Мерлин Маркелл – Никта (страница 45)

— Всех бы пересажал, — пробубнил таксист. Фоном играло модное r’n’b, которое Максим на дух не переносил.

— Кого?

— Мигрантов. Пусть у себя взрывают.

Максим не понял, о чем это он.

— Кого взрывают?

— Теракт был. Дядя, ты телевизор вообще не смотришь?

— Его не смотрят все деловые люди, — заявил Максим. Таксист уловил в речи Максима акцент и смутился.

— Да я не про ваших. Ваши нормальные. Немец, да?

Максим не стал его поправлять.

— Арабы. Я, конечно, человек толерантный, но всему есть предел. Они хотят, чтобы мы строили мечети, и мы не против. Они хотят, чтобы наши женщины ходили в парандже, и мы улыбаемся и машем. Хотя вот тут уже подозрение должно появиться, да? Но мы делаем вид, что ничего не произошло.

— Араб арабу рознь. Я знал одного турка, тот вообще был православный, — сказал Максим.

— Разве араб и турок — одно и то же?

— Я сказал для примера. Ты лучше на дорогу смотри.

— Теперь они взрывают людей прямо в центре Парижа, это пи**ец, я бы в такое не поверил, если бы сам не видел. Вот сегодня людей оттуда развозил.

Максим действительно не слышал про теракт, и теперь внимал словам таксиста; но не смог сдержаться от замечания.

— И денег, наверное, с клиентов содрал, как в новогоднюю ночь?

Таксист ничуть не обиделся.

— Это надбавка за опасность. Кто знает, может террористы прямо на дороге бомбу подорвут, по которой я еду?

Максим презрительно хмыкнул.

— Ты зря так, дядя, — сказал таксист. — Попомнишь мое слово, но у вас так же будет. Шахиды будут бегать с бомбами по центру Берлина, а вам останется только смотреть.

— А ты, как я погляжу, пророк, — заметил Максим.

— Не надо быть пророком, чтобы знать, что вся Европа катится в Тартар. Для этого достаточно выглянуть в окно. Даже ума особого не надо, одни глаза!

— Может и так.

— А тебе все равно?

Максим посмотрел на таксиста со снисхождением.

— У меня все будет прекрасно при любом раскладе, — сказал он.

Через двадцать минут Максим уже был на месте. Черные дома на фоне темно-синего неба, маленький двор. Когда Максим проходил по этому двору, что-то внутри него сжалось. То было из-за недавней смерти на этом месте, но Максим принял посетившее его ощущение за приближение к разгадке.

Он поднялся на этаж, где его встретила запертая дверь. Вот и все. «А чего ты хотел?» — спросил себя Максим. — «Что магазин сувениров на периферии будет работать круглосуточно, как супермаркет?»

Он зачем-то постучал в дверь и, не дожидаясь ответа, пошел обратно, размышляя, не попытаться ли совершить взлом, и сколько правды в наклейке «Объект охраняется агентством ЯСТРЕБ» в углу двери. Стоит ли рисковать, не зная, найдешь ли хоть намек на подсказку?

Дверь открылась. Максим стремительно вернулся к магазинчику.

— Я и не думал, что вы работаете в такое время.

— Раз пришли, все-таки думали, — ответил человек на пороге, приглашая полуночного посетителя войти. — Хотя обычно да, не работаем.

Максим узнал его по голосу, это и был Стефан Бернар. Примерно таким он его себе и представлял: среднего роста, среднего сложения, елейно-смазливый и наигранно-улыбчивый.

Он решил не ходить вокруг да около.

— Это я вам звонил, спрашивал про Оникса.

Приклеенная улыбочка сползла с лица Стефана, к удовольствию Максима. Он никогда не лыбился зазря, как большинство русских, да и белорусов тоже — и гордился этим.

— Вы что, отследили по телефону, где я нахожусь? — спросил Стефан.

Да нет, просто совпало. Но как удачно совпало!

— Это вам знать необязательно, — отрезал Максим, и угрожающе добавил: — Месье Бернар, я вынужден требовать у вас любые данные, которыми вы располагаете для связи с Ониксом. Номер мобильного, электронную почту, адрес квартиры.

— Вы из полиции?

— Я частное лицо. Это неважно. Вы мне расскажете, для вашего же блага!

Максим взял с витрины тяжелую статуэтку в виде неведомого божка с щупальцами вместо головы и двинулся на Стефана. Этот человек не посмеет перечить ему, магу, снова обретающему силу. Статуэтка послужит дополнительным аргументом.

На деле, никакая сила к Максиму не возвращалась. Катрин случайно поделилась с ним своим искаженным восприятием, начавшим набирать силу; в общем-то, потому ему и мерещились крысы. Но Максим не знал об этом и чувствовал себя в полной безопасности, будто за ним стоит вся Вселенная.

Стефан вздохнул, подумав, что стоило ему вырваться из огня, как он тут же попал в полымя, и какой черт дернул его укрыться здесь, в магазине, где его так легко найти. И в тот же момент Стефана озарила надежда: этот суровый человек, должно быть, узнал про безумства ониксовых статуй и хочет положить конец их террору! Может, мстит за близкого. И разумеется, он не мог сказать Стефану истинную причину своих намерений разыскать Оникса, опасаясь, что менеджер сочтет его сумасшедшим.

— Я все понял, я на вашей стороне! Я все расскажу! — воскликнул Стефан, останавливая Максима жестом. Не успел тот проронить «Так бы и сразу», как из боковой комнаты пулей вылетела бледная тень, с разбегу врезалась в Максима — и толчком отправила его в полет из окна, напротив которого он стоял.

Максим летел вниз, сопровождаемый шлейфом битого стекла. Последней его мыслью перед всепоглощающим забытьем было то, что это падение должно было состояться еще много лет назад, да запоздало.

— Нет! — вскричал Стефан, подбегая к окну, оттеснив в сторону своего незваного хранителя — голого бледного бугая, который тут же исчез.

Внизу в неестественной позе распростерлось тело Максима.

— Я больше не могу с этим жить. Я убийца.

— Ты преувеличиваешь, Катя.

— Нет! Это я придумала в тот день пойти на речку. Я уговорила Олю заплыть так далеко. Сказала, что она не сможет, и Оля решила мне доказать. Я уговорила ее, хотя знала, что она очень плохо плавает!

— Ты не могла знать, что все так повернется…

— Какая разница, нарочно это вышло или нет! Я убила ее!

Катрин мучили подозрения, что призрак теперь будет следовать за нею до конца ее дней, и эта перспектива мало радовала ее. Она сделала вид, что тоже утратила способность видеть Рауля, и игнорировала его стенания об одиночестве.

Призрак сидел напротив, пока она потягивала колу через трубочку в кафешке поблизости. Катрин посетило дежавю: не так давно они сидели в другой забегаловке с другим призраком. Но в тот день призрак владел ситуацией, а сегодня — она.

Она набрала номер Максима. Абонент недоступен. Откуда было ей знать, что мобильник Максима превратился в металлолом, упав с энного этажа вместе со своим хозяином.

Катрин набрала номер Стефана. И снова абонент недоступен; на этот раз причина была в том, что Стефан собственноручно сломал сим-карту, на всякий случай разбив и мобильник, уверенный, что его все-таки отслеживают по телефону; и бросился в бега, опасаясь, что его к тому же привлекут за несовершенное им убийство. Но эту причину услужливый голос девушки-робота, конечно же, тоже не сообщил.

— Что, молчат? — произнес призрак. — А вы представляете, каково это, когда они годами молчат, а ты просишь их поговорить с тобой снова и снова?

Двое человек из ближайшего круга ее доверия вне зоны доступа. Больше в этот круг никто не входил.

Она слишком устала, чтобы просто шататься по улицам. В их заведении травят крыс. Максим нехорошо поступил, закрыв кафе и ничего ей не сказав. Куда идти, если у нее нет друзей?

Катрин расплатилась за колу и бургер, комом осевший в ее желудке, и отправилась искать хостел. Было уже слишком холодно, чтобы ночевать на улице, а дремать в кафе ей не хотелось. Призрак хвостиком последовал за ней.

В их районе была только одна гостиница. Метрдотель предложил ей на выбор комнату с ванной и без.

— А у вас есть просто кровать? — спросила Катрин, мысленно пересчитывая остатки наличности.

— Нет, — отозвался метрдотель, свысока глядя на девушку. Его губы скривились.

— Еще бы, вы ведь не какая-нибудь вшивая ночлежка, да? — сказала Катрин ехидно.