Мэтью Хьюз – Книга магии (страница 38)

Но он все равно подошел поближе, не замечая ничего необычного, пока не влез на возвышение. Наконец он увидел ее. Как и говорили, просто-напросто голова на колу, она, кажется, дремала: огромные глаза закрыты, придавая лицу некое сходство с маской, черные волосы размашистой волной прикрывают часть лица. Передвигаться самостоятельно голова не могла (неужели ее несли к сцене на руках?), но в ней было что‐то зловещее. На коже – целая палитра разных оттенков: ржаво-красный, синий, желтый. Не это ли имела в виду Кэролайн, говоря: «Нечто среднее между тобой и мной»? Только оттенки не смешивались, они были похожи на пруды с застоявшейся водой. Джек представил, как Кэролайн увидела живую голову и услышала, как она поет…

Джек припомнил рассказ о ваятеле, искавшем непревзойденного вдохновения. Говорят, что, обретя искомое, он больше ни разу не коснулся камня. Джек никогда не понимал почему. Теперь же он был уверен, что бедняга увидел, а может, даже услышал каллисточуа. Но как же Кэролайн? Она все равно продолжает рисовать. Ему страстно захотелось убежать отсюда, но он заставил себя спросить:

– О Великолепнейший из Первозданных! Я ищу помощи. Не для себя, но для джиннов, чья жизнь зависит от ваших песен. Почему вы умолкли?

Молчание.

– Какое великое Зло похитило вашу музыку?

Молчание. Джек разозлился:

– Послушайте, не знаю, как это повлияло на вас самих, но джинны умирают. Я хочу им помочь. А значит, и вам тоже. Расскажите, как мне вам помочь.

Молчание.

– Черт, – выругался Джек и повернулся, чтобы уйти.

И почти уже дошел до края сцены, когда услышал голос, от которого у него затрещали кости:

– Джон Шейд!

Хотелось скорее унести ноги подальше отсюда, но он словно прирос к месту. А потом горе переполнило его душу, он понял, что никто не вынуждал каллисточуа молчать, это был их собственный выбор, потому что их лишили песен. Джек заставил себя обернуться.

На него смотрели огромные, широко раскрытые глаза. Тот же голос пророкотал:

– Кто ненавидит невольников больше, чем избежавший неволи? Кто ненавидит рабов больше, чем избежавший рабства?

Джек вскрикнул и упал без чувств.

Очнулся он рядом со своим отелем прямо на дороге перед девушкой азиатской внешности и ее светлокожим кавалером. Их машина только что вильнула в сторону, чтобы не сбить Джека. Мужчина так и подскочил на сиденье:

– Господи, Джен! Ты едва не угробила парня. Что с тобой?

– Но его там не было!

– Ну конечно. Еще что скажешь?

– Да нет же, Марк, уверяю тебя…

Марк взял ее за руку.

– Не ставь себя в дурацкое положение. И меня. Пошли?

Женщина оказалась кандидаткой в Путешественницы, понятия не имеющей о своем даре. Что касается Марка, то… короче, козел он козел и есть. Джек наложил «гламур» на обоих, и они сразу забыли о произошедшем. Потом прогламурил Джен вторично, чтобы она оказалась на Двенадцатой стрит перед магазинчиком «Книги магии» и поговорила с его владелицей миссис Фентон. Мэгги Фентон – скаут, занимающаяся одаренными кандидатами. Она протестирует Джен в ходе обычной беседы, и, если та достаточно сильна и готова, Мэгги направит ее дальше.

Джек поднялся к себе в офис. Ему повезло, что он не встретил мисс Яо в вестибюле. Он был не в настроении вести светские беседы. Воспользовавшись телефоном отеля, он набрал номер приемной «Сулейман Интернешнл» и обратился к секретарше с приятным голосом:

– Я хотел бы побеседовать с мистером Хакимом, если позволите. Передайте ему, что звонит Джек Шейд.

Директор нью-йоркского отделения СИ по услугам джиннов редко отвечал по телефону лично, но Джек когда‐то помог Хакиму в сложной ситуации и надеялся, что тот его не забыл. Ведь именно Хаким познакомил Джека с Арчи.

– Джек! Я так рад вас слышать, – голос в трубке звучал дружелюбно.

– Я тоже, сэр. Но, откровенно говоря, мне надо поговорить с… – он вдруг понял, что не знает настоящего имени Арчи, – с джинном, которого вы мне тогда любезно одолжили.

– А, – сказал Хаким, – Арчи?

– Да, сэр.

– Джек, я хочу, чтобы вы знали, что я помогаю вам не из одолжения. Как раз наоборот. То, что случилось с каллисточуа и джиннами, наносит огромный ущерб нашему делу. Я помогу всем, чем сумею. Вы хотите просто поговорить с Арчи или чтобы он пришел к вам?

– Было бы здорово, если бы он мог прийти сюда. Чем скорее, тем лучше.

– Хорошо, Джек. – Мистер Хаким повесил трубку.

Джек положил трубку на рычаг. Когда он повернулся, Арчи уже стоял в комнате.

– Приветствую вас, эфенди.

– А я думал, что вы не сможете этого проделать.

– Перемещение своего тела в пространстве?

– Да.

– Сам не могу. Однако мистер Хаким может послать меня, куда захочет.

– Хорошо. Садитесь.

Арчи немного поколебался, и Джек уже засомневался, не ляпнул ли он чего лишнего, но джинн сел за стол.

– Вы что‐нибудь нашли, эфенди?

– Да. Я нашел каллисточуа.

– А, потрясающе! Он говорил?

Джек содрогнулся от воспоминания.

– Да.

– И он рассказал вам, кто похитил их песни?

– Не совсем так, скорее похоже на загадку. Вот почему я и пригласил вас. Я надеюсь, вы поймете.

– Рассказывайте, – сказал джинн.

Джек повторил все, что ему сказал каллисточуа. Он не знал, чего ждать. Может, Арчи подумает и укажет какое‐нибудь направление. Но джинн поразил его, подскочив как ужаленный.

– Айша Кандиша! Ну, конечно, конечно. Лолла Лейла, Дама ночи.

Джек вздрогнул при упоминании имени жены, но он всегда знал, что «лейла» по-арабски «ночь».

– А, это та, что довела многих мужчин до психушки? Мадам Сексуальная одержимость или как там ее?

– Да, да, но отнюдь не только это. Айша Кандиша – самая старая из всех джиннов. Старейшая и могущественнейшая из нас. Говорят, что она носит в себе Первородный Огонь, из которого созданы джинны.

– Но если она джинния, разве уничтожение племени джиннов ее не коснется?

– Не знаю. Вероятно, она и сама этого не знает. Надеется, что сохранит искру Первородного Огня, даже когда все джинны исчезнут. Потом выпустит в мир песни, вернется к жизни и создаст новую расу джиннов. Ни капли стыда.

– О каком таком стыде идет речь? Почему она так всех вас ненавидит, что хочет уничтожить, даже рискуя собственной жизнью?

– Вы, конечно, знаете, эфенди, что Сулейман, сын Давида, поработил джиннов, чтобы построить храм. А много веков спустя Пророк призвал джиннов на гору, где прочитал нам Коран и потребовал, чтобы мы приняли его или отвергли.

– Да, я в курсе.

– Тогда вы знаете, что Айша Кандиша обошла оба требования. Она знала, что от Сулейман не укроется ничто прекрасное, поэтому обезобразила себя. Она превратила свои руки и ноги в кривые, козлиные, увенчанные копытами, покрыла лицо и тело грязью с Атласских гор. А когда Пророк призвал всех джиннов дня и ночи, она спряталась в Городе Вечных Сумерек.

Джек кивнул. Когда-то, давным-давно, он побывал в Сумеречном Городе, доставив мэру послание от Анатолии. Мэр неподвижно стоял перед Джеком, внимательно слушая то, что передала наставница, потом ушел. Впоследствии Джек не мог вспомнить, кому он это рассказывал – мужчине или женщине, человеку, духу?

Джек тихо процитировал слова каллисточуа:

– Кто ненавидит невольников больше, чем избежавший неволи? Кто ненавидит рабов больше, чем избежавший рабства?

– Да.

– Так как же нам ее остановить?