Мэй – Чернила и кровь (страница 27)

Вспоминай обо мне – в самые тёмные часы перед рассветом. Вспоминай, и я буду рядом, преклонив колено. Потому что куда же ещё мне идти? Мой путь сворачивался петлёй на шее, и я думал, он приведёт только во тьму. Я не знал, что в этой мгле меня будешь ждать ты.

Солнце окончательно зашло, погружая кладбище в сумрак. Когда Николас закончил, ещё какое-то время стояла тишина, и Айден знал, точно знал, то ли благодаря чутью, то ли тому, что их энергии и правда отлично сочетались, позволив выстроить лёгкую связь, позволявшую ощущать некоторые вещи.

Это были стихи, которые написал Николас. И никому не показывал, потому что они слишком личные, наполненные стремлениями и желаниями, которые он хотел, но не мог воплотить. Не то, что набрасывал на бумаге и дарил девушкам или небрежно отдавал за шоколадки. Это была та самая поэзия, ради которой они собирались. И эти строки существовали только в голове Николаса, не доверяемые чернилам – их можно писать только кровью. Они – зыбкий дым от горящих по осени листьев.

Николас не до конца отшлифовал их, но, произнося вслух, расставлял все слова на свои места, а недостающие строки появлялись сами собой. И он доверил их сейчас.

Хотелось сказать, что это красиво, но любые комментарии звучали бы плоско и неуклюже после таких строк. Николас тряхнул головой и широко улыбнулся, сам разряжая обстановку:

– Зато я вот знаю, что должно быть написано на моём надгробии. «Поэт, маг и то ещё разочарование».

Он спрыгнул с камня, чуть не навернувшись в полную воды могилу, и снова оглушительно чихнул. В сгущающемся мраке его пальто сливались с тьмой, зато бледное лицо, светлые волосы и рубашка отчётливо выделялись ярким маяком.

– Холодно, – сказала Лидия, ёжась. – Я бы уже пошла внутрь. Где наши опаздывающие?

На Роуэна и Кристиана они наткнулись, когда выходили с кладбища, и всю дорогу до Академии слушали их сбивчивые объяснения, которые сводились к тому, что они слишком увлеклись алхимией. Точнее, «увлеклись» – неверное слово. Основы алхимии у них в лицее только начинались, и они попросту никак не могли решить задачки, которые сдавать нужно уже завтра.

Начал накрапывать дождь, когда они подходили к дверям, чтобы скрыться в Академии. Вокруг густилась тьма, но Айдену она казалась уютной.

11. Внутри меня оранжерея, полная призраков

Запертые комнаты получили такое название, потому что Академия действительно закрывала некоторые помещения и запрещала туда заходить. Студенты начали представлять места, где кого-то убили, спрятанные тайные книги и остатки вычерченных кругов после незаконных ритуалов.

Правда оказалась прозаичнее: Запертые комнаты не использовались, поэтому закрытые двери обозначали, что слуги не заходят туда на уборку. Только во время большой дважды в год.

– Так что эти комнаты и вправду стали тайными, – сказал Кристиан, пока Роуэн копался в замке. – Идеальные места для встреч, вечеринок, практики магии.

– Убийств! – вставила Лидия.

Айден не понимал, это шутка или вправду за дверьми Запертых комнат может твориться что-то страшное. Николас буркнул:

– Бездна, да какие убийства! Одно такое, и Академию прикроют.

– Поэтому они остаются тайными, – многозначительно сказала Лорена.

Что вряд ли было правдой. В Академии учились дети дворян, они бы не исчезли незамеченными. Хотя воображение Айдена уже подкидывало ему возможные развития событий: как тело топили в озере (пусть Айден и не представлял, сколько до него идти и как дотащить туда труп), как потом скрывали пропажу, а позже сама Академия старательно прикрывала убийцу, ведь это такое пятно на репутации!

Может, ему тоже стоит начать писать. Если не стихи, то хотя бы рассказы. Айден подозревал, они будут скорее тоскливыми, нежели увлекательными.

Вскрытый замок щёлкнул, приглашая в комнату.

За окном шелестел дождь. Лидия зажгла зачарованные лампы, дававшие ровный, но приглушённый свет – чары давно не обновляли. Нашлось и несколько обычных ламп и даже канделябров со свечами. В ход пошло всё, так что вскоре по всей комнате светились огоньки, рассеивая сумрак.

Наверное, когда-то здесь был кабинет преподавателя по натурализму из лицея. В огромном шкафу за стеклянными дверцами громоздились чучела мелких зверьков и птиц под прозрачными колпаками, сложенные в скелеты косточки на гибкой проволоке и бабочки, пришпиленные булавками к мягкой ткани.

Стены покрывали обои, то ли потемневшие от времени, то ли всегда бывшие такими, с грязно-бежевыми стилизованными цветами. В окружении чучел птиц на стене красовалась бычья голова, взиравшая на всех стеклянными глазами.

Пока Лорена и Лидия зажигали огни, Айден так и стоял, замерев и уставившись на внушительную голову с расходящимися в стороны рогами. Думал, ему станет неловко от зрелища, напоминавшего о жертвенных быках храма, но на самом деле было уютно.

Кристиан и Роуэн выглядели как лицеисты, которые действительно до последнего решали задачки, а потом спохватились, накинули форменные пиджаки и скорее побежали на встречу. Вокруг Кристиана по-прежнему переливалась аура печали от потери, а Роуэн периодически косился на Айдена, но в основном молчал.

Они подвинули диваны, чтобы стояли друг напротив друга, а между ними низкий резной столик, на который Николас положил коробку с шоколадками и томик стихов. Скинув пальто и засучив рукава, он занялся камином.

В этой части Академии действительно было прохладно – или вода из горячих источников в трубах не справлялась с обогревом, стоило пойти дождям.

– Перед приездом студентов все Запертые комнаты убирают вместе с остальными, – пояснил Николас. – Камины тоже чистят. После середины зимы проводят ещё раз большую уборку.

– А дрова?

– По-тихому тащим из поленницы Академии.

Им не пришлось, немного дров лежали в аккуратной корзинке рядом с чугунной решёткой. Каминный портал был деревянным, простым и невычурным. Без единого узора.

Проверив тягу, Николас уложил сухой мох, веточки и поленья. Хотя свечи зажигали обычными спичками, которые находились в каждой комнате, камином Николас решил заняться с помощью магии.

Он вытянул руки, блеснул браслет в виде кинжала. Крутанул запястьями и сделал короткое движение пальцами, направляя магию во вспыхнувший трут.

Такому обучали на первом курсе лицея, превращать сырую силу в огонь, воду – простейшие элементы. Магия должна иметь форму, это базовое правило. Вот такая грубая сила считалась дурным тоном. Отчасти потому что с камином не страшно, но если обратить всю силу в огонь, то можно очень быстро стать иссохшим.

– Выпендрёжник! – фыркнула Лидия.

Айден замер. Дуновение магии Николаса было лёгким, но ощутимым. Никакого прозрачного чистого воздуха, прохлады или свежести. Айден впервые почувствовал магию Николаса, и она не походила на ожидание.

Что-то густое, плотное, с металлическим оттенком. Кровь, слишком долго хранившаяся в закрытой бутылке.

– Главное, не колдуйте тут вдвоём, – заявила Лидия. – У Саттона ваша магия выглядит впечатляюще, но у меня от неё мороз по коже.

Неудивительно! Если у самого Айдена сила ощущалась как земля после дождя и многим казалось могильной. Особенно вместе с его тенями.

Выпрямившись на фоне разгорающегося камина, Николас спокойно опускал засученные рукава и поглядывал на Айдена. Наверняка специально выпустил магию, чтобы показать её.

Айден взгляд не отвёл, но с удивлением подумал, что металл и кровь шли Николасу лучше, чем свежий воздух. Николас не был ветреным. И лёгким тоже не был.

Кристиан и Роуэн уселись на одну софу, Николас пристроился на подлокотнике, хотя места ему бы хватило. Лидия рядом с Айденом, и аромат её цветочных духов щекотал нос. Лорена с Лидией.

– У меня кое-что есть, – объявил Кристиан.

Он достал из-за пазухи металлическую фляжку и пояснил специально для Айдена:

– Это напиток из родной страны моей матери. Здесь такого нет.

Его мать с Новых территорий, за которые много лет велись споры с Танским княжеством. Сейчас земли формально принадлежали Мархарийской империи, отец Кристиана был одним из тех, кто закончил этот конфликт. Его жена формально называлась леди Калверт, но высшее общество с опасением относилось к чужачке. Тем более после истории с мужем, практиковавшим запретные ритуалы.

Вскинув фляжку, Кристиан провозгласил:

– За тех, кого мы потеряли… и за тех, кого обрели.

Он пригубил и передал Роуэну. Тот, зажмурившись, сделал несколько глотков. Распахнул глаза и глянул на Айдена. От него фляжка пошла по кругу Николасу, но смотрел Роуэн только на брата.

Айден точно знал, кого он потерял. Вокруг принцев с их магией не задерживалась аура чужих смертей, но если бы могла, то одинаково касалась затылков руками Конрада.

Едва пригубив фляжку, Николас передал её Айдену. Узоры из цветов вихрились по всей металлической поверхности и тоже не были имперскими. Возможно, не только содержимое, но и сама фляжка досталась Кристиану от матери. Рассматривая изящно вырезанные лепестки, Айден огладил их подушечкой большого пальца, любуясь в свете свечей.

– Передавай уже, – нетерпеливо сказала Лидия. – Первый круг по быстрому глотку, а дальше любуйся сколько хочешь.

Оставалось надеяться, что это не танский эликсир, способный открывать прошлое и будущее. Учёные не сходились в едином мнении, многие считали напиток в принципе легендарным, другие утверждали, что это священная вещь, которая не выходит за границы княжества.