Мэрилин Маркс – Принц запретов (страница 20)

С губ сорвался судорожный всхлип. Мешочек выпал из рук. Соль просыпалась на пол, и я зарыдала. Что я творю, ну что я твор…

Что-то тяжелое ударило меня по голове. В глазах потемнело.

– Пока не просыпайся.

Я попыталась сфокусировать взгляд, но мешал бледный лунный свет. Я почувствовала под собой холод деревянных половиц. Увидела, что ко мне склоняется чье-то лицо, окутанное мраком.

Боль обожгла глаза, кожа на лице саднила. Я с трудом пыталась сделать вдох. Тишину нарушил чей-то сдавленный хрип. Неужели мой? Быть такого не может. Тонкий палец коснулся моих губ.

– Ш-ш-ш-ш, давай без этого, милочка. Тебе надо еще поспать.

Силуэт стал детальнее. Я увидела Вайолет Уоррен, сидящую на мне верхом. Она крепко держала меня за руки, а ее лицо было наполовину скрыто волосами. Вернее, не так. Мне показалось, что это Вайолет Уоррен. Чудовище, пригвоздившее меня к полу, обладало ее внешностью и голосом, но точно не было дамой, с которой я познакомилась в отеле «Шарм». Не было человеком.

– А ну тише, – приказала она шуршащим, будто осенняя листва, голосом. Ее глаза – такие золотые, что светились во мраке, – впились в меня. Вертикальные зрачки сузились, а потом снова расширились. Мне в нос ударил приторный аромат, и к горлу подкатила тошнота.

– Давай без фокусов. – Кончики ее заостренных ушей, пробившиеся сквозь длинные шелковистые волосы цвета самой ночи, подрагивали. Черты сделались еще острее, ярче, и ее красота, которая и без того потрясала воображение, и вовсе стала почти невыносимой. – Без фокусов, – повторила она и провела большим пальцем по моей скуле, размазав по коже капельку гноя. – Вечно надо все портить, да?

Я рвано выдохнула, и она тут же зажала мне рот ладонью.

– Если не успокоишься, он тебя почует! Еще можно сбежать, но надо вести себя тихо.

Она склонилась еще ниже, теперь мы оказались нос к носу. Ее жаркое дыхание заплясало по моему уху, а под кожу стал просачиваться тихий шепот:

– Фермерский домик в Джорджии… Ты ведь этого и хочешь, Аделина, – вернуться домой? Для этого нужно уснуть. Обещаю, я скоро вернусь за тобой.

Это видение. Не может такого быть. Сердце гулко колотилось о ребра, а судорожное дыхание со свистом вырывалось изо рта. Это все не взаправду. Такого не может быть.

– Засыпай, – прошептала Вайолет Уоррен, а потом поймала ладонями мое лицо и притронулась губами к моим.

Все произошло так быстро, что и поцелуем назвать нельзя, но этого легкого касания оказалось достаточно, чтобы затуманить все мои мысли и погрузить меня во тьму. Беспощадное течение подхватило меня и потянуло на самое дно, а над головой сомкнулись темные воды.

Когда я снова проснулась, еще не рассвело. Разбитые часы на дальней стене подсказали, что сейчас три часа ночи. В открытое окно задувал легкий ветерок, раскидывая по полу мелкие осколки стекла и крупинки пыли. Лунный свет затекал в щели между половицами, а с улицы доносились голоса, но в квартире, кроме меня, больше никого не было. Вайолет исчезла.

Я покачала головой, приложив к опухшим глазам тыльные стороны ладоней. Это все просто сон. Очередной нелепый кошмар, порожденный психозом и запятнанной совестью. Пора идти. Мое платье было безнадежно испорчено – все в дырах и пятнах крови, натекшей из раны на лбу. Остальные два наряда служили занавесками, так что пришлось надеть ночную рубашку и халат. Пока я натягивала колготки, под ногами похрустывало стекло, оставляя на коже мелкие ранки. Схватив чек от Джека Уоррена, я выскочила за дверь.

На полпути к банку до меня дошло, который сейчас час. Голова страшно кружилась, побаливали порезы на ногах. Вокруг меня разгуливали толпы выпивох и полуночников, но я не обращала на них никакого внимания. Опустившись на тротуар, я уткнулась лбом в колени, обтянутые колготками, и глубоко вздохнула.

Нельзя ждать до утра. В недавнем сне Вайолет ясно дала понять, что еще вернется за мной, а мне совсем не хотелось еще раз с ней встречаться. Если потороплюсь, успею на шестичасовой утренний поезд.

Придумывать другой план было попросту некогда. Я стянула обувь и выбросила ее в соседний переулок, крепче сжала чек от Джека и поспешила к его отелю. Пускай недавно пробило три часа ночи – если верить Лиллиан, в отеле пять раз в неделю устраивались шумные кутежи, а развратники обычно ложатся спать только под утро.

Но так уж сложились звезды, что сегодня выдалась тихая ночь. На тротуаре у отеля никто не толпился, да и в лобби было пусто. Уставший швейцар, прикрыв глаза, тихо посапывал, сгорбившись у входной двери. Я шмыгнула мимо.

Внутри не только не оказалось заядлых кутил, но вообще никого не было. Стол, за которым регистрировали посетителей, пустовал, на этаже не было ни единого посыльного, и даже парень-лифтер куда-то отлучился с рабочего места. По моей коже побежали мурашки. Я вдохнула сквозь зубы. Воздух был густой, едкий, пропахший моей же кровью. А еще здесь пахло смертью, пустотой… опасностью.

Ты ударилась головой и сходишь с ума, Адди. Еще бы тут не пахло опасностью, сказала я себе. Прозвучало вполне убедительно. Я зашла в лифт и сама дернула за ручку. Господи, только бы вспомнить расположение комнат на верхнем этаже и как идти из бального зала в его кабинет!.. Скорее всего, к нему примыкает квартира. Я объясню, что мне срочно нужны деньги, и предложу обменять чек на наличку, которая наверняка хранится у него в сейфе. Взамен пообещаю, что на этом всякое наше общение прекратится. Если не получится, пущу в ход слезные мольбы. Если и это не поможет, вернусь к угрозам. А если и они окажутся тщетны, сама его трахну.

Лифт звякнул, перебив мой маниакальный хохот – что-то между всхлипом и криком. Я оторвала лоб от стены, к которой недавно его прижала. Двери лифта разъехались.

Кажется, я ошиблась этажом. Пол был устлан таким густым туманом, что мрамора под ним было не разглядеть. Стены были увиты лозами ползучих растений, которые пробивались в трещины в камне и гипсе, оплетали картины в рамках, отчего казалось, что те висят в воздухе. С потолка гроздями свисали цветы вистерии, придавая ему сходство с беспокойным фиолетовым морем.

Ну вот, снова сон. Я облегченно вздохнула и опять не сдержала безумного смеха. Ну конечно, сон, что же еще! А я так переживала… Сложив ладони рупором, я прокричала:

– Дьявол!

Воздух вырвался из моих легких, смешался с густым туманом, и по стенам тут же побежали алебастровые волны. Лозы заскользили куда-то, а потолок пошел трещинами, но никто не ответил.

– Это аннвил! – крикнула я.

И снова тишина. Я нахмурилась и повернулась к лифту. Обычно он сам меня призывал и ни разу не заставлял себя искать. Но сегодня было никакое не новолуние – на небе сиял полумесяц, так что, возможно, правила изменились. Я сделала шаг и опустила ногу в туман, глядя, как он расступается у лодыжки.

– Может, хоть подсказку дашь? – потребовала я, всматриваясь в коридор.

– Это же убьет все веселье.

Я развернулась на голос. Он был женский – высокий и певучий. Вот только позади никого не было. Коридор тоже пустовал, как и лифт.

– Аннвил! – насмешливо повторил второй голос, на этот раз мужской, вот только снова не дьявольский. Гнусавое эхо пробежалось по коридору. – Какими судьбами кто-то додумался так ее звать?

– Может, у него глаз нет? Иначе и не объяснишь, – насмешливо предположил женский голос.

Мужской хрипло рассмеялся.

– Как по мне, с ней можно неплохо так поразвлечься, – подметил третий голос, тоже мужской. Я огляделась, но вокруг по-прежнему было пусто.

Я зажала уши ладонями и сползла на пол. У тебя едет крыша, у тебя едет крыша, у тебя едет…

– Хочешь поиграть с нами сегодня, а, малышка аннвил? Кажется, твоего дьявола тут нет.

– Да тут никого нет, – сквозь всхлипы и сжатые зубы процедила я. – Никого нет.

Третий мужской голос вздохнул:

– Да с этими околдованными вечно будто рулетку крутишь.

Послышался щелчок, и вокруг меня появились три человеческие фигуры. Вернее, не так. Это были чудища. Дьявольский народец. Женщина с певучим голосом оказалась вовсе не человеком, а дриадой, высокой и стройной, с древесной корой вместо кожи и яблоневыми цветами вместо волос. Рядом стоял мужчина с обнаженной грудью, с копытами вместо ног, с длинными черными волосами и рогами, торчащими над головой. Третьим оказался человекоподобный боров.

Я закричала. Дриада со вздохом зажала мне рот ладонью:

– Да уж, весело с ней не будет.

У меня в горле зародился новый крик, но, даже когда дриада отняла ладонь от моих губ, я не смогла их разжать. Их будто намазали клеем. Пока я ревела и мычала что-то сквозь этот невидимый кляп, все трое, не обращая на меня никакого внимания, вступили в перепалку.

– Дадим ей эликсир. Она сразу раскрепостится!

– Да я что-то не горю желанием. Погляди на ее лицо – ее будто виверна погрызла!

– Зато волосы светлые. Ты же знаешь, как я люблю блондиночек!

Примерно в таком духе все и продолжалось, пока обладатель копыт не спросил:

– А напомните, кого она там искала вообще?

Боров и дриада перестали пререкаться.

– Дьявола? – предположила последняя, переводя дыхание.

– А как выглядит этот человеческий дьявол?

– Да откуда ж мне знать? – Дриада всплеснула руками.

Я снова закричала сквозь склеенные губы.

– Нет, погодите, его же часто сравнивают со змеем, так?