Мэтт Динниман – Врата Диких Богов (страница 45)
– Нет, – сказал я. – Я не стал бы хорошим папой. Беа говорила мне о своей беременности раз десять. Беременной она не была никогда. Первые несколько раз, когда я думал, что это правда, меня охватывал дикий страх.
– Я… Мне трудно увидеть тебя с той женщиной. – Катя тряхнула головой. – Я-то не могу иметь детей. – Она снова умолкла, глянула вниз, оглядывая себя. – Не могла, когда была человеком. Собиралась взять приёмного. В Исландии это возможно даже для одинокой женщины. Я получила предварительное одобрение. Была зачислена в очередь. Это всё, чего я когда-либо хотела. Но что-то случилось, и меня вычеркнули из списков. Неважно. Но теперь я рада. Я всё думаю о той женщине, Мэгги, о том, как она извратила свою природу. Всё потому, что она мать. Вот что может случиться, если ты потеряешь всё. Я невольно спрашиваю, как бы всё это для меня обернулось, если бы у меня был ребёнок. И… я рада, что его нет.
Она сказала это так, что я сразу понял: неправда. Тут было что-то такое, чего мне никогда не понять: потребность иметь детей.
Я не ответил, и Катя продолжила:
– В общем, я всё-таки предлагаю снять его оттуда взрывом.
– Ты просто злишься оттого, что не видишь шанса снова спрыгнуть с неба с парашютом, – сказал я и убрал подзорную трубу.
– Обычно я злюсь, когда ты отодвигаешь меня на задний план в своих схемах, – огрызнулась она. – Но в этот раз я довольна, что осталась в стороне.
Я погладил её по плечу.
Пришло время уходить. За моей спиной Пончик спрыгнула с барной стойки, за ней пристроился Монго и Пончик-робот. Компания-производитель игрушек прислала Пончику ещё три штуки (после пробного экземпляра), и две из них Монго незамедлительно уничтожил. Четвёртый робот оказался, по-видимому, более стойким: он пережил нападение, хотя зубы Монго заметно оцарапали его голову.
– Идём, Пончик, – позвал я. – Давай прокатимся.
Кошачий робот запрыгнул на моё плечо. Этот вариант был значительно тяжелее предыдущего. Игрушка повернула ко мне голову и сказала:
– Ох, Карл, там было много детей. Уж не знаю, как долго они будут плакать в темноте.
– Пшла прочь с меня.
Я столкнул её с плеча, и она с хрустом упала на спину. Через секунду Монго уже держал робота за шею и тряс. Голова оторвалась, и над игрушкой возник хронометр обратного отсчёта.
– Чёрт подери, – проворчал я. – Все, отходим.
Мы попятились. Игрушка взорвалась, выбросив поток искр и клубы дыма. Взрыв был не то чтобы большой, но мог бы причинить травмы, стой мы ближе. В общем, взрыв достаточной силы, чтобы оставить жжёную отметину на фасаде «Плюй-глотай».
– Да уж, безопасность, – пробормотал я, собирая осколки. Ядром контроллера у робота служил круглый шар размером с марбл[129]. Как и в предыдущих случаях, ядро взорвалось и выглядело как кусок металлического попкорна. – Не знаю, эти ребята из индустрии игрушек или из военно-промышленного комплекса. В любом случае работают они отвратительно.
Монго визгом выразил согласие.
Настоящая Пончик запрыгнула на моё плечо и заурчала.
– Там говорилось, что эта версия неуничтожаема, – пожаловалась она. – Как ты думаешь, у Кардашьянов[130] тоже дефектный товар? Это же обман.
– Сомневаюсь, что производители игрушек соображают, что производят, – отозвался я.
Лойта: «Карл, вы прекрасно знаете, что реальные модели этих игрушек выдерживают намного бóльшие нагрузки. Проблему создаёт ваша похвальба силой. Игрушка предназначена для того, чтобы ею играли дети. И не в экстремальных условиях Подземелья».
Карл: «Здравствуйте, Лойта. Вам следовало бы передать спонсорам Пончика, что родители обойдут стороной игрушки, которые могут и расплавить лица их детей».
Пончик: «А ЕЩЁ Я НЕ ГОВОРЮ ТАКИХ ЖУТКИХ ПОШЛОСТЕЙ КАК КУКЛА. ХОЛОДОМ ПРОБИРАЕТ».
Зев: «Аудитории нравятся странные модуляции куклы, но я склонна согласиться с обходчиком. Речи куклы не похожи на её разговоры. Мы взяли это соображение на заметку, но «Верилюкскс» свою политику не изменили».
Пончик на моём плече подобралась, увидев, что в разговоре участвует Зев. Я помнил, что моя кошка всё ещё тревожится за благополучие своей Куа-тин[131].
Пончик: «ПРИВЕТ ЗЕВ!»
Карл: «Никому нет дела до голоса игрушек, если они регулярно взрываются».
Пончик: «ОН ПРАВ. ЭТО НЕ КУКЛА КАРЛА».
Лойта: «Когда мы поняли, что вы намерены измываться над игрушкой, мы поручили спонсору предложить такую модель, которая будет самоуничтожаться, если она испорчена в достаточной степени. Мы не хотим, чтобы вы получили значимые внутренние детали, не имея на то права. У реальной модели нет свойства самоуничтожения».
Карл: «Значит, вы подставляете спонсора. Не сомневаюсь, что спонсоры тоже не в восторге. Я не эксперт по законам рынка, но не могу себе представить, чтобы это изделие имело успех при том, как его представляют».
Лойта: «Это не ваша забота. У вас скоро участие в программе спонсора. Нас заверили, что до этого времени вы получите полноценную модель».
Пончик: «СКАЖИТЕ ИМ ЧТО Я ДОЛЖНА ИМЕТЬ ВОЗМОЖНОСТЬ МЕНЯТЬ ИМЯ РОБОТА. КАРЛ ЗОВЁТ ЕГО «РОБОТ ПОНЧИК» НО ЭТО НИКУДА НЕ ГОДИТСЯ. Я ЕЩЁ НЕ ВЫБРАЛА МЕЖДУ ЧАРЛИ И АЙВИ[132]. ТЫ КАК ДУМАЕШЬ ЗЕВ?»
Зев: «Обходчик, это несущественно».
Когти Пончика впились в моё плечо с такой силой, что я заморгал от боли. Её тело сделалось твёрдым. Я поднял руку, чтобы приласкать кошку.
Лойта: «Очень хорошо. На этом мы договорились. Постарайтесь не ломать следующий экземпляр».
Зев: «Если нужно выбрать имя, я бы остановилась на Айви».
Пончик слегка выдохнула.
Пончик: «Я ДУМАЮ ТЫ ПРАВА. ПОКА ЗЕВ!»
И кошка радостно подпрыгнула у меня на плече.
– Отлично, Карл! Пошли штурмовать тот замок в небесах.
Гномий «Падающий медведь» использовал традиционный бензин. Топливный бак оставленного биплана был почти сух. Но в моём инвентаре было достаточно топлива в металлических канистрах.
Я осмотрел машину. Так как мне было нужно, чтобы самолёт был максимально лёгок, я наполнил бак всего на четверть. Бомб у «Медведя» под крыльями не было, что тоже работало на мой план. Самолёт выглядел ненастоящим, как будто несчастный пьяница построил его у себя на дворе из металлолома. Совсем не было похоже, что этот предмет действительно может летать.
Я глубоко вздохнул, думая, на какую же авантюру мы идём.
На носу самолёта был изображён бешеный, с пеной у рта, медведь коала. Были там и слова на синдикатском стандартном, выбитые по трафарету прямо над картинкой. Я стёр слой пыли, и передо мной открылось имя самолёта.
– Очень мило, – пробормотал я.
Самолёт был окрещён «Ловушкой смерти». Под надписью были нарисованы четыре бомбы. Я взял банку спрея, закрасил буквы, затем написал на боку самолёта: «Кошмарный 2». Пончик повозражала, но как-то без воодушевления. Она казалась мне странно рассеянной после дискуссии с Лойтой.
Когда мы подобрались к самолёту, он был наполовину засыпан песком. К счастью, Лэнгли оказался достаточно умён и прикрыл его брезентом перед приходом бури. Все парни разбрелись в поисках негодных для полётов воздушных шаров. Нужно было собрать пять штук, чтобы пройти квест «Спасти Горбатый город». Им пришлось отбиваться и от гномов, и от гигантских ящериц, но к этому времени они набрали достаточно опыта в стычках и с теми, и с другими, а потому успешно справились. Теперь они направлялись в Горбатый город, где им предстояло встретиться с Катей.
Когда мы почистили машину, я занял место пилота, а Пончик – обращённое назад место стрелка. Мне пришлось открутить у кресла оба подлокотника, чтобы поместиться.
Пока я устраивался, Пончик положила лапы на пулемёт и принялась имитировать стрельбу. Перед нами не было пространства, которое можно было бы использовать как взлётную полосу, так что взлететь мы не могли. В традиционном смысле, во всяком случае.
Я завёл двигатель, чтобы убедиться, что он работает. Убедившись, выключил. Я не имел представления, как поднять машину в воздух, хотя панель управления была такой же, как на тренажёрных макетах, на которых я развлекался десятки раз. И эта панель была куда проще той, что стояла на знакомом мне первом «Кошмарном». Здесь было пять датчиков, два дросселя, которыми можно было управлять как по отдельности, так и в тандеме, были педали руля управления и боковой рычаг ручного управления. Вот и всё. К счастью, мне нужно было продержать машину в воздухе всего несколько минут. Ни о посадке, ни о последующем взлёте беспокоиться не приходилось.
– Ты готова? – спросил я Пончика.
Виртуальное солнце уже опустилось за горизонт, и тьма разлилась в «миске», как в чернильнице. Где-то в высоте светилась, словно звезда, наша цель.
– Поехали, – отозвалась Пончик.
Воздушный шар экстренного подъёма разворачивался при помощи рукоятки в чересчур тесной для человека кабине. Шар не делал ничего, он служил только для подъёма сломанной машины к вершине пузыря.
Я потянул на себя рычаг, как делает водитель, ставя машину на ручной тормоз. Шары-близнецы развернулись вверх, зашипели, наполняясь… Да не знаю я, чем они наполнялись. Какие-то химические реагенты, не воздух, как в обычном шаре.
Самолёт тряхнуло, он повернулся хвостом вперёд. Мы начали подниматься в воздух. Сначала медленно, затем быстрее, ещё быстрее. Стрелка индикатора высоты не оставляла сомнений: подъём на высокой скорости.
– Карл, в ружье остались заряды! – вдруг закричала Пончик. – Я могу что-нибудь подстрелить!