Мерлин Маркелл – Никта (страница 42)

Это произошло через несколько часов после ухода Катрин. Он прикорнул на лежанке, пока в кафе все шло своим чередом, а стоило открыть глаза — как вокруг уже творилось невесть что.

Сонный день.

Максим вытерся маленьким махровым полотенцем и посмотрелся в зеркало, почесывая щетину. За его спиной, в отражении, мелькнуло какое-то движение. Максим не спешил оборачиваться. Если в номере и правда кто-то есть, не надо подавать виду, что он заметил. Максим отошел от зеркала, как ни в чем не бывало, и попытался обернуть бедра полотенцем, но его длины не хватило, и Максиму пришлось выйти из ванной в первозданном виде — но с жестяной мыльницей в руках, поскольку больше ничего подходящего для самообороны в ванной не нашлось.

Никого.

Максим не был тем человеком, который мог списать подобные вещи на обман уставших глаз или игру воображения, принявшего движение занавески за силуэт.

Он поспешно оделся; натягивать джинсы на еще влажные обожженные ноги было неприятно. Максим проверил все окна и дверь — заперто, как и полагается.

Он вернулся в ванную, чтобы положить мыльницу на законное место. Из зеркала на него смотрел черт, рогатый и с поросячьим носом.

Максим размахнулся мыльницей, будто собираясь бросить ее в зеркало, черт даже не вздрогнул.

— Разобьешь — семь лет счастья не видать, — сказал черт. Теперь он частично выглядывал из зазеркалья, как из окошечка, облокотившись на «подоконник», то есть нижнюю границу зеркала, своими мохнатыми лапами.

— Я тебя не звал, возвращайся к своему батьке, — сурово приказал Максим, поднимая руку с двумя соединенными перстами.

— Что же это, ты меня не боишься? — подивился черт.

— Да воскреснет Бог, да отвратятся врази Его, да отринет от лица Его ненавидящих Его! — выпалил Максим, перекрестив черта свободной рукой, и швырнул в зеркало мыльницу. Черт юркнул в необозримую Максиму область зазеркалья, а мыльница повалилась в раковину, не оставив на зеркале ни царапины. В нем снова было отражение Максима, но не такое, как час назад — лицо уставшего бизнесмена, собиравшегося принять ванную, а лицо мага, вернувшего себе часть сил.

В том, что сила неожиданно начала возвращаться, Максим не сомневался. В бытность его магом, встречи со всеми этими сущностями — призраками, демонами, лярвами — были для него вполне обыденным явлением. После неудачного ритуала он утратил все способности, в том числе и альтернативное видение.

Но теперь — черт в зеркале. Более отчетливого знака нельзя и вообразить.

Максим прикоснулся рукой к руке своего отражения. Да, вот он, маг. Максим пообещал себе, что если сила вернется к нему в полной мере, он больше не будет растрачивать себя на пустое созерцание, погрузившее его когда-то в депрессию. Его сила найдет активное применение.

Ну а пока процесс возврата к силе только зародился, можно вернуться к тому делу, что он когда-то начал, да забросил — к поиску того мага, одного из пятерых, ради которого он и приехал во Францию.

Максим искренне считал, что ритуал завершился неудачей по его вине. Он не смог принести жертву и нарушил необходимый распорядок. Долгая подготовка пошла прахом, но это не самое страшное. Максим опасался, что наиотрицательнейший эффект здесь даже не в том, что призраки выпили его, и он утратил свою силу, почему-то без возможности вернуть хоть десятую ее долю; он в том, что с французом произошло нечто настолько ужасное, что он вовсе исчез из их поля зрения.

Максим не думал, что француз умер, он бы это почувствовал — но он не чувствовал и жизни в своем бывшем компаньоне, не мог «найти» его. Последнее объяснялось тем, что Максим теперь не смог бы найти с помощью сил даже бабку в соседней комнате; но остальные маги говорили ему то же самое: француз пропал.

Максим считал, что с французом произошло то же самое: потеря силы. И, думал Максим, французу от этого так стыдно, что он решил больше не выходить на связь с остальными магами.

Связь с остальными постепенно сошла на нет и у Максима, но он не переставал думать о том пятом. Его терзало желание отыскать француза, повиниться в своей ошибке и предложить объединить их старания по возврату силы — если, конечно, француз захочет иметь с ним после этого дело.

Накопив нужную сумму, Максим взял с собой Катерину, и улетел в Париж. Он верил своей интуиции, шептавшей, что стоит только сойти с самолета, как станет ясно, где искать потерянного мага.

На сей раз интуиция ошиблась, как часто случалось с ней после проклятого ритуала. Максим оказался в тупике. Франция не так велика, как Россия, но и не так мала, как какое-нибудь герцогство Монако. Максим здраво предположил, что тот маг, возможно, и вовсе мертв.

Незачем заниматься поиском тени в вечернем лесу. Он и сам — тень.

Максим взял с прикроватного столика утреннюю газету, которую принес в номер, но так до сих пор и не открыл. Сквозь строчки на первой странице виднелись контуры картинки на другом листе. Максим положил руку на газету, уверенный, что сейчас «увидит» шестым чувством, что же там изображено.

Городской пейзаж? Портрет? Реклама какао?

В голове тишина и пустота. Максим закрыл глаза, и перед его внутренним взором всплыл образ Олланда. Отлично, значит, там его фотография.

Максим перевернул страницу. С листа на него смотрели около десятка хиппи-активисток с плакатами. Не особо впечатляющая догадка. Хотя и Олланд — политика, и активистки — политика…

Нет, не стоит притягивать за уши. Тут может быть либо да, либо нет. Еще рано выходить на площадь и, повинуясь внутреннему GPS, топать прямиком к адресату, как волк на запах крови.

Максим механистично полистал газету. Ничего, что может быть интересно птице его полета. Разве что колонка экономики — для бизнеса. Но, почуяв возвращение силы, Максим вместе с тем испытал и некоторое облегчение. Он признался себе, что коммерческие дела давно стоят у него поперек горла. Если он получит возможность больше не марать руки о дебет с кредитом, то будет весьма благодарен вселенной.

Но, пока рано планировать. В эту минуту кафе куда реальнее, чем орды духов, готовых присягнуть ему на верность и принести тонны золотых кладов. Отложив газету в сторону, Максим принялся за журнал, который захватил из дома. Мало ли, попадется еще идея для интерьера.

Он рассеянно листал глянцевые страницы с креслами в форме огромных подушек и абстрактными картинами. Вдруг его ударило током, словно статическое электричество, без каких-либо к тому физических предпосылок.

На развороте была фотография скульптора, обнимающего своих глиняных кошек на диване, того самого, которого Максим недавно окрестил глистом в костюме.

— Это ты! — восторженно проговорил Максим. — Теперь я знаю!

— Чушь, — отрезал Пьер, развернулся было к выходу, но что-то заставило его повременить. Он еще раз воззрился на Катрин с сильным сомнением. Грязная девица с размазанным макияжем — скорее всего мошенница и наркоманка.

Катрин прикрыла глаза и подняла дрожащую ладонь вверх, вспоминая, каким тоном ее бывшие компаньонки по салону Шанталь предсказывали клиентам будущее. Если бы ей в то время сказали, что скоро она сама по своей воле и для личной выгоды будет вещать ясновидческую «истину» на их манер, она бы только рассмеялась в ответ.

— Вы потеряли кого-то… Кого-то близкого… Это причиняет вам большое горе. Дайте сюда руку…

Пьер протянул ей ладонь, как послушный ребенок тете-врачу. Катрин крепко взяла его за руку, и продолжила:

— Это ваш ребенок. Уже взрослый… Хм, дочь или сын? Скорее сын… да, это определенно сын, и его имя на букву «Р». Вроде бы Ральф… или похожее на то.

Катрин намеренно допустила ошибку, излишняя точность могла вызвать подозрения.

— Рауль, — поправил ее Пьер.

— Точно, Рауль, — тихо проговорила Катрин. — Когда же вы его потеряли? Точно не в этом году… Да, раньше, гораздо раньше, но он уже был взрослым.

— Где он? Где?! — Пьер схватил Катрин, больно сжав ее за плечи, и она быстро заморгала.

— Ай!

— Так где?

Как удачно он ее прервал. У Катрин уже кончались факты о сыне Пьера Рено, и она не знала, что еще говорить.

— Я… больше не вижу… Транс ушел… Мне надо быть в состоянии транса.

— Так войди в него опять!

— Я не могу так сразу!

Пьер покраснел от сдерживаемого раздражения.

— Послушайте, дамочка, — сказал он. — Все то, что вы мне рассказали, можно было разузнать и без магических штук. Да все это можно было услышать, стоя под дверью той чертовой квартиры!

И он ушел. План Катрин не удался. Хотя она и сама не очень-то отчетливо осознавала, как использовала бы объявившийся человеческий ресурс, если бы ей удалось убедить Пьера в своем «даре». Интуиция лишь смутно подсказывала ей, что нелишне обзавестись таким союзником, как Пьер, чтобы спутать Ониксу все карты.

Придется вернуться к варианту «А», под которым подразумевалось бесконечное избегание Оникса. В том случае, если он припрет ее к стенке, всегда можно будет назвать парочку имен из последнего некролога и взять вину за их смерти на себя. Мол, от них она и очистила нашу грешную планетку, обустроив несчастный случай.

Злорадство переполнило душу Катрин от предвкушения, как легко она обведет скульптора вокруг пальца.

А что, если тот пошлет одну из статуй следить за ней, и статуя скажет, что в день смерти названной жертвы Катрин и близко не пересекалась с ней?