Мерлин Маркелл – Никта (страница 31)
Этот незримый удар был настолько силен, что Василь повалился на крышу. Рукой он попытался задержать свое падение, но безуспешно. Его энергетическая защита испарилась, будто ее и не было. Два сантиметра, два каких-то жалких сантиметра, за которые он при этом высунулся из своего круга, позволили призракам с ликованием устремиться к нему — человеку, всю жизнь наполнявшему себя силой, как гигантский резервуар; и призраки принялись дико рвать эту силу, каждый себе.
Все годы, что они неприкаянно болтались по земле, призраки только теряли силы, и многие из них уже вовсе развоплотились, но теперь им представился шанс задержаться на бренной Земле. Они хватали энергию Василя, как обезумевшие девки хватают платья на распродаже «скидка 95 %».
Василь инстинктивно закрылся от них руками, но против призраков это было бесполезно. Он пополз в центр круга, но его граница частично стерлась, когда он упал, и круг больше не защищал его. Собака громко лаяла, прыгая вокруг Василя, раздираемого призраками, но те не плевали на лай, и продолжали свой нечестивый пир над скорчившимся человечком.
Хотя призраки рвали только его энергетическую оболочку, Василь физически ощущал эту боль. В какой-то момент он не выдержал и закричал. Никто не торопился прийти к нему на помощь.
Когда в нем еле оставалось сил на то, чтобы поддерживать биение сердца, призраки бросили его и устремились по своим призрачным делам. Собака легла рядом с Василем, согревая его и тем самым поддерживая в нем жизнь.
Раулю даром не нужно было имущество американца, но тот сам напросился. По крайней мере, клуб обзаведется еще одной личной легендой, что пойдет ему на пользу. Можно считать это полноценной пиар-акцией.
Джейсон Миллер… Почти «Джон Смит». Надо удостовериться, что имя не придуманное.
Их матч назначен на завтрашний вечер. К тому времени люди из клуба соберут всю информацию о собственности американца, чтобы тот не вздумал их обмануть. Рауль и сам видел в мыслях Джейсона Миллера все ему принадлежащее, но хотел документального подтверждения.
Ни счет в британском банке, ни доставшийся от деда в наследство охотничий домишко в Мичигане, ни, уж тем более, обычный дом с двумя спальнями в Огайо — ничто не будет упущено.
В клубе были люди, которые специализировались как раз на этом: все учесть, ничего не забыть. И еще несколько человек, работой которых было проследить, что проигравший заплатит по обязательствам. «Следили» они не всегда гуманно.
Рауль еще ни разу не пользовался их услугами — он и вправду никогда не играл сам; но и на этот раз не думал, что они ему пригодятся.
Когда Джейсон Миллер проиграется в пух и перья, Рауль встанет и скажет, что прощает его наглость, и что он может убираться восвояси.
Глупый шумный турист. Легкая жертва, такая ему не нужна. Он наметил себе цель куда интереснее: маг, которого он даже не видел вживую, родом из восточной Европы. Кажется, Беларусь?
Восточноевропейский маг не нуждался в собственной силе. Это следовало из переписки и личных ощущений Рауля, так что он не считал зазорным отнять эту силу, и готовился к удару неделями, подтачивая моральный настрой жертвы.
Их маленький кружок по переписке задумывал общий ритуал. Отличное время, чтобы нанести удар. Оставалось всего-то четыре часа. Добираться до искомого места — три часа на авто, а значит, еще час можно не делать лишних движений, расположившись в любимом кресле.
Персона Рауля, и без того загадочная и примечательная, вызвала всплеск интереса к себе. Люди подходили к нему, чтобы обсудить пари с Миллером, но он никого не приглашал сесть рядом.
Его внимания удостоилась только девушка с двумя стаканчиками и бутылкой, меньше чем наполовину наполненной полынным зельем. Красивая, голубоглазая, и, как предыдущая его посетительница, тоже непохожая на завсегдатайку клуба.
— Нау́чите меня пить абсент? — спросила она безо всяких представлений. В общем-то, только поэтому Рауль ее и подпустил. Он не хотел слышать ничего шаблонного.
— Как вы хотите, по-французски, по-русски или по-чешски?
— Я хочу с огоньком.
— Это по-чешски.
— Да уж, было бы скучно пить его по-французски, находясь во Франции! — сказала она, глядя, как Рауль льет зеленую жидкость сначала в стакан, потом на кубик сахара в ложке, а затем поджигает его.
Девушка зачарованно смотрела, как сахар занялся пламенем.
— Эти люди тают от вашего присутствия точно так же, как этот сахар. И так же оплавляются карамелью, — прошептала она. Рауль повторил процедуру со вторым стаканом.
— По-вашему, я похож на сахар?
— Нет, это они — сахар… А вы — абсент. Вы поглощаете их. Растворяете в себе.
— Вы наблюдательны.
— Я смотрела за вами всего три дня… Но многое увидела. Жаль, не смогу наблюдать за вами еще и еще. Я возвращаюсь в Париж. Сегодня же.
Рауля вдруг осенило знанием.
— Так вы приехали с месье Миллером?
— Да… Мы много вас обсуждали, говоря начистоту. Я его девушка. Хотя уже можно сказать, бывшая девушка.
— Почему это?
— Завтра вечером он станет нищим. Зачем мне нищий? Не хватало еще, чтобы он потом клянчил у меня денег на билет обратно в Штаты.
— Вы так уверены в его проигрыше?
— Я уверена в вашем выигрыше. На сто тысяч процентов.
— И даже не попытались его остановить?
Девушка махнула рукой.
— Он уже большой мальчик! Не в моих привычках указывать людям, что делать.
Они выпили абсент одновременно и залпом. Девушка сморщилась и закашлялась. Когда она более-менее пришла в себя, с нее пропал весь лоск. Рауль разглядел морщинки в уголках ее глаз, из которых брызнули слезы, и понял, что та старше его лет на десять-пятнадцать. Поначалу он принимал ее за ровесницу.
— О боже, — сказала она, наконец. — Я никогда больше не притронусь к этой штуке.
— Еще научитесь ее пить в своем Париже, — усмехнулся Рауль.
— Нет уж, спасибо.
— Кстати, вы так и не представились.
— О! Прошу прощения. Я — Изабель. Ну а ваше имя я знаю.
И она по-деловому протянула ему руку для пожатия. Рауль ответил на этот жест.
— Ха, а Джейсону вы не пожали, — сказала она. — Вообще, вы странный маг… Пьете и сидите в прокуренном месте. Разве вы не должны сидеть, весь в белом, на коврике для йоги где-нибудь в китайской беседке?
— Я нестандартный, — ответил Рауль.
— Да и выглядите вы лет на двадцать… Хотя, скорее, вы просто хорошо сохранились, как граф Калиостро!
— Может, я и есть граф Калиостро?
Они засмеялись. Музыка сменилась на заунывный инструментал: скрипка, аккордеон и клавишные. Изабель принялась дирижировать воображаемым оркестром. Некоторые поглядывали на нее с завистью — Рауль Рено удостоил аудиенции заезжую парижанку, да еще и пьет с ней!
— А как это происходит? — вдруг спросила она.
— Что происходит? — не понял Рауль.
— Ну… ясновидение. Я представляю это как рентгеновское зрение.
— Все гораздо сложнее. В разы.
— Вы, наверное, сто раз уже рассказывали об этом?
— Ни разу. Да и вам, Изабель, открою все секреты только потому, что завтра вы и так, протрезвев, все забудете. Вы знакомы с понятием точки сборки? Незнакомы. Ладно. Грубо говоря, в вашем теле есть некий энергетический центр.
— В сердце! — страстно произнесла Изабель.
— Ваш — в животе.
— Еще чего, не такая уж я и обжора…
— Это никак не связано с едой. Когда ваша точка сборки здесь, — он указал ложкой на ее живот, — вы видите настоящее. Она тут, когда вы бодрствуете. Но когда вы засыпаете, она начинает двигаться, — Рауль сделал ложкой несколько резких движений из стороны в сторону, вверх и вниз. — Тогда вы видите в своих снах прошлое и будущее, явно, как если бы это было с вами на самом деле. Вы можете видеть и то, чего нельзя увидеть глазами, и то, чему вообще не суждено случиться, что-то физически невозможное… А разгадка всего лишь в положении вашей точки сборки.
— Я поняла. Вещие сны и все в таком роде. У меня такое тоже бывает.
— Вряд ли вы точно поняли, что я имел в виду…
— Как же нет? Мне снилось то, что потом сбывалось. Раза три или четыре. Может больше, только я не помню. Вот к чему вы ведете — я тоже ясновидица!
— Вам несколько раз приснилось то, что сбылось, и несколько тысяч раз то, что не сбылось. Это не делает вас особенной. Это нормальный процент совпадений. Зато, если вы научитесь без одеяла и подушки смещать вашу точку сборки в нужное положение, причем по собственному желанию… Тогда, Изабель, вы и станете экстрасенсом, достойным моего кресла. Вот весь секрет.