Мэтью Хьюз – Книга магии (страница 85)

– Намекаете, что вы необычайно изобретательны.

– Всего лишь перечисляю возможности.

– В вас сейчас скорее говорит обида, а не жестокость.

– Я же шпионка, – сердится она. – Откуда вам знать, о чем я думаю, что чувствую или как поступлю.

– Ну так расскажите, – в его странных глазах мольба. – Что же вы собираетесь делать?

– Мексика, – говорит она.

Ей следует собраться с мыслями, чтобы не сказать лишнего. Она многим рискует. Но он терпелив.

– Я знаю людей… тех, которые помогут нам добраться до Мексики.

«Нам» – рискованное слово. Он обратил внимание. Не понравится ему ее предложение, тоже ничего. Ничего хорошего, но нормально.

– Что нас ждет в Мексике?

Она облегченно выдыхает. Он тоже сказал это слово.

– Не много, – признает она. – Но Мексика недосягаема для обоих наших правительств. Вас не съедят, а меня не будут преследовать за неповиновение. Оттуда мы сможем поехать куда захотим. В Южную Америку, Азию. Может, даже в Европу. С нашими навыками мы везде устроимся. Не пропадем. Как-нибудь выкрутимся.

Он словно взвешивает все «за» и «против».

– Ваши знакомые… Что они возьмут за труды? С наличными у меня туговато.

Она не колеблется ни секунды.

– Два пальца.

Он слегка бледнеет, но ей не приходится объяснять, что лучше пожертвовать двумя пальцами, заряженными магией, чем всем телом.

– Им все равно, какая рука, какие пальцы, – успокаивающе добавляет она.

Она снова смотрит на его руки, и у нее кружится голова. Он, ни говоря ни слова, позволяет ей себя спасать. Она берет его за руку и ведет в спальню.

Агнес сидит, откинувшись на подушки, рядом с Себастьяном. Он тихо посапывает. Она смотрит в огромное, во всю стену, окно. Слышит шум города, пробуждающегося у подножия холма, гудки судов, рынды на баржах и шум пенящихся волн.

Каждая миля извилистого канала между Голливудом и Тихуаной может обернуться ловушкой. Перед казнью без какого-либо судилища Агнес подвергнут пыткам и допросам. А Себастьяна… Агнес не может представить себе, сколько раз можно препарировать остеомага, не давая ему умереть.

И она придумывает план. Ей не на кого положиться. У нее нет денег. Но она многое умеет, знает, чего хочет, а это даже лучше наличных. Она сумеет выжить. Выберется из скотобойни сама и прихватит с собой Себастьяна. А потом будь что будет.

Агнес замечает пару птиц, кружащих высоко над холмом. Что‐то великоваты они для чаек или ястребов. Может, кондоры? Форма какая‐то необычная, несоразмерная. Она видит у них человеческие черты, когда птицы оставляют свою орбиту и резко пикируют к окну.

Агнес мгновенно сбрасывает простыни, хватает валяющиеся на полу джинсы, выхватывает из кармана складной нож и щелкает лезвием.

Налетчики врываются через окно.

У обоих серовато-розовая кожа, круглые карие глаза с красным размытым ободком, крылья волочатся по полу. Они отряхиваются, и осколки стекла градом разлетаются во все стороны.

Себастьян вскакивает, прикрываясь подушкой. Он втягивает носом воздух, принюхивается.

– Эти не местные.

– Нет. Кажется, из моих краев.

– Что вам надо? – спрашивает их Себастьян.

Агнес разбирает смех.

Когда в окно вламываются чудовища, совершенно ясно, чего им надо.

Один из пришельцев стряхивает с крыла стекло, надменно задирает подбородок, изо всех сил стараясь придать себе угрожающий вид. Наверняка из чинуш.

Цок-цок-цок по крыше, и на узком карнизе появляется волк. Он осторожно обходит разбитое стекло и прыгает в спальню. Агнес была права. С тремя полностью сформировавшимися головами он великолепен.

– Карл, что все это значит? – спрашивает Себастьян.

– Карл? – недоверчиво переспрашивает Агнес. – Его зовут Карл?

Три головы синхронно кивают.

– Да. А вы вовсе не Агнес Сантьяго, а Агнес Вальдес.

Есть лишь один способ узнать ее настоящее имя.

– Вы работаете на северян?

– Не может быть, – говорит Себастьян. – Я изучил его личное дело от корки до корки. Его свидетельство о рождении. Он родился на Двадцать девятой Палмс. Всю жизнь прожил в Южном Королевстве.

– Я здесь не для того, чтобы рассказывать о себе, – рычат в унисон все три головы. – Я руковожу операцией.

– Что‐то я ничего не понимаю, – признается Себастьян.

– Он явился проверить, как я выполняю приказ, – поясняет Агнес, не отводя глаз от волка. – Если я ослушаюсь, он исполнит его сам. И со мною разберется. Я правильно понимаю?

– Да.

– Что вам пообещала мантикора? Какую выгоду?

Агнес надеется, что, пока они разговаривают, Себастьян придумает какой‐нибудь волшебный трюк. Две птицы и волк в придачу – ей одной не справиться.

Но Себастьян ничего не придумывает. Он все так же, в ступоре, прикрывается подушкой.

Агнес оборачивается к нему. Перехватывает половчее рукоять ножа.

– Ну, спасибо за ночку, неплохо повеселились.

Внезапный бросок – и нож попадает птице-человеку точно в глаз с тупым звуком, словно прокололи замороженную сливу.

Будь это человек, лезвие рассекло бы клиновидную кость за глазницей и вошло бы в лобную кору мозга. Но в анатомии птиц Агнес не сильна, тем более в гибридах. Поэтому она достает нож, припрятанный под матрасом, и посылает его в горло человека-птицы.

Второй налетчик, вполне понятно, колеблется. Только что женщина безо всякой остеомагии убила его напарника. Это его губит. Агнес выигрывает достаточно времени, чтобы достать очередной нож из ботинка и ударить жертву между глаз. Непрошеный гость пронзительно вскрикивает и вываливается из окна. Агнес не слышит ожидаемого стука: у человека-птицы кости полые и он легкий.

Волк бесстрастно наблюдает за происходящим. Не его драка. Есть возможность оценить противника и как следует его вымотать.

Агнес касается коронки кончиком языка. У зуба металлический привкус, как у пули. Агнес выламывает зуб, челюсть пронзает острая боль. Она выплевывает его, целясь волку в сердце. Керамика рассыпается, как ей и положено, молотый клык василиска пенится и шипит на волчьей груди. Волк корчится от боли, завывая в три глотки. Серый мех стремительно желтеет, ржавеет и отваливается безобразными ошметками, обнажая розовую плоть.

Но волк не падает, не умирает. Он, рыча, кидается на Агнес. Его когти впиваются ей в руки, что‐то острое пропарывает ее ногу. Навалившаяся туша сдавливает ей грудь, и вместо крика выходит хриплое сипение. В шею вонзаются волчьи зубы, прокусывают горло, смыкаются, дергают…

Ее лицо обжигает волна жара. Огонь необычен, он подчиняется другим правилам. Он идет из самого ядра Земли, расплавленный камень, жидкое железо. Это сердце дракона. Его сущность. Это магия, и исходит она от Себастьяна. Он испепеляет мир.

Кафельная плитка приятно холодит обнаженную кожу Агнес. Она очнулась на полу в ванной, над ней склонился Себастьян. Она пытается приподняться, но голова тяжелая, и сил не осталось. Малейшее движение причиняет такую боль, словно под кожей вспыхивают тысячи спичек. Агнес ощупывает горло, с удивлением обнаруживая неповрежденную плоть. Волк когтями порвал ей нервы и сосуды, вспоминает Агнес.

– Волк? – хрипит она.

– Те угольки, что от него остались, я залил водой, еще пожара здесь не хватало, – отвечает Себастьян. – А потом… Я убрал его останки.

– А почему я не «останки»?

В ее горле словно застряли рыболовные крючки.

– Гидра.

Отрежьте гидре голову, и на ее месте вырастет другая. Бесценная восстанавливающая магия, которую Себастьян потратил на Агнес.

– Итак, – рассуждает он, сидя около нее на полу. – Север хочет моей смерти, волк каким-то образом с ними связан. Его даже защитили от клыка василиска. Здесь такое не практикуется.