Мэри Торджуссен – Ты все ближе (страница 48)

Меня больше интересовало, зачем он приходил в мою квартиру. Заставлял думать, что я теряю рассудок. А потом прокрался ночью в мою спальню, взял с подушки шарф… Мне вновь стало нехорошо.

Пока он как ни в чем не бывало болтал с боссом, я поднялась наверх. Надо успокоиться. И рассуждать разумно. Если уж я здесь, стоит забрать что-то из вещей. Осень не за горами. Мне не хотелось возвращаться сюда, пока не придет время полностью вывозить вещи, а до этого еще далеко.

Я услышала, что Том подошел к лестнице, явно раздраженный тем, что не может контролировать мои перемещения.

Я вошла в свою спальню. То есть в бывшую свою, а теперь спальню Тома. Костюм, в котором он встречал гостей, висел на деревянных плечиках с внутренней стороны двери, черные кожаные туфли валялись в углу. Стараясь не смотреть на кровать, я прошла к своей половине встроенного гардероба. Моей одежды там не оказалось — на некоторых полках вещи Тома, а остальные пустовали. Куда делась моя одежда? Я открыла ящики, которые были моими с момента покупки дома. Мне пришлось оставить довольно много вещей.

Пусто.

Я прошла в комнату для гостей. Может, он все упаковал и вынес туда? Я его не просила, но мало ли, вдруг решил помочь. При виде пустого книжного шкафа у меня упало сердце. Книг тоже нигде не видно. Я, должно быть, предчувствовала, что может произойти нечто подобное, когда перед отъездом сфотографировала книжные полки — на всякий случай. И хотя купить новые книги не проблема, это будет уже не то. Заглянув в чемоданы, стоявшие возле гардероба, я убедилась, что они пусты. Под кроватью — тоже ничего.

И вдруг мое сердце резко дернулось и застыло. Я знала, что сейчас произойдет. Я распахнула дверь гардероба и засунула руку в дальний угол верхней полки, где лежали запасные подушки и шерстяное одеяло, нащупывая шкатулку. Ее не было.

Шкатулку, отделанную рубиново-красной кожей, подарила на мой первый день рождения моя тетя. Любимая тетя. Она умерла несколько лет назад от рака. На крышке было золотыми буквами выгравировано мое имя. Я всю жизнь хранила в ней дорогие для меня вещи: детские фотографии, тоненький серебряный браслет, подаренный первым бойфрендом, первый мобильный телефон, давно вышедший из строя. Письма школьных друзей, дневники, где я записывала менструальный цикл, чтобы вычислить благоприятные для зачатия дни. Крошечную бархатную пижамку, которую я купила, когда мы решили, что хотим ребенка. Я прижимала ее к себе, представляя, что держу на руках своего малыша. А в маленьком конверте, на котором не было ничего, кроме даты, лежала фотография моего ребенка, моего единственного ребенка, которого я потеряла, когда мне было восемнадцать.

Меня охватил ужас. Я вытащила подушки и бросила их на кровать. Проверила нижнюю полку, но там лежали только ласты с маской и старые кроссовки.

Я повернулась к выходу, чтобы поискать в комнате Джоша. На пороге стоял Том.

— Где она? — спросила я. — Что ты с ней сделал?

Глава 67

Он хотел притвориться, будто понятия не имеет, о чем я, но понял, что это не сработает, и спокойно сказал:

— Наверное, выбросил ее вместе с мусором на прошлой неделе.

— Что?

— Ты ведь сама захотела продать дом. Ты ничего не делала, и я решил, что надо постепенно избавляться от ненужного барахла, чтобы быстро съехать, когда найдутся покупатели.

Мне казалось, что моя голова сейчас взорвется. В ней что-то гудело, затылок онемел. Очевидно, Том понял, что зашел слишком далеко: он испуганно отступил назад.

— Ты ее выбросил? — Мой голос звучал странно даже для меня самой. Каждый вдох давался с трудом, а когда я говорила, из горла вырвался судорожный хрип.

— Я много всякого барахла выбросил, — пожал плечами Том.

Ну да, все мои вещи!

В глазах стоял туман. Я шагнула вперед, к нему.

— Это не барахло. Это важная для меня личная вещь.

— Ты никогда ее даже не доставала. — Том вновь отступил. — Она только занимала место.

Если бы не кухня, никто бы и не догадался, что я жила в этом доме. Шкатулка была частичкой меня самой, там лежали мои воспоминания. Он уничтожил ее, как хотел уничтожить меня.

Я поняла: надо что-то сказать. Слишком долго я молчала.

— Я знаю, что ты удалил письмо.

— Какое письмо? — растерялся Том.

— Сам знаешь какое.

Я не стала продолжать; в воздухе повисло напряженное молчание.

И вдруг его лицо исказила безобразная злобная гримаса. Мнимая доброжелательность исчезла, и я поняла, что он по-настоящему обо мне думает. Я в ужасе отшатнулась.

— А, от твоего Гарри? «Мне очень жаль, Руби, я не могу оставить Эмму. Она беременна, а я всегда мечтал иметь настоящую семью». Да, зря я его удалил. — Он засмеялся: — И кстати…

— Что?

Он ухмыльнулся и покачал головой:

— Скоро узнаешь.

Мое сердце бешено колотилось. Я представила, как он роется в моей почте, следит за поисками работы, читает неотправленные черновики писем к Гарри, в которых я говорила, что люблю его, что он мне нужен, что всегда буду его ждать. Но в тот момент меня больше волновало другое. У меня вскипела кровь.

— Но это же еще не все, правда?

Том передернул плечами.

— Ты о чем?

— Я знаю, что ты приходил в мою квартиру.

— У тебя опять начались галлюцинации? — удивленно поднял брови Том.

— Какие галлюцинации? — спросила я.

— Ну, как с твоей вечной беременностью.

Теперь он начал передразнивать меня. Его лицо исказилось от ненависти.

— «Я знаю, что уже ошибалась, Том, но на этот раз я точно беременна».

При виде моего смятения его глаза вспыхнули торжеством, и я понял, насколько глубока была его ненависть ко мне.

— Так ты думаешь, я приходил в твою квартиру? И что, по-твоему, я там делал?

Я в отчаянии кусала губы. Что я могла ответить: пил кофе, развесил мои платья, взял шарф, подаренный мне любовником? Он просто рассмеется мне в лицо.

— Какая разница! Я знаю, что это был ты, — только и сказала я.

— Ты так уверена? — хитро усмехнулся он.

— Хватит! — сорвалась я. — Ты думал, что можешь управлять моей жизнью!

Том подскочил от неожиданности. За всю нашу семейную жизнь я кричала на него один или два раза, не больше.

— Ты думал, что можешь мной манипулировать!

— Ты правда считаешь, что до такой степени мне интересна? — насмешливо спросил он. — Думаешь, мне больше нечем заняться? У меня есть дела поважнее. Ты — ничтожество.

Я не сдержалась, и моя рука потянулась его ударить.

Он попятился. Теперь мы оба стояли на лестничной площадке.

— Эй, не вздумай! — предупредил он.

Теперь наступила моя очередь его передразнивать.

— «Не вздумай, не смей, делай то, не делай этого…» — Я остановилась и набрала воздуха: — Перестань указывать, что мне делать. И прекрати меня преследовать.

— Что ты несешь? Сумасшедшая!

— Ты прекрасно знаешь, о чем я говорю, — уже спокойнее произнесла я. — И не смей выставлять мой номер на эти сайты.

— Я хотел тебе помочь! Ты ведь осталась одна, тебе нужна была компания.

— Оставь меня в покое.

На меня навалилась смертельная усталость.

— Ты постоянно лезешь в мою жизнь.

— Каким образом? Ты ведь от меня ушла, — рассмеялся Том.