Мерлин Маркелл – Никта (страница 44)

«Это же призрак! Только он не знает, что и вправду мертв», — осенило Катрин. Призрак вернулся на место рядом с девушкой.

— Я старался быть рядом с отцом, надеялся, что рано или поздно он увидит меня. Иногда мне надоедало, и я от него отставал, — продолжил он. — Когда я подбирался к нему в последний раз, он разговаривал с вами. Я слышал ваш разговор, хотя был снаружи дома. Как это возможно, если происходящее — не сон? Вы говорили обо мне. Вы назвались ясновидящей, и сказали все верно… Но отец вам не поверил и ушел. А я следил за вами. Сел в автобус. А потом вы заметили меня! Впервые, за все это время! Я не уже не думал, что меня кто-то увидит… Не думал, что смогу с кем-то поговорить.

Катрин, вопреки недавним мыслям о своем бессовестном равнодушии, смогла ему посочувствовать. Теперь ее мысли были заняты решением другой задачи: как лучше объяснить призраку, что он призрак, и надо ли объяснять это вообще.

Скорее всего, ей придется это сделать. Мертвецам надо уходить куда-то «туда», куда ее сестра уводит сегодня остальных усопших. Она так и не догадалась спросить у нее, как выглядит Рай. Эгоистка, которая только и могла стенать о своих чувствах!

— Я правильно понимаю, что вас зовут Рауль Рено, вы бывший грузчик, рабочий и таксист?

Мертвец приосанился.

— Да, да, это я.

— Месье Рено, как уполномоченный представитель Рая заявляю вам, это действительно не был сон. Вы правда умерли в тот день и теперь бродите по земле неприкаянным призраком. Вам надо уйти из этого мира на ту сторону, иначе вы будете оставшуюся вечность несчастным призраком, которого никто не видит.

— Вы меня видите, — возразил мертвец.

— Так я представитель Рая, говорю же.

Представитель Рая! Откуда это вообще взялось?

— И как мне уйти?

Действительно, как? Назвался груздем, полезай в кузовок; но Катрин груздем назвалась, а как залезть в кузовок, даже не подозревала. Отправить его туда, где жертвы сегодняшнего теракта. Кто-нибудь из призраков-проводников, может быть, даже Оля, найдет его и отведет на небеса.

Хотя, например, старому Жану не нужен был проводник, он ушел сам. Его ничто не держало… Ни страсти, ни месть. Может, еще дело в том, как они похоронены, по правилам или нет. Раньше Катрин считала похоронные обряды полной мишурой, выкачиванием денег под предлогом традиционности. Сейчас она думала: а что, если священник, произнося надгробную речь, действительно как-то освобождает душу от ее груза, чтобы призрак мог просто так взять и уйти в облака, как старый Жан?

— Нам надо вас перехоронить.

— Вы сами это сделаете?

— Думаю, придется привлечь вашего отца. Но он мне не поверит, если я заявлюсь на порог без доказательств. Есть что-нибудь такое, что знаете только вы двое, что я могла бы рассказать ему?

«И когда я помогу отцу найти труп сына, он будет у меня в долгу. Оникс как-то замешан в смерти Рауля, раз взял его имя — и у него откуда-то тот же номер паспорта! — значит, будет легко натравить скорбящего отца, большую шишку, на этого жалкого скульптора. Тьфу ты, черт, „сектант“, убивший сына, это и есть Оникс! Он убил его и забрал паспорт. Когда его забрали в полицию из-за Мари, он показал паспорт таксиста, а не свой. Наверное, не хотел светить настоящее имя. Удивительно, как прокатило, учитывая, что они не особо похожи. Да уж, после такого расклада, который я преподнесу отцу на серебряном блюде с голубой каймой, даже статуи не смогут защитить Оникса», — размышляла девушка. Мозаика в ее голове сложилась, и Катрин восторжествовала.

Призрак размышлял минуты две, а когда открыл рот, то сказал совсем не то, что Катрин ожидала услышать:

— Все равно я не верю, что мертв. Это сон, из которого я не могу проснуться.

— Два неверующих Фомы, что сын, что отец! — вскричала Катрин. — Это у вас, видимо, наследственное!

— Дураков в нашем роду и правда нет, — заявил призрак, и отсел от нее на другой ряд. Катрин вдруг заметила, что люди, раньше не обращавшие на нее внимания, теперь косятся как на сумасшедшую. Еще бы, никто из них не видит ее собеседника.

Катрин так и подмывало сказать: «Эй ты, мадам в шляпе, ты не на меня глазей, а на своего соседа — это мертвяк с дырой в груди!», но она, конечно же, этого не сказала. Не хватало закончить вечер в полиции. Хотя, может и обойтись, в крайнем случае, всегда можно изобразить временное помешательство от горя.

На дверях кафе, тезки ее мужа, висела табличка «Закрыто». Катрин вставила ключ в замочную скважину, но дверь была незаперта.

В полутемном зале сидели двое рабочих в спецодежде и играли в карты. Во всем помещении работал только один светильник — тот, что был как раз над их столом; отчего рабочие выглядели как посетители подпольного казино.

— Кафе не работает, — сказал один из них.

— Я догадалась. Вы кто такие?

Один из рабочих, догадавшийся, что это, видимо, хозяйка а не посетительница, ответил ей:

— Служба «Антипаразит», мадам. Нас вызвал месье Волков.

— Что случилось?

— Крысы.

— И вы считаете, что крысы уйдут, если вы будете здесь сидеть?

— Ждем, пока настоится отрава, мадам.

Катрин подозревала, что те только что сморозили полную чушь, пользуясь ее некомпетентностью, но не решилась возразить. На сегодня она уже устала контактировать с деревянными мужиками.

— Где сам месье Волков? — спросила она.

— Не знаем. Уехал.

Уехал и ничего ей не сказал. Даже не позвонил!

Катрин развернулась и ушла. Что все это значит? Максим срочно закрывает кафе, и вызывает службу крысоотравителей. Те приезжают, но прохлаждаются вместо работы. Либо они и вправду бездельники, что более вероятно, либо они обнаружили по приезду, что никаких крыс нет. Конечно, они не будут спешить признаваться в этом, ведь тогда они уйдут без оплаты.

Захотелось курить.

— Не найдется сигареты? — спросила она у прохожего.

— Нет, к сожалению, — сказал тот, выходя на свет. Катрин увидела его лицо — это был Рауль Рено, погибший таксист.

— Неожиданная встреча. Рада, что вы так быстро сообразили, кто из нас прав.

— Я не передумывал. Но раз уж вы — единственная, кто разговаривает со мной…

— Нет, я не Оникс, я его менеджер, представитель, — говорил голос в трубке, исключительно дружелюбный, но — Максим это чувствовал — его обладатель еле сдержался, чтобы не выпалить: «Вы знаете, который сейчас час?»

— Как я могу связаться с Ониксом? Вы можете дать его номер? — спросил Максим. Он катал по столу шарик из фольги, пытаясь щелчком забросить «мяч» в ворота, сработанные из газеты. Казалось, это занимает его куда больше, чем телефонный разговор, который он вел даже равнодушно.

— Если у вас есть деловое предложение, я готов его выслушать, — голос стоял на своем.

— Может, и есть предложение. Но я хочу, чтобы скульптор услышал его из первых рук, минуя звено в лице менеджера. Не беспокойтесь, ничего непристойного.

Шарик, отправленный сложенным из пальцев футболистом в газетные ворота, перелетел свою цель и свалился за тумбочку. Максим полез за ним.

— Любые пожелания, любые заказы — все это вы можете передать через меня. Оникс не общается с клиентами напрямую. С партнерами тоже.

Максим так и не нашел свой мячик из фольги, зато, выпрямляясь, ударился макушкой о выступающий край тумбы и ругнулся по-русски.

— Понимаю ваше негодование, — сочувственно произнес голос в трубке, чей обладатель услышал ругательство Максима. — Но ничем не могу помочь. Я лишь скромно выполняю волю месье творца, справедливо желающего исключить любое беспокойство. Так в чем состоит ваше секретное предложение?

Максим не смог ничего придумать, и прямо спросил:

— За какую сумму вы готовы дать мне его номер или адрес? Сто евро хватит?

Зачем он сказал «сто»? Этому менеджеру и пятьдесят за глаза. Собеседник медлил. В трубке слышалось его тихое дыхание и, кроме того, неясный фоновый шум. «Сейчас скажет — двести», — подумал Максим, взвешивая свою готовность расстаться с такой суммой.

— На мой взгляд, есть только одна причина, по которой другой человек может так рьяно желать встретиться со скульптором в обход меня, — сказал голос в трубке. Он звучал уже прохладно. — Это желание предложить ему свои услуги в качестве менеджера. Но это место занято мной, так что месье, если вам более нечего сказать, я попрошу сэкономить и мое, и свое время.

— Постойте, не торопитесь. Давайте пересечемся в городе и поговорим.

— Так что конкретно будем обсуждать? Повторюсь, я не хочу тратить время.

Максим нажал «отбой», с досадой бросив телефон на кровать. Как только он сделал это, в голову тут же явилось множество идей: и представиться представителем независимой прессы, желающим взять интервью, и посулить большой заказ. В конце концов, кто-то же фотографировал Оникса для этой статьи, так почему бы не представиться фотографом?

— Хорошая мысля приходит опосля, — пробормотал Максим. По счастью, менеджер представился по имени и фамилии: Стефан Бернар. Максим ввел это имя в поисковике, и тут же убедился, насколько оно является распространенным. Он попробовал запросы «Стефан Бернар Париж», «Стефан Бернар менеджер» и «Стефан Бернар скульптуры». Поисковик не выдал ничего толкового, только по последнему запросу, в самом низу страницы результатов была ссылка на статью, которую он уже читал в журнале.

Зато по запросу «Стефан Бернар Оникс» появилась ссылка на магазин интерьерного барахла. Максим переписал себе адрес и вызвал такси.