Мерлин Маркелл – Творец (страница 7)

На поверхности жидкого пламени виднелось что-то чёрное. Сети понял, что падает прямо на неизвестный предмет, но от этого ему не стало легче. После падения с такой высоты не выживают.

Тело его ухнуло прямо в каменную ладью, покачивающуюся на огненных волнах. Сети ощупал себя и с удивлением обнаружил, что не только не умер, но и ничего себе не сломал. Он приподнялся и выглянул из лодки. Прямо перед его носом лопнул огромный лавовый пузырь, и лицо Сети обдало жаром.

Ладья двинулась вперёд, в пещеру, что темнела в стене вулкана. Сети подумал, что его везут в царство мёртвых, и испугался. Потом юноша рассудил, что если он уже мёртв, то бояться ему нечего. Будь что будет.

Ладья вошла в пещеру и ткнулась носом в берег. Сети опустил одну ногу на землю, другой стоя в лодке, и ойкнул, втянувшись обратно в ладью. Земля оказалась раскалённой как меч, только что вынутый из горна, а сандалии слугам Хнумхотепа носить не полагалось.

Сети понимал, что у него только одна дорога — вглубь пещеры. Он решил идти вперёд во что бы то ни стало, несмотря ни на что исполнить данное ему поручение.

Желания хозяина ему были безразличны, более того — Сети испытывал неприязнь к алчному, лживому Хнумхотепу. Вельможа уверял своих сподвижников, что мечтает о создании свободного государства, где не будет рабов и господ, где все будут равны меж собою. Но даже мулу бродячего торговца было ясно, что Хнумхотепу не нужно ничего, кроме неограниченной власти, а слова о свободе — это не больше чем пыль в глаза. Другие сановники не могли не понимать этого. Видимо, они пошли за Хнумхотепом, когда тот пообещал им тёплое местечко при царском троне… троне, на котором будет сидеть он, Хнумхотеп.

Сети шёл вперёд, чтобы выполнить наказ. Не из-за Хнупхотепа, а из-за Нефрет. Ведь это она выбрала его, это она увидела в нём, простолюдине, что-то такое, чего не было у остальных… Никто раньше не обращал на него внимания!

Мысли о Нефрет придавали Сети силы, когда он шёл по безумно горячим камням. Согласится ли она выйти за него замуж, когда он выберется отсюда? Преклонится пред его отвагой или оттолкнёт от себя, как недостойного даже целовать ей ноги?

Перед Сети вспыхнула стена пламени. Он, не колеблясь, вошёл в огонь, заслоняя глаза. Кожа его зашипела и начала лопаться, и Сети прибавил шаг. Когда волосы его вспыхнули, он побежал так, что еле касался углей, лежащих под его ногами.

И вот пламя осталось позади. Сети свалился без сил. Песок прилипал к его обуглившейся коже, которую нещадно саднило, но у Сети не оставалось сил даже стонать.

— Встань, — послышался властный голос.

— Я не могу, — прошептал Сети.

— Встань, ибо я приказываю тебе.

Сети попытался подняться, но снова упал. Он потянулся рукой к лицу, чтобы смахнуть песок и увидел, что раны и язвы на его коже затягиваются. Он заставил себя встать, отряхнул песок с бывшего когда-то белым передника, взглянул вперёд и в третий раз рухнул на землю, уже в почтительной позе. Он уткнулся лицом в песок так, что не мог вдохнуть, но не мог он и изменить своё положение, поскольку боялся даже шелохнуться. Перед ним на троне из человеческих черепов восседал сам Сет.

— Поднимись. Я не хочу, чтобы ты сдох и отправился к Осирису, вместо того, чтобы рассказать мне, зачем пришёл сюда. Полагаю, это будет интересно.

Сети поднял голову и встретился глазами с Сетом. Он ожидал, что повелитель пустыни и Хаоса явится ему в облике человека с головой животного, в облике змея, гиппопотама или, на худой конец, гигантской чёрной свиньи. Сет же ничем не отличался от обычного египтянина, если не считать того, что волосы его были цвета песка, а в глазницах горело пламя Преисподней. Из одежды на нём была только простая набедренная повязка безо всяких узоров. В одной руке Сет держал скипетр, в другой — анкх, символ бессмертия. Сети понял, что божество исцелило его с помощью этого самого анкха, и опять пал ниц.

— Если ты не встанешь и не начнёшь говорить, я разорву тебя на множество маленьких кусочков и скормлю их крокодилам, — сказал Сет, и юноша повиновался. Он стоял, опустив голову, сильнее всего на свете желая никогда больше не смотреть в глаза покровителя всего того зла, что вершилось на земле. Одной секунды такого взгляда ему хватило, чтобы наполниться суеверным ужасом от макушки до кончиков пальцев на ногах.

— Я пришёл сюда, чтобы просить тебя, о владыка…

— Стой, — прервал его Сет. — Ты сражался с одним врагом и с целой армией. Ты выдержал борьбу со стихией… А теперь я хочу узнать, сможешь ли ты победить себя, — Сет помолчал. — Я могу подарить тебе столько золота, сколько не поместится во дворце фараона. Я могу подарить тебе столько наложниц, что тебе хватит по одной на каждую из оставшихся в твоей жизни ночей, и даже больше. Я могу подарить тебе столько рабов, что все они не поместились бы на улицах города Уасет, и им пришлось бы взбираться на головы друг друга.

Сет поднялся со своего жуткого трона и подошёл к распростёршемуся на земле юноше.

— Но только при одном условии. Твоя просьба, та, с которой ты пришёл сюда, останется непроизнесённой в моих чертогах.

— Мне не нужны рабы или наложницы, — сказал Сети. — Мне нужна только Неф…

— Тогда ты умрёшь! — прервал его Сет. — Ты, посмевший отринуть мои поистине царские… нет, божественные дары!

Бог вернулся на трон.

— Ладно, говори, смертный, — сказал он. — Только быстро.

Сети вобрал в себя побольше воздуха, выдохнул и только потом начал говорить.

— Мой хозяин, Хнумхотеп, поручил мне передать послание властелину пустыни, великому и устрашающему, повергающему всех врагов своих…

— Рабом родился, рабом и умрёшь, — процедил Сет, когда юноша перечислял многочисленные титулы божества.

— О владыка! Я пришёл, чтобы молить тебя исполнить мою просьбу.

— Наконец-то, — бросил Сет.

— Помоги низвергнуть фараона и разрушить тот порядок, который он установил.

— Вот так просьба! — Сет рассмеялся. — Вот уж чего не ожидал! Да, давненько мне не доводилось уничтожать целые государства…

Сети ужаснулся.

— Нет, не нужно уничтожать мою страну! Я не это имел в виду!

— Так и быть, — сказал Сет. — Я не сотру твою страну с лица земли… Я раздавлю её, как государство. Представляю, что на это скажет Гор… А теперь смотри, чего ты у меня попросил!

В глазах у Сети помутнело, и перед ним пронеслись пугающие видения. Орда бородатых, дурно пахнущих воинов гнала своих коней прямо по свежим посевам. Зелёные ростки тускнели под облаками пыли и погибали, раздавленные копытами. Воины врывались в храмы и выносили драгоценности из сокровищниц. Они грабили гробницы и оскверняли предков поверженного народа. Они убивали мужчин, а девушек забирали с собой, как трофеи.

Потом Сет показал полному ужаса юноше, как предводитель бородатых усаживается на золотой трон и водружает на свою голову пшент — красно-белую корону.

— Твоя молитва услышана, избранный, и твоя просьба будет претворена в жизнь. Не пройдёт и месяца, как твоё видение станет явью. Никаких землетрясений и тайфунов, это уже не ново. Персидское нашествие, вот что окончательно стряхнёт величие с твоей страны!

Сети в который уже раз пал ниц пред троном из черепов, простонав, что он имел в виду совсем не это.

— Ты обратился к богу войны и смерти, как мог ты ожидать чего-то другого? Твоя просьба произнесена, и она будет исполнена, ибо так сказал я, свирепый зверь пустынь!

И Сети ничего не оставалось, кроме как смотреть на утекающий сквозь пальцы песок, а вместе с ним — жизни всех, кого он знал, и вместе с тем возлюбленной его Нефрет.

2009

Голубые небеса, зеленые лужайки

Небо безупречно голубое, лужайка безупречно зелёная. Вверх — тысячи метров такого же чистого неба, по сторонам — тысячи одинаково идеальных лужаек, окружающих опрятные и во всех отношениях симпатичные домики. Разных цветов и стилей, но, несомненно, аккуратные и благоустроенные.

Каждое утро, примерно в одно и то же время, Р-Л-25479, или просто Эрл, выходит из своего конструкторного жилища, садится в экомобиль и катит на работу, в такой же опрятный и чистый офис, где занимает целый кабинет. Кабинет этот оборудован солидным углепластиковым столом — ни дать ни взять, оплот надёжности и уверенности в завтрашнем дне. На столе водружается ЭВМ, тонкая, ненадёжная и нервирующая своей привычкой бунтовать и стопорить работу в самый неподходящий момент. Зато с крышки сей машины всегда спокойно взирают портреты великих С-И-1 и П-В-1. Под их умиротворяющим взглядом Эрл чувствует, что всё идёт именно так, как надо. И если ЭВМ даёт сбой, Эрл снимает один из портретов, а то и оба сразу, и назидательно демонстрирует их экрану бесноватой техники.

Этим он и прозанимался сегодня целых четырнадцать минут и двадцать восемь секунд, бедный, измождённый негодной машиной Эрл. ЭВМ так и не склонилась пред ликом мессий, и Эрл принялся ждать автоматического списания и замены оборудования. Ещё двадцать три минуты и одну секунду он провёл в мучительном безделье, которое было хуже всякой другой пытки. Он даже решил внепланово провести час лени, но поскольку тот по режиму наступал ровно в восемь вечера, Эрл не смог осуществить данный замысел и впал в депрессию. Его голова устало опустилась на грудь, и он почувствовал, что ему незачем больше жить.