонько положить её туда.
Договорились вечером поработать над докладом в библиотеке. Когда Николас явился в восемь вечера, я посмотрел недовольно и заявил, что жду его уже целый час.
– Ты пришёл раньше? Договорились же в восемь.
– Нет, мы говорили о семи часах.
– Да нет же!
– Видимо, ты неправильно запомнил время встречи.
Я старался.
Повесил на стену картину, которой раньше не было, и уверял Николаса, что она висела тут всегда.
Постоянно менял местами привычные вещи, особенно на столе и в ящиках.
Убеждал его, что он услышал или запомнил что-то неправильно. Один раз он даже поймал меня на лжи, на что я оскорбился:
– Мне больно от того, что ты мне не доверяешь.
Однажды мы разговорились о будущем. Я не стал скрывать, как хочу заниматься магией. Пусть занятия Саттона не давались мне так легко, но мы прощупывали связь, и я оказался неплох в этом. Саттон утверждает, что я из тех людей, у кого вряд ли может быть идеальная связь, зато я хорошо контактирую почти с любым магом, и всё зависит только от меня.
С Николасом мы тоже пробовали колдовать вместе. Я слышал о том, что в таких случаях хорошо ощущаются эмоции друг друга, а если связь идеальна, то можно почти мысли читать. К счастью, у меня такого нет, мне бы не хотелось, чтобы кто-то копался у меня в голове. Николас пару раз явно пытался прощупать, но я не пускал дальше необходимого.
В лицее есть парочка идеальных связей, колдовать у них получается, конечно, проще, но ради этого я бы не стал допускать кого-то к своим эмоциям. Хватает и поверхностных. Зато удобно знать, когда в голове Николаса царит смятение.
О будущем он сказал, что пока даже не думал об этом. Главное, не возвращаться в поместье.
– Это точно не грозит! – рассмеялся я. – После Академии всех нас ждут важные должности. Но я хочу обязательно при дворе. Может, и тебя сочтут достаточно подходящим.
– А почему нет?
– Николас, ты так часто нарушал правила, что я сбился со счёта, сколько раз ты сидел за штрафной партой.
– Из-за ерунды!
– Но нарушений было много. Они заносятся в личное дело.
Спорить с этим он не мог. Ему приходилось сидеть и на хлебе с водой, что считалось самым суровым наказанием, помимо исключения.
– Ну и ладно, – заявил он. – Меня устроит уехать куда-нибудь подальше!
– Рад, если так. Только, Николас, пожалуйста, будь аккуратен хотя бы сейчас. Я хочу нормально сдать экзамены, не втягивай меня в свои приключения. Мне нужна незапятнанная репутация.
Он вскинул брови с насмешкой:
– Ты обвиняешь меня в том, что тоже нарушал правила?
– Я бы никогда не стал тебя ни в чем обвинять. Но это ты вёл меня за собой и не думал о последствиях.
Отец написал письмо, вызывая на выходной домой. Он бесится из-за Хьюго, который вообще исчез на несколько дней. Линард его нашёл в какой-то курильне, притащил домой. Отец заявил, что Харгроув опять пытался влезть в его дела с недвижимостью. Линард дал мне флакончик и заявил, что пора переходить к последнему этапу. Успеть до экзаменов.
– Но мне же их сдавать с Николасом, – удивился я.
– Ты можешь сдать их с кем угодно.
Линард предупредил, чтобы больше капли я не добавлял. Да я же не дурак! И не хочу навредить.
Вечерами мы пьём чай, обсуждая поэзию, так что добавлять по капле не проблема. В первые ночи ничего не происходило, но сегодня, когда я встал, Николас уже проснулся – невиданное для него дело в такую рань! Объяснять ничего не стал, только буркнул, что плохо спал. Что ж, пузырёк ещё почти полный.
Всю неделю снадобье не давало Николасу нормально спать. Он ходит раздражённый, бесится из-за всего и засыпает в самых неподходящих местах. Вчера он задремал на занятии мистера Фостера.
Конечно, Николас никому не говорит, в чём проблема, да и сам, конечно, не понимает. Он даже мне только коротко сказал, что плохо спит.
Сегодня начались проблемы с магией. Линард объяснял, что позже магию уже сложнее пошатнуть, но у нас она только формируется, так что он и отец сочли, что это самый доступный способ нанести удар по Харгроуву: если его единственный сын взорвётся дикой магией и станет бесполезным иссохшим, это сильный удар по репутации.
Поэтому я так старался до этого. Убеждал Николаса, что проблемы у него в голове. Что он воспринимает окружающий мир искажённо. Модная в поэзии тема безумия! Он же хочет быть поэтом.
Я теперь постоянно ношу амулет, который выдал Линард. Он зачарован на защиту от дикой магии, но Николасу я, конечно, ничего не сказал и не показал. А он не обратил внимания на мой новый перстень.
Сегодня он сдался и пошёл к лекарке. Она выдала ему снотворное зелье, но я знаю, что с моими каплями оно не возымеет действия.
Наоборот.
Честно говоря, я думал, что к нынешнему дню всё закончится, но он оказался крепче, чем я думал.
Почти неделю ему снятся кошмары, он толком не спит, ходит, как призрак. Магия ведёт себя непредсказуемо, Саттон на занятиях злится, но Николас упорно никому не рассказывает, что не так. Да и ему в голову не приходит, что его проблемы со сном могут происходить не от него самого.
Я неделями подготавливал почву. Все эти детали, о которых он как будто забыл, появляющиеся на стенах картины, которые точно были тут. Всё это заставляет его думать, что проблема у него в голове, что магия попросту неустойчива.
Я должен признаться хотя бы тут в том, о чём точно никогда не расскажу Линарду.
Когда капель осталось чуть меньше трети, я прекратил их подливать. Я думал, всё закончится быстро, он долбанёт дикой магией, его заберут домой. Он даже после этого сможет уехать куда-нибудь на границу в армию. Не то чтобы его будущее так изменится.
Но я не могу, не могу, не могу! Это оказалось сложнее, чем я думал. В рассказах Линарда всё было так легко и понятно. Но в настоящей жизни оказалось, что я буду видеть это каждый день. Как он даже не понимает, что происходит.
Его мысли часто путаются. Он больше не пьёт снотворное, но не пошёл к лекарке. Я тоже не добавляю капли, хотя мог бы – вечерний чай зачастую единственный приём пищи за весь день, который он не пропускает.
Но уже ничего не исправить, можно только довести до конца.
Прости, Николас, но если нужно выбирать между тобой и уважением собственной семьи, я выберу последнее.
В столовой я стоял вместе с Аароном, делился опасениями и заявил:
– Я боюсь, он на грани срыва.
Аарон смотрел за мою спину, и я знал, что Николас как раз должен был подойти. Он точно слышал, что я сказал. Но позже за день не упомянул об этом. Надеюсь, он хотя бы понял, что я имел в виду. Его магия то и дело срывается сырой, но взгляд иногда такой пустой, как у спящего на ходу.
Вечером он сидел и тёр виски, я так понял, у него постоянно болит голова, но я счёл нужным заметить:
– В тебе что-то не так. В тебе есть что-то неправильное.
– Отвали, а, – прошипел он.
