Мэтью Хьюз – Книга магии (страница 62)

Ловца фазанов звали Колрин, по крайней мере, под этим именем его знали в этих краях. Он едва переступил тридцатилетний рубеж, но выглядел старше, потому что провел около десяти лет в море, да и в последнее время чаще бывал в лесу или в поле, нежели дома. Солнце, соленая вода и ветер придали чертам его лица особый шарм. Он был сухощавым, но крепким, с живым взглядом темных глаз и заметной хромотой – следствием какой-то старой раны.

Колрин прибыл в бывший павильон около полутора лет назад, посреди зимы, верхом на муле, ведя в поводу еще двух тяжело нагруженных животных. Привязывая их к старой железной коновязи у стремянки, он даже не подозревал, что оставляет Ранначинов без уютного логова на зиму. Затем к самому большому корню секвойи он прибил свиток, украшенный крупной свинцовой печатью. По словам тех немногих селян, что умели читать, это была грамота от Великого Лорда Всея Прана, жалующая новоприбывшему старый павильон, а вместе с ним право охоты в лесу, а также право взимать плату за проезд по лесной дороге и получать десятину с улова рыбы и угрей в реке Ундарне, протекающей неподалеку, брать три гроша с владельцев крупного скота за водопой у брода и еще кое-какие мелкие подати.

Правда, он никогда не пытался воспользоваться ни одной из дарованных ему привилегий, что было огромной удачей, ведь жителям трех ближайших деревень и в голову не приходило, что Пран волен распоряжаться чем бы то ни было в их землях, даже если последняя королева Праналлиса и ее вассал, давно почивший барон Гамеля, Трейка и Сейама, считали эти земли своими.

Напротив, Колрин с первых же дней проявил мудрость в вопросах установления добрососедских отношений, отдав по одному мулу в каждую из деревень почти сразу по прибытии, пусть для этого ему и пришлось, прихрамывая, добираться в селения по снегу и льду. И хотя у него не было посоха и кольца он не носил, жители трех деревень сразу заподозрили в нем своего рода мага, ведь он разговаривал с мулами, и они подчинялись ему, а деревенские собаки, вместо того чтобы облаять незнакомца, приползли к нему, виляя хвостами и подставляя животы, требуя ласки. Подставленные животы он охотно почесал, тем самым показав не только способности к магии, но и добрый нрав.

Жители деревень пытались выяснить, действительно ли он владеет магией, но Колрин говорить об этом не стал. Первое подтверждение этому селяне получили, когда мельник Фингаль раздробил себе руку собственным жерновом, а Колрин пришел, хоть его и не звали, отрезал раздробленные пальцы и, чтобы не допустить заражения крови, прижег рану холодным пламенем, вспыхнувшим прямо у него на ладони. Фингаль Семь Пальцев стал первым из череды пациентов Колрина, ведь тот не брезговал даже помогать повитухам со сложными родами, а значит, по мнению селян, совершенно точно не был магом. Маги считали себя высшими существами, жили в городах и никоим образом не могли возиться с пеленками и тазами с водой.

Вестниками, спешащими первыми сообщить Колрину о посохе, оказались Сомми и Хельн. Эти смышленые одиннадцатилетки, неразлучные друзья, были частыми гостями Колрина. Сомми была седьмой дочерью повитухи из Гамеля и ее мужа-ткача; Хельн был пятым сыном хозяев единственной в округе гостиницы под названием «Серебряная Чайка», стоящей на перекрестье дорог в Сейаме. Колрин отлично их знал еще и потому, что раз в неделю учил детей (и некоторых взрослых), желающих знать грамоту, приходя с грифельной доской и букварем в общинный дом каждой деревни по очереди. Сомми и Хельн были среди самых преданных его учеников, посещали уроки во всех деревнях и постоянно просили что-нибудь рассказать или дать почитать книжку.

– Там в Столбе палка торчит! – выкрикнула Сомми, не добежав до Колрина добрую дюжину ярдов.

– И не просто палка! – поддержал ее запыхавшийся Хельн, поскользнувшись на подгнивших листьях, засыпавших тропинку. – Посох! Похожий на рукоятку косы, только из темного дерева и с железной нашлепкой на конце.

Колрин остановился на середине пути, как всегда немного неуклюже, и поднял голову, принюхиваясь к ветерку. Дети удивленно следили за тем, как он поворачивается вокруг себя, подергивая носом. Завершив круг, он опустил взгляд на две чумазые, взволнованные мордашки с горящими от любопытства глазами.

– Посох в камне, говорите? И вы видели его своими глазами?

– Да, еще бы! Посмотрели и сразу сюда. А что ты вынюхиваешь?

– Вы меня не разыгрываете? – спросил Колрин. Он не уловил в воздухе совсем ничего, никакой волшбы поблизости. До Пограничного Столба было меньше полулиги, и он наверняка почувствовал бы нечто необычное…

– Нет! Он там! Утром появился, из ниоткуда. Его малышня увидела. Так что же ты вынюхиваешь?

– А, просто стараюсь уловить, какие запахи летают в воздухе, – рассеянно ответил Колрин. – Пожалуй, на это лучше взглянуть своими глазами. Кто-нибудь трогал посох?

– Нет! Старый Гаксон велел никому не подходить и привести тебя, то есть попросить тебя прийти. Ма отправилась рассказать тебе, но мы ее обогнали.

Ма была матерью Сомми, повитухой по имени Вендрель. У нее самой был слабенький дар, а еще талант травницы и немного книжных знаний. Повитуха, прибежавшая следом за детьми, с трудом скрывала страх, поскольку знала о вещах, подобных этому посоху, больше, чем обычные люди.

– Это магический посох, – выдохнула она, коротко кивнув в качестве приветствия. – И он засел глубоко в камне.

– Однако никаких магов рядом нет? – спросил Колрин. Затем подумал с минуту и уточнил: – Ни новых, внезапно выросших, деревьев поблизости? Ни бесхозной лошади странного окраса? Ни какого-никакого чужака в деревнях?

– Ни дерева, ни лошади, ни чужаков, – ответила Вендрель. – Только посох в камне. Так ты пойдешь?

– Да, – сказал Колрин.

– А нам с вами можно? – спросила Сомми, и Хельн эхом повторил вопрос.

Колрин поднял глаза к небу, разглядывая облака и пытаясь прикинуть, как скоро сядет солнце. Вспомнил, в какой фазе нынче луна: оказалось, что сейчас новолуние. Подумал, какие звезды господствуют на небосклоне этой ночью и какое влияние оказывают они на подлунный мир. Ничто в небесах не говорило ни о явной угрозе, ни о зловещих предзнаменованиях.

– Скорее всего, это безопасно, по крайней мере до заката, – задумчиво протянул он. Затем посмотрел на Вендрель. – Но опасность все же есть. Как сказал Фроссель:

Волшебник без посоха может остаться волшебником, Но посох без волшебника станет голодной бездной, Ждущей, что ее наполнят.

– А кто такой… – начал Хельн.

– …Фроссель? – закончила Сомми.

– Фроссель был магом, летописцем и поэтом, – ответил Колрин.

И двинулся в путь, не спеша, щадя больную ногу, так что Вендрель без труда могла идти рядом, в то время как дети носились вокруг, то и дело убегая вперед и возвращаясь назад, словно собаки, вынюхивающие разные запахи, но при этом старающиеся не упускать хозяина из виду.

– Наверное, стоит дать вам одну из его книг. У него их много. Бегите, я хочу поговорить с Вендрель.

Дети слаженно кивнули и понеслись вперед.

– Что значит «бездна, ждущая, что ее наполнят»? – тихо спросила Вендрель.

– Посох мага, брошенный ли, или утерянный, привлекает к себе много того, чему не место в нашем смертном мире, под лучами солнца, – объяснил Колрин.

– Как Ранначины? – уточнила Вендрель.

– Да, но это далеко не самое плохое, – заметил Колрин. – Бывают вещи похуже. Много хуже. К тому же посох – если это действительно магический посох – привлечет сюда магов всех мастей, даже из самого далекого далека. Хотя есть небольшая надежда, что камень заглушит его зов. Полагаю, именно за этим кто-то и засунул его туда, пытаясь спрятать.

– Камень заглушит зов? Наш Пограничный Столб?

Колрин искоса взглянул на нее, продолжая ковылять вперед своей забавной, неуклюжей походкой. Удивление скользнуло по его лицу, словно облачко, на секунду закрывшее солнце.

– Так тебе неведома природа вашего камня?

– Я знаю только то, что он очень стар, – ответила Вендрель, пожав плечами. – Ведь мой дар связан с людьми и другими живыми существами, а не с древними булыжниками и тому подобным хламом. Я всегда считала, что Пограничный Столб – это просто камень. Хотя есть ведь еще эта странная рябина, растущая рядом с ним… иногда мне кажется, что она наблюдает за мной, словно это не простое дерево…

– Так и есть, – подтвердил Колрин. – Однако ее природа мне также неизвестна. Не стоит раскрывать подобные тайны без крайней на то нужды. А что до Пограничного Столба… в нем действительно есть сила, но она спит, и спит крепко. Я подозреваю, что это один из древних бродячих камней, которые много веков назад спустились с далеких гор и остались здесь, выполняя миссию, суть которой давным-давно забыта. Эти каменные воины служили Древним, народу воздуха, тем, что ушли, но никогда не исчезали насовсем.

Вендрель вздрогнула. Когда она была всего лишь молоденькой подручной повитухи, во время родов случилось ужасное. В тот момент, когда младенец и мать умерли, ее посетило ощущение присутствия чего-то враждебного, холодного, словно бы притянутого двумя смертями. Повитуха, бывшая ее наставницей, быстро шепнула, что это один из Древних и, если они не будут шевелиться и разговаривать, вреда им не причинят. Однако повитухе пришлось заговорить, чтобы предупредить об опасности Вендрель. Она тут же онемела, и прошел целый год, прежде чем она смогла сказать хоть слово. Но былая звучность голоса к ней, первой певунье на все три деревни, так никогда и не вернулась.