Мэрилин Маркс – Принц запретов (страница 18)

Оглядев ресторан, я невольно задумалась о шокирующей репутации мистера Уоррена – и о том, чего она ему стоила. Если ты с порога воспламеняешь людские умы, значит, прежде сумел поджечь целый мир, иначе попросту не бывает!

Он откинулся на спинку и, почувствовав мое волнение, одарил меня улыбкой миллионера. Ее одной было бы достаточно, чтобы завоевать весь свет, даже если бы ее обладатель не внушал всем вокруг страха.

– Кажется, ты взволнована.

– Вовсе нет. – Эта ложь даже для меня самой прозвучала неубедительно, но я не слишком расстроилась. Я знала: он все поймет, как только выслушает мою речь. Лишь бы мне хватило смелости открыть рот.

Я проделала такую работу. Составила хитрый, но совершенно легальный план. Осталось продержаться совсем немного.

Чопорный официант в черном костюме налил нам воды и спросил, какие напитки мы желаем. Едва я успела удивиться заказу мистера Уоррена, который попросил виски со льдом, как суровый мужчина воззрился на меня. Я уже несколько лет не брала в рот ни грамма спиртного, а после объявления сухого закона и вовсе зареклась это делать. Но сегодня был особенный день, а мне и так вымощена прямая дороженька в ад. Я попросила бокал красного вина «на ваш вкус» – сама я никаких вычурных названий не знала, а выпивку пробовала только домашнюю.

Потом я наконец заглянула в глаза человеку, на которого прежде не смела поднять взгляда. На его лице, казалось, отсутствовало всякое выражение. Развалившись на стуле как король, он с ледяной невозмутимостью оглядывал зал. Интересно, подумала я, мы так и будем сидеть в тишине, пока я первая не заговорю? В голове вдруг вспыхнули непрошеные воспоминания о тех снах. О его жаркой коже, о сильных руках, сжавших мои запястья, о теле, вдавившем меня в матрас своим весом…

Румянец залил мои щеки. Я потупилась. Я же совсем не для этого сюда пришла! Расплата за все мои грехи наступит позже. Чтобы исполнить мой план, надо прогнать из головы все эти мысли.

Вот только меня снова тянуло к нему, и я опять подняла глаза. Казалось, наши души – это магниты, а между ними пульсирует безудержная энергия, тяжелая, темная, и еще кое-что, что пока невозможно описать словами. Мы встретились взглядом, и я судорожно вздохнула:

– Благодарю за ужин, мистер Уоррен.

Его губы тронула улыбка. Предвестница самых что ни на есть пугающих намерений.

– Зови меня Джек.

– Пускай лучше и дальше будет «мистер Уоррен».

Его черты заострились. Он сощурился, сжал зубы. От каждого его движения веяло пугающей силой. А смутная тяга с каждой секундой делалась все невыносимее. Она болью разливалась в груди, сгущалась жаром между ног, затуманивала мозг, заставляя его думать лишь об одном: как бы заполучить его внимание?

– Для друзей вполне уместно звать друг друга по именам. – Он поставил трость между своих колен, крепко сжав набалдашник. Эта железная хватка так контрастировала с расслабленной позой, что это завораживало.

– Мы с вами еще не друзья.

– Поэтому ты здесь.

Я медленно отпила вино, борясь с приступом тошноты.

– На самом деле по совсем другой причине.

– Какой же?

Сейчас или никогда. Я сделала еще глоток – теперь уже огонь, растекшийся по горлу, не заставил меня скривиться.

– Я тут узнала кое-что.

Он приподнял бровь:

– Кое-что?

– Да. – Я достала свою сумочку. – Из газет, которые вышли в понедельник. Там говорилось, что вы планируете купить большую долю в транспортной компании мистера Роджера Леттермана.

– Так вот она, твоя любимая тема для разговоров за ужином? Бизнес?

– Если он меня касается. – Я выложила на стол газету со скандальной статьей – первое доказательство из вороха моих улик. – Интересный выбор, знаете ли. Не нужно долго наводить справки, чтобы узнать, что мистер Леттерман – образцовый католик, все сплетники об этом судачат. Говорят, он сотрудничает лишь с теми, кто разделяет его убеждения.

Если он уже понял, куда я клоню, то никак не показывал этого. Брови вернулись в привычное положение, на теплой коже не было ни морщинки. Даже в его дьявольских глазах не было ничего, кроме равнодушия.

– Я тоже католик.

– Я и об этом слышала. Таких истых верующих еще поискать. – Я кивнула на низкий стакан с виски, который ему принесли. – Если честно, мистер Уоррен, я, как человек, который с рождения жил среди настоящих религиозных фанатиков, отчетливо вижу, что вы совершенно другой.

Его губы тронула улыбка. Меня будто обдало волной ледяного ветра. Магнетическая, неоспоримая тяга меж нами стала еще ощутимее.

– Репутация – это крайне важно. Насколько я поняла, вы прикладываете немало сил, чтобы сохранять определенное влияние – так сказать, соответствовать требованиям своего потенциального делового партнера.

Это было лишь мое предположение, но за ним пришел черед фактов. Я выложила на стол чек, который стащила из папки, принесенной Томми домой с работы.

– Некий покупатель из Уэльса приобрел у вас десять тысяч труб.

Мистер Уоррен пожал плечами:

– Европейцы пекутся о своих машинах.

– Знаете, я все думала: как вам удается прятать в тени ваш второй, более доходный бизнес. – Мы опять встретились взглядами. Он сильнее сжал трость. – А теперь вижу логику! Зачем продавать алкоголь здесь, если можно экспортировать его на родину, где у вас всяко больше влияния, связей и способов проворачивать грязные делишки. Не хватает одного: транспортной компании.

Он не стал ни подтверждать, ни оспаривать мои слова, но я и так знала, что это чистая правда. Чтобы убедиться в этом, достаточно было чуть повнимательнее изучить квартирку моей болтливой соседушки. Ребра обжег стыд. Но я не стала обращать на него внимание.

– А представьте, какой скандал поднимется, если узнают, что вы спите с подчиненными.

Тут он не сдержался. Сначала улыбнулся, потом тихо рассмеялся, покачал головой, провел кончиком языка по зубам.

– Ну уж тут ты меня не подловишь, дорогуша.

Я в последний раз сунула руку в сумочку и достала две запонки с гравировкой. Разжала кулак, и они упали на стол, как две песчинки.

– Это я нашла в квартире Лиллиан. Как и еще некоторые другие ваши вещички, которые теперь поступили в распоряжение редакции «Светских сплетен». Кроме того, есть несколько свидетелей, готовых подтвердить, что сегодня мы покинули мою квартиру вместе и что я поехала ужинать с вами.

Джек Уоррен подпер голову ладонью. В глазах плясали искорки – кажется, он был одновременно и заинтригован, и возмущен. Поистине гремучая смесь!

– Это та желтая газетенка? – уточнил он.

– Она самая. – Я защелкнула сумочку. – Думаю, у мистера Леттермана появятся некоторые небезосновательные сомнения в вашей непорочности, если эта история всплывет.

Он все молчал. Пустоту между нами заполняло эхо чужих разговоров. Я отпила еще вина, так крепко стиснув бокал, что пальцы побелели. А когда я поставила его на стол, мистер Уоррен смотрел на меня с усмешкой, будто происходящее его забавляет – и не больше.

– У этой попытки меня оклеветать есть один недостаток, милая.

– Какой же?

Он впился в меня взглядом:

– С тобой-то я пока не переспал.

Мои мысли рассыпались, сталкиваясь и подпрыгивая вокруг этих самых слов, как стеклянные шарики марблс. Его губы тронула торжествующая улыбка. Вне всяких сомнений, она не раз помогала ему исполнить вышеупомянутую угрозу, но я-то была совсем из другого теста. И пришла вовсе не для того, чтобы его соблазнять.

Снова вспомнился сон. Отяжелевшие веки, его рука на моем бедре, низкий мужской – нет, дьявольский – стон у самого уха.

– Правда не так важна, как общественное мнение, – отчеканила я. Три заветных слова – «пока не переспал» – никак не желали уходить из моих мыслей. Пришлось добавить, чтобы хоть как-то отвлечься: – Я приличная женщина, мистер Уоррен, и прошу, чтобы вы обращались со мной подобающе.

– Пока ты очерняешь меня и сливаешь желтой газетенке? – уточнил он, постукивая пальцами по столу. Из голоса исчез всякий намек на игривость. – Скажи, для чего ты вообще затеяла все это дивное расследование?

– Ради пяти сотен долларов.

Он вскинул бровь:

– Всего-то? Даже не тысячи?

Перед глазами у меня поплыли алые пятна. Всего-то? Можно подумать, пятьсот долларов – никакая не возможность вернуть родной дом и уехать отсюда. Можно подумать, они не помогут вернуть нормальный сон, а не просыпаться каждую ночь с криком. Можно подумать, они не подарят мне безопасность и душевное равновесие, не спасут от психушки.

– Всего-то, – процедила я.

Мистер Уоррен сощурился, глядя мне в глаза. Терпеть не могла этот взгляд. И то, как он просачивается под кожу, как проникает в те уголки, о существовании которых я и не догадывалась, и пускает там корни. Вокруг него клубился мрак, а одно его присутствие будто бы высасывало весь воздух, как и этот самый взгляд, названия которому я не знала и молилась о том, чтобы никогда не узнать.

Джек Уоррен сунул руку в карман и достал чековую книжку с ручкой. Что-то нацарапал в ней. Потом придвинул мне чек на тысячу долларов.

– За то, что составила мне компанию сегодня, – пояснил он.

Хоть я и прожила почти всю жизнь в заточении, я понимала, что такое «составить компанию».

– Я не распутница!