Мэтью Хьюз – Книга магии (страница 60)

– Мои сестры ждут. Его нужно разбудить, – сказала она.

Ее звучный голос был полон холода: именно так, наверное, и должен звучать голос звезды.

– Он – это тот, кого я видел? Комета?

– А, так ты видел его?

Кажется, ее это обеспокоило.

– Значит, его тень уже здесь? Тогда все вокруг в огромной опасности.

Я хотел было уточнить, что это за опасность, но мне не позволила гордость.

– Его тень?

– Да. Мы скоро увидим его.

Она приподняла подол платья, переступая через кочку. Земля здесь была болотистая, покрытая тонким слоем льда.

– Не беспокойся. Мы почти вышли на дорогу.

Я не понял, что она имела в виду; в моем мире ничего похожего на дорогу в этом месте быть не могло. Но, вообще-то, мы сейчас были не в моем мире… И, как только пересекли поле, сквозь отверстие в изгороди я увидел мерцание камня. Это оказалась длинная дорога, обрамленная по краям серебристым пламенем и идущая из ниоткуда прямо к высокой башне. Башня напоминала нормандский донжон: круглая и приземистая, как нахохлившаяся на ветке сова.

– Так это здесь твои сестры… живут?

– Это место мы создаем, когда в нем есть нужда.

Она ступила на камни дороги, потянув меня за собой. Звук наших шагов походил на удары молота. Дорога была не из камня, как мне показалось сначала, а из металла, похожего на затвердевший лунный свет. Когда мы приблизились к башне, я понял, что она из того же вещества.

– Вы строите из света? – удивился я.

– Мы – звезды.

От нее пахло шалфеем и снегом.

Решетка на входе поднялась; башня еле заметно вздрогнула. Мы прошли прямо в центральный двор, и там нас действительно ждали сестры Спики: духи звезд Бехениан. Они стояли полукругом: перешептываясь, столпились тесной кучкой Плеяды, все в серебре; держала в руке чертополох Альдебаран с рубинами в волосах; смеялась Капелла, в лазурном шелке, расшитом сапфирами. Как и их названая сестра Спика, все они были лишь похожи на людей, но за масками обычных женщин скрывалось нечто, превосходящее всякое воображение. Впервые за долгие годы я от стеснения не мог вымолвить ни слова. Под тяжестью их взглядов я снова почувствовал себя школьником.

Одна из звезд Бехениан выступила вперед. Она была одета в лазурь и золото, а в руках держала веточку можжевельника. Судорожно припоминая соотношения из трудов Агриппы, я решил, что это Сириус. Ее звезда висела прямо над головой, по пятам следуя за Орионом. Звезды ее сестер вращались вокруг нее, но в их небесный хоровод вступил новый участник, появившийся в небе над мрачными вершинами холмов, кажущихся отсюда выше, чем раньше.

Комета приближалась. Акияма – Маки промелькнула рядом с Арктуром, и сама звезда в красно-зеленом платье, расшитом яшмой, вышла вперед. Комета походила на яркую серебристо-золотую бусину на ткани неба. Теперь она, должно быть, видна и на Земле.

Мы должны встретить его.

– Под «ним» вы подразумеваете комету?

Мы должны сопроводить его.

– А если не сопроводим – что случится?

– Он близко, – сказала Спика. – Но он все еще не пробудился.

Именно в этот момент в голове моей раздался голос коллеги, доктора Робертса, произнесший: «Действительно, очень близко».

– Все же его тропа ведет его мимо Земли, – заметил я.

Он все еще не пробудился: что ж, это буквально так и было. Как только комета, этот шар из грязи и льда, несущийся сквозь космос, приближается к солнцу, тепло светила заставляет газы испаряться с ее поверхности, образуя своеобразный шлейф.

– Он в пути уже давно, – сказала Спика. – Он спит и видит сны.

– Что может сниться комете?

– Защита. Холод глубокого космоса или холод смерти. Его ледяная сущность видит сны, не желая просыпаться.

– Он опасен, когда видит сны? Потому, что он… что?

Я никогда не считал, что кометы – врожденное зло.

– Пытается защитить себя во сне?

– Да. И если он не проснется достаточно быстро, он может сойти со своей тропы и опасно приблизиться к миру. Ему нужен пилот, – объяснила звезда. – Ты станешь его пилотом.

– Я никогда… – я замолк.

Потому, что я уже бывал там, на ледяной поверхности Акияма – Маки. В некотором роде моя нога ступала на нее.

– А я… умру? Если отправлюсь туда?

В прошлый раз не умер. Но лучше все-таки уточнить.

– Ты не должен умереть. И тебе помогут, – заверила Алгол.

Она протянула ко мне руку, укрытую рукавом из золотой ткани, и ей в ладонь скользнула саламандра, с хвостом, закрученным как у кошки.

Я пойду с тобой, заявила саламандра, посланница солнца.

– Почему вы сами не можете пойти? – спросил я у Алгола.

Она с грустью посмотрела на меня.

Между звездами и кометами нет особой любви. Они летят к нам, как мотыльки на огонь, а мы сжигаем их дотла.

Я на мгновение задумался, а затем произнес:

– Ну ладно. Я пойду.

Саламандра спрыгнула на пол и побежала ко мне; я наклонился и поднял ее. Теперь она устроилась у меня на ладони, оказавшись неожиданно тяжелой.

Все звезды Бехениан отступили назад. Алгол подняла руку, и между нами стеной встало белое пламя, похожее на то, что я видел в своем кабинете.

Оно не обожжет тебя, – заверила саламандра.

Но мне все равно потребовалось время, чтобы решиться шагнуть в огонь.

Мы погрузились в ауру кометы, полыхавшую сине-зеленым, как северное сияние. Я попытался сделать вдох, но безуспешно. Однако удушья не было; похоже, мне просто не нужно было дышать. Скорее всего, мой дух покинул физическую оболочку, оставив ее в замке звезд, потому что я не мог на самом деле здесь находиться, разве только на астральном уровне.

С саламандрой на ладони я шел по поверхности кометы. Она напоминала заиндевевшую траву в нашем саду. Я слышал, как она хрустит под моими ногами, но это была лишь иллюзия, ведь в космосе звуки не слышны. Вся поверхность была усеяна дырами, слишком мелкими, чтобы называться кратерами. На секунду меня посетил неуместный в данных обстоятельствах страх подвернуть ногу.

– Мы должны найти его, – сказал я саламандре.

От нее безо всякого пламени шел ощутимый жар. Среди этого яркого, окрашенного в холодные тона пейзажа она была единственным теплым пятнышком.

– Ты знаешь, где он может быть?

Я не знаю.

На самом деле Акияма – Маки похожа на картофелину и вроде бы вращается, но астральная поверхность, на которой мы стояли, была довольно ровной. Когда мои глаза привыкли к льющемуся неравномерным потоком свету, я понял, что дух кометы стоит неподалеку, спиной ко мне. Плащ из света струился за его спиной, уподобляясь хвосту кометы. Я направился к нему. Он не поворачивал головы. Подойдя ближе, я задумался, с чего начать. С «Извините»? Или с вежливого покашливания? В итоге я спросил:

– Ты проснулся?

Ответа не было. Может, нужно похлопать его по плечу?

Дыши, сказала саламандра. Дыши.

Я стоял перед духом кометы. Глаза его были открыты, но пусты и безжизненны. Я с трудом заставил себя остаться на месте. При ближайшем рассмотрении он походил на человека еще меньше, чем звезды Бехениан.

– Просыпайся, – сказал я. – Тебе нужно проснуться!

Я сделал вдох и, словно ранним морозным утром, выдохнул облачко пара.