Мэрилин Маркс – Принц запретов (страница 12)

– Самый верхний, разумеется.

Парень отвесил Лиллиан церемонный поклон:

– Как скажете, моя милая Лиллиан.

Тут она вновь закатила глаза, но в этот раз едва заметно улыбнулась. В комнатке не было ни других дверей, ни намека на лестницу. Перед нами опустилась металлическая решетка, и пол вдруг пошатнулся. У меня тут же засосало под ложечкой, а пальцы мгновенно вцепились в поручень. С губ сорвался испуганный крик.

– Ты что, впервые в лифте? – спросила Лиллиан, звонко хихикнув. Потом, выпустив маленькое облачко дыма, она покачала головой. – Бедненькая цыпочка!

Я все не отпускала поручень. Лиллиан невозмутимо стряхнула пепел в пепельницу и продолжила:

– Маленькое предупреждение, пока мы еще едем. Кто бы что тебе ни предлагал, даже если на вид все весьма безобидно, не вздумай съесть что-нибудь или выпить, пока мы в отеле. Поняла?

Я уставилась на нее.

– И рот закрой, а то больно на карпа похожа. – Лиллиан притронулась к моему подбородку снизу двумя пальцами и вернула на место отвисшую челюсть. – Надеюсь, милочка, ты готова. Такого празднества ты точно еще не видела.

Глава шестая

На праздниках мне бывать доводилось. И не раз. Я видела, как проходят церковные торжества, свадьбы, ежегодный банкет в ратуше по случаю урожая. Один раз я даже смогла мельком понаблюдать за балом дебютанток, на котором подрабатывал Томми. Так вот, за дверями лифта нас ждал вовсе не праздник. А сумасшедший дом.

Оказалось, что огромная толпа, так удивившая меня в фойе, – это еще цветочки: на верхнем этаже отеля мистера Уоррена просто яблоку негде было упасть. Сразу стало понятно, как же так получилось, что двум фермерам из Джорджии удалось примкнуть к элите, лучшим из лучших: если других сюда не пускали, то выходило, что чуть ли не полгорода ходят в аристократах. Сотни людей толпились тут плечом к плечу. Вдоль стен были расставлены столы, за которыми мужчины играли в азартные игры, покуривая сигары. На некоторых столешницах отплясывали женщины в сверкающих нарядах и на высоченных каблуках. У дальней стены была оборудована ярко освещенная сцена, на которой играло пятеро музыкантов. Подобной музыки я в жизни не слышала. Гости танцевали под чувственный ритм барабанов, и их движения напоминали мои, когда я сыпала соль на землю. Лампы с пестрыми тканевыми абажурами отбрасывали на стены радужные отсветы. Драгоценности, блестки, стеклянные украшения, свисавшие с потолка, то и дело вспыхивали, преломляя свет. Уши у меня заложило от громкого гула, а мысли путались. Я вцепилась в руку Лиллиан, точно в плот посреди бушующего моря.

– Чудесно, правда? – спросила она, и ее ослепительная улыбка посинела в тени ближайшей лампы. – И это только начало! Подожди, пока чернь приедет!

После всего увиденного я как-то не горела желанием знакомиться еще и с «чернью». Со сцены лилась до того пошлая мелодия, что аж зубы свело. В воздухе висел запах пота и дыма, было тяжело дышать. Куда ни посмотри, повсюду люди. Люди, которые танцуют, целуются, злятся, пьют.

Я заметила в бокале одной гостьи ярко-зеленый напиток.

– Это что?

– О, цыпочка, спиртное тут льется рекой. – Лиллиан притянула меня поближе к себе и прикусила губу, чтобы спрятать улыбку. – Я же тебе говорила, мистер Уоррен не чужд всяких мерзких делишек.

Где-то в груди у меня поднялась волна отвращения. Тем временем дама с зеленым напитком сделала глоток из своего бокала.

– Он что, гангстер? – спросила я.

Лиллиан цокнула языком:

– Какое гадкое словечко!

Ну еще бы. Именно из-за гангстеров в городе пышным цветом расцвела преступность. Именно из-за них произошел тот страшный взрыв в Кальверстоне, унесший жизнь трех работников нелегальной пивнушки. Из-за них моего единственного брата Томми, последнего члена моей семьи, оставшегося в живых, наняло ФБР – чтобы было кому выполнять работу до того опасную, что по моей коже всякий раз бежали мурашки, стоило только об этом подумать.

В поле моего зрения снова появилась Лиллиан.

– Ты из-за выпивки так встревожилась, милочка? – слегка нахмурившись, уточнила она. – Посторонние сюда не проникнут, не бойся.

Я покачала головой, не смея раскрыть рта.

При всей своей болтливости и любви к сплетням Лиллиан обладала отменной интуицией. Она взяла меня за локоть и повела в дальний угол, к столику. Всего одна ослепительная улыбка – и вот уже мужчины, сидевшие за ним, повставали со своих мест, уступив их нам.

Я смотрела им вслед, сдвинув брови. Это кем надо быть, чтобы…

– Прости, я думала, ты знаешь, – проговорила Лиллиан. Она смотрела на меня, подперев рукой щеку, да так пристально, что мне сделалось не по себе. – Твой брат, должно быть, только-только начал работать на нас, и ты немного нервничаешь.

Я кивнула, решив ее не переубеждать. Нельзя же рассказывать, кто на самом деле нанял Томми.

– Напрасно он с тобой не поделился. Вот ведь сволочи эти мужики, правда?

Я судорожно выдохнула:

– В большинстве своем.

– Ты не переживай, мы окружим вас обоих заботой. – Лиллиан подмигнула мне – раз, наверное, в тысячный за этот вечер. – Как бы там ни было, ты похожа на светскую львицу, так что давай держаться соответственно… – Она вдруг затихла и выдержала паузу, внимательно оглядывая зал.

А я сидела, будто примерзнув к своему месту посреди шумной толпы, и гадала, что же это: обещание или угроза?

– Посмотрим, посмотрим… – бормотала Лиллиан себе под нос, выискивая кого-то. – Ага! Вон там. Седые волосы, нелепый жилет, курит дорогущие, явно не по карману, сигареты. Видишь?

Я кивнула, хотя даже не проследила, на кого указывает Лиллиан. В голове все крутилось шокирующее осознание. Жилье нам подыскало новое начальство Томми – выходит, они нарочно свели нас с этими проходимцами? И самое страшное: неужели мой брат знал об этом, но решил мне не говорить?

– Короче говоря, обходи стороной его зазнобушку, и особых проблем не будет. – Лиллиан мрачно покосилась на меня. – Ты вообще меня слушаешь? Это важно!

Я кивнула, сосредоточенно глядя на собственные ногти, вонзившиеся в ляжку. Лиллиан покачала головой:

– Дорогуша, посмотри на меня.

Я подняла взгляд.

– Это важно, – подчеркнула Лиллиан. Должно быть, мой пустой взгляд оказался слишком красноречивым, потому что дальше она со вздохом добавила: – Вечно нас, девушек, недооценивают, скажи?

Я кивнула.

– А все потому, что о нас забывают. – Лиллиан легонько постучала по уголкам глаз, а потом по ушам. – Мы для них фоновый шум. Крохотные мухи на стене. Что-то я к тебе прониклась, так что поделюсь секретом. Мужчины добиваются своего насилием, а мы разговорами. – Она обвела комнату рукой. – Теперь ты одна из нас, дорогуша, так что пора усвоить правила игры. Слушай. Мотай на ус. Да, палить из пушки и кулаками размахивать – не твоя история, но у тебя есть куда более ценное оружие. – Лиллиан склонилась ближе и обнажила острые зубки в зловещей усмешке. – Секреты. Сплетни. Вес в обществе. И самое главное. Ты очень, очень красивая.

Я так густо покраснела, что, казалось, сам воздух вокруг нас раскалился.

– Я не из этих…

– Вот и славно, – беззаботно подхватила Лиллиан. – Если честно, куда лучше не поддаваться. Собакам куда больше по нраву охота, чем вкус добычи. Тем больше власти у тебя будет! – Она вновь подмигнула. – Вижу, ты расстроена, но послушай внимательно. Сегодня ты богиня. Королева! Сегодня ни один мужчина не посмеет сказать тебе «нет». Наблюдай, учись, но забудь о сволочных мужиках и их выходках. Давай немного повеселимся! – Она потянулась ко мне и взяла мою ладонь в свои. – Помнишь, что я тебе рассказывала про Маргарет Фриман?

Я кивала, слушала, запоминала. Лиллиан рассказала, что Маргарет Фриман – младшая дочь сенатора, ярая феминистка, которая рвется в политику, но есть у нее одна слабость – сплетни. Она не в силах держаться в стороне от скандалов. Мало кто воспринимал ее всерьез, но к ней смело можно было обращаться за информацией. И не только.

Ее сестрицу Глэдис в обществе жаловали куда больше. Однажды она закрутила интрижку с одним из Рокфеллеров и появлялась на страницах газет ничуть не реже своего отца. Ее супруг Ричард любил заложить за воротник и не блистал умом. Многие подозревали, что развод уже не за горами.

Далее последовал рассказ о Теодоре Гринли, знаменитом пианисте, который заявлялся на вечеринки трижды в неделю. Потом мне указали на Говарда Дэниелса, потомственного богача и филантропа, который при этом не брезговал подзаработать на кабальном кредитовании. Лиллиан предупредила, что стоит держаться подальше от Агнес, Нелли и Люсиль Морриган – трех сестриц, которым повезло выйти замуж за мужчин, занимавших на социальной лестнице куда более высокое положение, и которые готовы были на клочки разорвать всякого, кто встанет у них на пути. Еще и одиннадцать не пробило, а я уже знала, как зовут половину гостей в зале, какой карьерный путь они проделали и каково их положение в обществе. Все это было банально и скучно, но я понимала: если Лиллиан права, все эти сведения способны сослужить мне добрую службу. Если иметь правильные связи и знать нужные имена, можно повернуть ситуацию в свою пользу. Найти способ погасить долг за дом, пока еще не слишком поздно.

Пока я выслушивала долгий рассказ о Хелен Маккинли и ее брачных злоключениях, мой взгляд привлекла одна дама. И не только мой: на нее тут же все обратили внимание, будто мотыльки полетели на луч света. Дама способна посоперничать в красоте с самой Лиллиан. Высокая, гибкая, она могла похвастаться кожей цвета слоновой кости и волосами темнее смолы. Одета она была во все черное: платье, чулки, обод на голове, даже перчатки – все было одного цвета. Она неспешно прошлась по сцене, не обращая внимания на похотливый взгляд певца и на то, что барабанщик сбился с ритма, и со скукой посмотрела в зал. Разгневанная богиня, с издевкой глядящая на свою паству. На этом странности не заканчивались. Еще у нее была…