Мэри Туз – Цербер (страница 12)

И ответил всего одной фразой:

— Сейчас узнаешь.

Глава 3.2.

— Вот теперь похоже на семейный завтрак, начались угрозы.

— Если не согласишься, карты я заблокирую сегодня же. Квартира на Патриарших оформлена на компанию, доступ закроют до вечера. Машину вернёшь, с приютом я поговорю отдельно.

Я сжала край стула.

— Только попробуй тронуть приют.

— Я не трогаю. Я прекращаю финансирование проектов, которыми ты больше не занимаешься от имени семьи.

— То есть наказываете кошек за то, что я не хочу замуж.

— Я показываю тебе, сколько в твоей жизни держится на моей фамилии.

— На маминой тоже.

Впервые за всё утро он изменился в лице.

Немного. Достаточно.

— Не используй её.

— Это ты используешь всё подряд. Болезнь, наследство, своего цербера, меня.

— Агата, — сказал он.

Я повернулась к нему.

— Что? Тоже объяснишь мне реальность? У тебя, кажется, сегодня роль переводчика с отцовского на человеческий.

Он принял удар молча.

— Не уезжай сейчас, — сказал он. — Ты не в состоянии.

— А в каком состоянии нужно быть, чтобы уйти из собственного дома? Трезвой, выспавшейся, с подписанным разрешением?

— Хотя бы с планом.

— План уже был, — сказала я. — Его звали Влад, и вы с папой вчера очень профессионально объяснили ему, что планы рядом со мной долго не живут.

Артур не изменился в лице. Только челюсть стала жёстче, будто имя Влада попало не в воздух, а прямо под кожу.

Вот оно.

Не ревность, конечно. Какая ревность у человека, который женится по приказу? Просто отцовская программа зачистки территории: неподходящие мужчины, слабые связи, лишние свидетели.

Влад оказался трусом. Но даже трусов, видимо, нужно было убрать красиво.

— План простой. Любое место, где меня не обсуждают за завтраком.

Отец усмехнулся.

— Езжай, через неделю всё равно вернёшься.

Я посмотрела на него. Он не угрожал, он просто был уверен в этом. Он действительно считал, что я вернусь. Что мир за воротами быстро поставит меня на колени, и я приползу обратно, уже удобная, тихая, с ручкой для подписи в зубах.

Странно, но именно это меня успокоило, не польностью конечно, внутри всё ещё тряслось, во рту стоял вкус горелого кофе, сердце било слишком быстро. Но поверх паники легла ясная, холодная мысль: если останусь сейчас, он победит не через две недели, а прямо сейчас.

Я взяла мамину чашку с тонкой золотой каёмкой.

Несколько секунд держала её в руке. Отец пристально смотрел. Артур тоже. Кажется, оба решили, что я сейчас швырну фарфор в стену.

Хотелось, прям очень, до того, что руки так и чесались. Но я заставила себя сделать над собой усилие. Медленно, с холодным и пугающим достоинством я вернула чашку на блюдце — фарфор даже не издал звука. Расправила плечи, напустила на себя маску абсолютной, ледяной невозмутимости и, уронила тихо, но чеканно:

— Не дождётесь, — сказала я.

И медленно пошла к выходу.

— Агата, — голос отца догнал меня у двери столовой. — Если сейчас выйдешь, назад вернёшься уже на моих условиях.

Я обернулась плавно.

— Папа, я с рождения живу на твоих условиях. Ты просто сегодня забыл это замаскировать любовью.

Он молчал.

Артур сделал шаг, но остановился, когда я посмотрела на него.

— Не надо, — сказала я.

— Я могу вызвать машину.

— Свою я тоже могу, пока телефон ещё не отобрали.

Он кивнул.

Достала из клатча ключ от дома и положила его на столик.

Он звякнул тихо. Слишком тихо для такого серьезного, даже пафосного жеста.

Краем глаза я увидела, что Артур остановился у двери в столовую. Сделал полшага, как будто хотел выйти за мной, и остановился. Взгляд на ключе. Челюсть напряглась. Потом он отвёл глаза, и я поняла: он не пошёл следом не потому, что не имел права, а потому, что это было бы слишком похоже на погоню.

На улице пахло мокрым асфальтом. Мартовский воздух ударил по лицу, и я наконец вдохнула нормально.

Руки дрожали, пока я вызывала такси. Приложение дважды зависло. Видимо, даже техника считала, что побег из родительского дома должен быть организован лучше.

Я набрала Катю.

Она ответила не сразу. На третьем гудке, сонная и злая.

— Катя, если ты умерла, я тебя убью. — Кать, ну наконец...

Пауза.

— Что случилось?

— Я уехала из дома.

— Куда? Ты где?

Я посмотрела на приложение. Машина будет через шесть минут.

Куда?

К себе нельзя. Квартира отца. К Владу теперь тоже нельзя. И всё равно пальцы на секунду сами нашли его имя в недавних, будто телефон был глупее меня и ещё не понял, что ждать больше нечего. К Кате можно, я у нее частенько оставалась на ночевку, но если я сейчас приеду к ней, она завернёт меня в плед, напоит чаем, и я расплачусь так, что уже не смогу злиться.

А злость была единственным, что держало меня вертикально.

— В «Рай», — сказала я.

— В клуб?

— Да.