Мэтт Динниман – Врата Диких Богов (страница 61)

Тут были высоковольтные перемычки, покрытые пластиковой изоляцией. Каждый кабель был толщиной с мою ногу, при этом они были лёгкими и сделаны из какого-то инопланетного проводника. Линия северной башни была туго натянута и присоединялась к контакту над левой частью дверного косяка. Линия южной башни была неоправданно длинной и со стороны походила на змею.

Я взглянул на небо. Ветер начинал выть. Молний пока не было, но было заметно, что буря начнётся с минуты на минуту. Также я заметил ещё пару кабелей вверху, на большой высоте. Они соединяли две башни.

– Гвен, Катя, вы где-нибудь находили другие контакты? Такие, к которым могли бы подойти эти клеммы?

– Нет, – ответила Гвен. – А искали мы добросовестно. И вчера всё сработало, когда ударила молния.

– Чёрт, а мы сделали что-нибудь не так? – спросила Катя, нервозно глянув на небо.

– Даже не знаю, – ответил я. – Эти башни уже соединены, так что второй кабель, длинный, – лишний. Надо или забрать его с собой, или присоединить к чему-то, чего мы пока не видим.

– Тут нет ничего металлического, чтобы присоединить, – сказала Гвен и указала на одного из обходчиков. Человек двадцать восьмого уровня. Головорез. Усталый человек азиатской наружности. Тот же класс, что у Баутисты. – У Трэна есть способность металлоискателя.

– Нет ничего? – поинтересовался я у мужчины.

Тот пожал плечами.

– Ничего, кроме колеса, открывающего дренажную трубу. А знаете что? Под колесом есть какое-то кольцо. Я подумал, это поручень.

Я задумался.

– Хорошо. Отключите кабель от башни, чтобы вас током не ударило. А потом попрошу вас взяться за ближний конец и дотянуть кабель до колеса. Дайте мне знать, хватило ли длины.

Мужчина неуверенно посмотрел на Гвен. Та кивнула, и он побежал. Мы наблюдали за тем, как он отсоединяет кабель южной башни, тянет его за собой и скрывается за углом замка.

Я снова переключился на вход.

– Дверь должна оставаться открытой, даже если присоединён только один кабель. И я хотел бы знать, какое именно напряжение требуется для активации. Возможно, мы сможем прикрепить его к дварфовой батарее или даже к летучему дому и посмотреть, будет ли реакция. Даже если молния даст большой…

Бам!

Я почувствовал, что волоски на моих руках встали дыбом. Мне вспомнилась минута, когда челотавр Бода-Бода встретил свою казнь на третьем рельсе[155]. Земля вокруг нас заплясала, так как песок моментально наэлектризовался. Меня пронзил болезненный укол – молния ударила совсем близко. Монго взвыл. Следующий разряд низко разрезал воздух, и две башни засияли.

Меня отделяли от двери только пять футов. Проём осветился синим, двери не стало, раздался такой треск, как будто ломались все льдины мира, и открылся холл, дальний конец которого скрывался в темноте.

– Идём! – воскликнула Катя, метнулась вперёд и исчезла внутри замка.

Глава 21

Пончик, Монго и я протащились следом за Катей через наэлектризованный дверной проём в холл, полностью стеклянный.

Входим в песчаный замок Сумасшедшего Волшебника с Дюн.

З-з-з-з…

Я съёжился, когда дверной проём за моей спиной исчез. Стены не рухнули, но двери больше не было. Теперь мы были замурованы в замке. Нас окутала тьма.

– Свет, – прошептал я, и Пончик активировала своё заклинание Факел.

Мы все вскрикнули, потому что яркость света была непереносима. Свет факела отражался от стен, менял оттенки, ослеплял нас калейдоскопом цветов.

– Убавь свет!

– Это низший уровень, – после паузы отозвалась Пончик.

Источник света стал теперь маленьким угольком. Он плавал в воздухе и заставлял стены холла ярко сверкать и вспыхивать радугой при каждом движении огонька. Я сделал шаг вперёд, и стеклянный пол заскрипел под моими ногами. Он не разбился, не дал видимых трещин, но возникло ощущение, что он лег на неровную гравиевую поверхность. Стены и пол были тёплыми на ощупь.

Перед нами открылась длинная и узкая прихожая, сделанная из мутного белого и синего стекла, покрытого трещинами и буграми, зигзагообразными чёрными полосами. Всё это сверкало в свете Пончикова Факела. Пол и стены были неровными, как будто были естественного происхождения. В конце перехода виднелся перекрёсток.

Катя была вынуждена сбросить часть массы, чтобы держаться прямо.

– Что на карте?

Я задал вопрос шёпотом, потому что шёпот казался уместным. Стеклянная прихожая казалась жутковато заброшенной и в то же время живой. Это восприятие трудно передать. Как будто мы вошли в фотографию, а не в дышащее реальное пространство.

– Дальше куча комнат и несколько лестниц, они ведут и вверх, и вниз, – ответила Катя. – Вижу колодец. Он под нами, в подвале. Монстров не вижу никаких.

Пончик спрыгнула со спины Монго на пол.

– Смотрите, смотрите, я что-то нашла!

Она показала лапой на какой-то небольшой бугор. Стеклянная мышь. Маленькое существо, замороженное во времени на бегу в конце прихожей. Его лапки слились с полом. Пончик тронула это существо, и оно рассыпалось в пыль.

– Угу, угу, – произнесла Пончик, обернулась к Монго и обтёрла лапу о его перья. – Она взорвалась!

– Мне кажется, когда-то это место было настоящим, – пробормотал я. – Настоящим замком, я имею в виду. И наш волшебный тип сделал что-то такое, что все предметы здесь превратились в песок. Или в стекло. Не берусь точно определить, что тут произошло.

Прихожая была чересчур узкой для того, чтобы мы могли стоять бок о бок. Катя встала первой, Монго за ней, я – замыкающим. Если нас атакуют в лоб, Пончик запрыгнет мне на плечо. У нас оставалось меньше двух часов, но и замок был не очень велик. Мы решили сначала прочесать этот этаж и верхние этажи, и уже затем спуститься в подвал, к тронному залу.

Мы добрались до первой развилки. Направо открывался путь к лестнице, ведущей и вверх, и вниз, налево – в просторную комнату с фонтаном и статуей.

Всё в этой комнате было сделано из стекла и застыло во времени, включая фонтан. Я сделал шаг, чтобы осмотреться повнимательнее. Я помнил о возможных ловушках и возможном присутствии монстров. Но нигде не было ни движения, ни звука, не считая шороха под нашими ногами и скрежета когтей Монго по стеклу.

Статуя в человеческий рост изображала закутанную в плащ женщину. Она стояла в центре круглого фонтана. Полукружья сверкающего, кристально чистого стекла поднимались от её ног на высоту талии, дальше снова опускались. Стекло создавало ощущение движения. Эта статуя, до того как обраться в стекло и застыть, точно была женщиной. Она стояла в чаше с открытым ртом, словно читала молитву, и широко расставив ноги; вода из фонтана обливала её ступни. Могло показаться, что она противостоит сокрушительному валу. Или стоит над гейзером.

По ближайшем рассмотрении я понял, что стеклянная статуя изображает не человека. Большие глаза и крошечный нос показались мне знакомыми, хотя я не сразу вспомнил – почему. Над нижней губой торчала пара острых зубов. А когда я увидел жабры, то узнал эту женщину.

Повелительницу печатей я встречал на третьем этаже[156]. Полуэльфиня-полунаяда, элитка, активная участница циркового квеста. Когда – если – я попаду на следующий этаж, мне будет нужно исполнить контрактные обязательства. Эта женщина была частью драмы для трёх актёров, в которой использовались обстоятельства Поиска. Драма называлась «Месть дочери». История высших эльфов, наяд и геноцида. Я обязан поучаствовать в программе, когда (если) мы доберёмся до соответствующего уровня.

Это закутанное в плащ сказочное создание было ещё и полунаядой… водной нимфой. Но казалось не полуэльфом, а наполовину человеком. У неё не было рогов, как у Повелительницы, но даже и в стеклянном облике я видел близкое сходство.

– Смотри, – сказала мне Катя.

Она наклонилась и отломила кусочек прозрачного хрусталя, открыв небольшую стеклянную пластину на основании фонтана. Слова на стекле казались практически нечитаемыми, но когда я вгляделся в них, система смилостивилась и позволила мне их прочесть.

Ах-ха, старая кристаллизованная фигура с шифрованной надписью. Как удобно для тех, кому интересно, как нах… развивается эта сюжетная линия.

Когда исследовательская лаборатория стекловолшебника мутировала, изменилось и всё, что было внутри, включая то, что перед вами. На основании демонстрационного стенда есть маленькая табличка. Если вы не пожалеете глаз, то различите выцветшие слова:

«Лика, моя любовь.

Моё солнце и звёзды. Моя жена. Мадонна, я сверну небеса, чтобы мы могли быть вместе. Я сожгу, зарою и разорву всех, кто попробует встать на пути нашей любви».

– Как это страшно, – проговорила Катя.

Монго склонил башку и понюхал статую. То, что было когда-то водой, теперь стало чистым, незамутнённым стеклом. Сама статуя была сделана из того же мутного на вид разноцветного стекла, что и всё остальное в этом замке. Стекло дрогнуло, когда Монго принюхивался, и испугало его. Он заверещал на статую и отпрыгнул. Мы все отскочили назад, когда статуя опрокинулась и раскололась. Удар был похож на звук ружейного выстрела.

– Хух, – произнёс я.

Разбитое стекло по большей части превратилось в крошку. Однако стеклянная голова наяды осталась почти нетронутой, только отлетела часть подбородка. Я убрал голову и крупные осколки стекла в свой инвентарь, где они получили обозначение: «Фульгатит»[157]. У головы появилось описание.