Мэри Туз – Цербер (страница 14)

Он отодвинул бутылку, так ничего мне не ответив.

В этот момент рядом появилась Катя.

В пальто поверх домашней футболки, в кроссовках, с волосами, собранными как попало. Она выглядела так, будто собиралась за три минуты и по дороге мысленно убила уже человек пять.

— Агата.

— Нет, не смотри на меня так.

— Я ещё ничего даже не сказала.

— Всё равно не смотри.

Она села рядом, сняла пальто и попросила воду.

— Поехали ко мне, — сказала Катя. — Утром разберёмся.

— Моя жизнь закончена, утром отец позвонит юристу. Юрист составит договор, в котором будет— вся моя оставшаяся жизнь.

— Агат…может все образумится.

— Нет, он заблочит все карты, квартиру, работу, всех знакомых, которые ещё помнят, что я существую не как приложение к его фамилии. Влад вообще козел, сказал что не полезет в это.

Катя сжала стакан воды так, что костяшки побелели.

— Так и сказал? Вот урод.

Я усмехнулась.

— Да, представляешь, он не полезет в это. В меня, значит, можно было. В мою жизнь — можно. В мои деньги — можно. А в это он не полезет.

Катя выдохнула сквозь зубы.

— Скотина.

— Да. Но знаешь, что самое смешное? Я всё равно ждала, что он передумает. Что перезвонит. Что скажет: «Малыш, я сейчас приеду». Я сидела в такси и смотрела на телефон как идиотка.

— Ты не идиотка.

— Нет, Кать. Надо признать правду и назвать уже вещи своими именами.

Она хотела возразить, но промолчала. Именно это мне и нравилось в Кате, она хорошая подруга, которая знает, когда спасать, а когда просто сидеть рядом, пока человек сам допивает свою катастрофу.

— Мне ещё один, — сказала я бармену.

— Нет, — сказала Катя одновременно с барменом.

Я повернулась к ней.

— Пожалуйста. Мне сегодня жизненно необходимо напиться, тем более, клуб так и кричит это своим названием, пусть это клуб унесет меня в рай.

Катя смотрела долго, как на сумасшедшую. Потом взяла салфетку и промокнула мне щёку. Осторожно, как мама делала в детстве, если я разбивала коленку и злилась на весь мир.

— Ладно, — сказала она. — Только давай не залпом, помедленнее.

Я рассмеялась, смех вышел некрасивый, отчаянный.

Бармен, видимо, пожалел нас обеих и налил не виски, а что-то слабее. Я заметила, но спорить не стала.

— За что пьём? — спросила Катя.

Я посмотрела на танцпол. На чужие руки, чужие губы, чужую свободу.

— За свободу, — сказала я. — Которой у меня сегодня официально не осталось, у меня папа монстр, его цербер тоже.....

Я вышла на танцпол, сидеть уже не могла, не могу сидеть так, когда на меня сморят сочувствующим лицом бармен,Катя, пару человек за столиками, которые во мне уже дыру прожгли, эмоции вырывались наружу, хотелось выплеснуть все то, что сидит у меня внутри, бесится, кататься по полу даже возможно, я уже была в отчании. На танцполе думать не получалось: бас бил по рёбрам, свет слепил, чужие тела двигались рядом, не спрашивая, кто ты и почему у тебя тушь на щеках.

Я вошла в музыку как в горячую воду, я не старалась танцевать красиво, получалось не в ритм, плечи вперед, волосы назад, руки вообще существовали как попало, ха, видела бы сейчас меня моя мама, прости мам, по-другому не получится, не получится красиво, хоть я и была в твоей аристократичной красивой блузке.

Сегодня точно не получится держать лицо, вести себя элегантно, сдержанно.

Катя держалась рядом. Я чувствовала её даже сквозь музыку: тёплое плечо, духи с ароматом яблока, осторожное «Агат» где-то на краю слуха. Она не хватала меня, не тащила к выходу. Просто была достаточно близко, чтобы я не пропала в толпе.

— Эй, красивая.

Голос справа. Молодой, пьяный, уверенный в себе.

Я не повернулась.

— Девушка, можно вас?

Теперь пришлось повернуться, а он настойчивый.

Парень был примерно моего возраста, в расстёгнутой рубашке и с цепочкой на загорелой шее. У Влада была похожая. Или мне уже всё казалось похожим на Влада, потому что мозг решил добить меня ассоциациями.

— Потанцуем крошка ? — спросил парень.

Он улыбался легко. Так улыбаются люди, у которых в телефоне никто не бросал трубку, дома никто не ждёт с брачным договором, а слово «папа» не звучит как приговор.

— Нет.

Улыбка зависла.

— Нет — это как?

— Нет, значит нет, не со мной.

Он поднял руки, отступая.

— Понял. Без проблем.

Хороший мальчик. Быстро учится.

Я снова повернулась к музыке.

— Агат, — Катя коснулась моего локтя. — Хватит. Пойдём.

— Не хочу.

— Ты уже еле стоишь.

— Зато стою.

— Это не аргумент.

— Сегодня у меня вообще плохо с аргументами, они закончились у отца.

Она взяла меня крепче. Я выдернула руку.

Просто если бы позволила сейчас кому-то вести меня, пусть даже Кате, то окончательно развалилась бы.

Я сделала шаг назад, в музыку, в свет, в эту чужую толпу, где никто не знал, что меня собираются выдать замуж как часть сделки.

И тогда подняла голову.

В дверях клуба стоял Артур.

Один.