Мерлин Маркелл – Никта (страница 43)

Катрин, будучи уже на полпути до дома, воровато оглянулась. Уж статую-то она заметит, благо она не из числа «простых смертных», как называл Оникс тех, кто не видит его ожившие творения, или видит, но слабо.

Но кто сказал, что Оникс делал только громадные статуи в человеческий рост? Может, у него в запасе есть крошечный глиняный монстр, сантиметра два в высоту, и он уже подбросил ей такого монстра?

Катрин принялась хлопать себя по карманам. Ничего.

Слежку можно вести и издалека. Катрин точно не сможет обыскать весь город.

Ничего, она что-нибудь придумает. Катрин даже подивилась, как спокойно она реагирует на все происходящее, хладнокровно перебирая в уме варианты. А кто-нибудь другой смог бы так? Например, Мари?

Катрин усмехнулась. Эта Мари и мыслишки не утаит.

А Оникс не поделился с женой своим «даром», не принял в ряды бойцов своего обезумевшего фронта. Может, как раз поэтому?

Он увидел что-то в них, в Катрин и в Стефане, то, чего нет в Мари… С Катрин он поделился случайно, но она все равно, на взгляд Оникса, подходит на роль убийцы-исполнителя. Он увидел внутреннюю тьму особого сорта?

Или все гораздо проще и сводится к тому, что Мари неспособна убить?

Автобус резко затормозил (когда Катрин вообще успела в него сесть?) и в голову девушки, полную мыслей, наконец проникли разговоры окружающих людей. Речь шла о террористах. Это же про тот случай на стадионе… Что там вообще произошло?

Говорили, что было еще несколько взрывов, не только на стадионе. Число погибших пока никому неизвестно. Катрин продолжала слушать. Кто-то уже оплакивал жертв; остальные были в панике. Людей охватывало одно желание — бежать прочь из центра, откуда этот автобус и шел.

На этой волне можно и вовсе уехать из страны. Никто не удивится, что она испугалась терактов. Ищи-свищи, Оникс!

И снова Катрин поймала себя на том, что в ней нет ни капли соболезнования. Горе этих людей было для нее почти неощутимо; а террористы казались куда меньшей опасностью, чем оскалившийся Нерон, и казались лишь удачно подвернувшимся поводом для побега. Неужели в ней и вправду что-то умерло?

«Я стала чудовищем. Таким же, как он».

Катрин влепила себе пощечину. Никто не обратил на это внимания, все были погружены в собственные чувства: страх, отчаяние, ненависть.

А что, если Оникс про таких людей и говорил — террористов, убийц, насильников, а она и не уловила его мысль через пелену насмешливости и небрежения? Господи, выходит, что он не псих, а самый настоящий герой, нераспознанный ею гений…

— Привет, — сказали ей тихо. Катрин и не заметила, что к ней кто-то подсел. Она отвернулась от окна и изобразила грустно-дружелюбную улыбку.

— Привет. Все это ужасно, не правда ли? — проговорила она.

— Да? Да…

Собеседник выглядел более чем удивленным, непонятно почему.

— Куда едете? — спросила Катрин. Ей было плевать, куда едет этот человек. Но раз уж он завязал беседу…

— …

У нее что, настолько ужасный акцент? Раньше люди без проблем понимали ее.

— Куда едете? — повторила девушка.

— В Орлеан.

У Катрин осталось ощущение, что собеседник брякнул название наугад.

— На этом автобусе вы туда не приедете, это не междугородный, — сказала Катрин.

Собеседник пожал плечами.

— Хотела бы я посоветовать вам, где лучше сойти и на что пересесть, но я плохо разбираюсь в маршрутах.

— Чем вы занимаетесь? — спросил тот, пропустив мимо ушей ее слова. — Кто по профессии, я имею в виду.

И правда, кто? Совладелица кафе — по стечению обстоятельств? Психолог — по образованию? Ясновидица — по самоназванию?

— Толкователь сновидений, — улыбнулась Катрин, уже готовясь услышать: «На днях мне приснилось, что повыпадали все зубы, к чему бы это?»

Ее ожидания частично оправдались.

— Мне снился один сон… Я там таксовал по городу. Подрабатываю иногда. Подобрал одного парня. Поехали в долбаную глушь. Когда почти приехали… все потемнело. И я очнулся уже в другом месте.

— Во снах так бывает, — вставила Катрин.

— Я лежал на пригорке, а тот парень убивал меня. Он оказался какой-то сектант. Говорил, не я первый, не я последний. В смысле, среди его жертв.

— И как, он вас убил?

— Ну да.

— Обычно, если вас убивают во сне, вы просыпаетесь в тот же момент.

— Но я не проснулся.

— Тогда что было дальше?

— Он закопал меня. Но я как-то смог встать и пойти по земле. Не спрашивайте, как, это же сон. Я не раскапывался для этого. Я бродил вокруг того места, кажется, целую вечность. Искал свою машину, никак не мог найти. Я даже выбраться из этого места не мог! Куда ни пойдешь, всякий раз возвращаешься на это чертово место, на пригорок, где он меня закопал…

— Сон-петля.

— Я бродил и бродил там… Наконец, выбрался в город. Но меня никто не видел. Это ужасно, когда ты бродишь вот так…

— Еще бы.

— Я подумал, что сектант заколдовал меня, и пошел его искать. Он был в Париже. Я откуда-то знал это.

Да когда уже он закончит рассказывать свой сон? Ему нет конца и края. Все же Катрин по привычке тщательно изображала заинтересованность активным слушанием.

— Вы хотели отомстить?

— Не знаю… Наверное, так. И чтобы он расколдовал меня. Я не особо соображал, чего хочу.

— Удалось найти его?

— Почти. Я нашел отца. Он тоже был в этом сне. Он меня искал, а я… я был прямо перед ним, кричал ему, хватался за одежду, но он тоже меня не замечал!

— Какой кошмар!

Собеседник кивнул.

— Чем же закончился ваш сон?

— Ничем.

— Проснулись?

— Нет. Он еще не закончился.

В голове Катрин замелькали варианты, как она должна реагировать на такой розыгрыш: а) серьезно подыграть, б) рассмеяться, в) махнуть на собеседника рукой и опять уставиться в окно.

— Закончился, вы же сейчас не спите, — спокойно сказала Катрин, выбрав вариант «г»: мягко дать понять, что она не в настроении шутить.

— Нет, сплю.

— Нет, не спите!

Собеседник расстегнул куртку, под которой оказалась оранжевая футболка с грязно-бурым пятном на груди. Он задрал и футболку, и Катрин увидела то, что заставило отшатнуться ее с такой силой, что она ударилась затылком о стекло. У него на груди была глубокая рана, которая, кажется, кровоточила прямо сейчас. Удивительно, что этот человек еще держался на ногах и так спокойно говорил с ней.

— Все-таки розыгрыш! — воскликнула Катрин, придя в себя, и протянула руку к ране, чтобы сорвать наклейку-прикол, которая, по ее мнению, и красовалась на груди случайного попутчика.

Но наклейка не отдиралась. Подушечки пальцев Катрин погрузились в мягкую, холодную жижу. Она отдернула пальцы и поднесла их к носу, втягивая запах, но то был запах не кетчупа и не краски, а свежей крови.

Попутчик тем временем вскочил со своего места и принялся махать руками перед лицами других пассажиров, которые ничуть не замечали его чудачеств.