Мэри Торджуссен – Ты все ближе (страница 47)

На кухне я включила радио, сварила Гарри кофе и поставила тост. Меня наконец перестало тошнить от запаха кофе, хотя пить его сама я еще побаивалась. Пока я собиралась в офис, Гарри молча сидел за столом, погруженный в свои мысли. Я решила поехать пораньше, зная, что, когда придут результаты, мне будет не до работы.

Прощаясь, муж обнял меня и поцеловал в щеку. Я потянулась губами к его щеке и замерла. Не хотелось, чтобы последним воспоминанием Гарри о нашей совместной жизни стал мой предательский поцелуй. Я крепко обняла его за шею и сказала, что люблю. Я действительно его люблю. Всегда любила. Он сел в машину и уехал, а я смотрела ему вслед, зная, что скоро все изменится.

Письмо пришло после обеда, почти в два часа. Стараясь отвлечься от тревожных мыслей, я углубилась в работу — результаты могут прийти и через пару дней. Энни говорила по телефону с клиентом, я разбирала почту. На экране появилось уведомление. Прежде чем оно исчезло, я заметила заголовок: Тест на отцовство.

Я испугалась, что Энни услышит грохот моего сердца, но она была увлечена разговором, делая по ходу заметки и не обращая на меня никакого внимания. Я схватила телефон. Нельзя читать письмо при ней. Надо выйти хотя бы в машину.

Энни увидела, что я достаю ключи, прикрыла рукой телефон и прошептала:

— Я через минуту уезжаю. Ты помнишь, что сегодня последний день школы и я должна забрать детей раньше?

Я кивнула, вышла в коридор и, не дожидаясь лифта, пошла по лестнице. От страха кружилась голова. Наступил момент истины.

Я села в машину и открыла почту. Вверху папки выскочило новое письмо. Я сделала глубокий вдох. Мне захотелось удалить его, не читая, вновь засунуть голову в песок и жить так, будто ничего не случилось. Поехать к Гарри, крепко обнять его и во всем признаться. Пусть он скажет, что это не имеет значения — настоящим отцом моего ребенка все равно будет он.

Нет, так нельзя.

Энни выбежала из здания, села в машину и вырулила с парковки. В один прекрасный день я тоже буду забирать ребенка из школы. Какая разница, что там написано? Эта мысль придала мне мужества, я открыла письмо и стала водить глазами по строчкам, отчаянно пытаясь разобрать, о чем речь. Оно было написано какими-то непонятными словами, похожими на иностранные. Через некоторое время я поняла, что письмо составлено на профессиональном юридическом языке, с расчетом на использование в суде.

Я прочла документ три раза. Не знаю, как долго я сидела в машине, пока не поняла, о чем в нем говорится. Затем вернулась в офис, забрать сумку.

Надо срочно увидеть Тома.

Глава 65

Я по привычке припарковалась снаружи. На подъездной дорожке стояла машина Тома. Не успела я подойти к двери, как у меня за спиной зашуршали колоса — на дорожке остановился черный «БМВ».

Водитель — мужчина лет пятидесяти, открыл заднюю дверцу, и оттуда вышла молодая пара.

Я понятия не имела, кто они такие.

— Вам помочь? — окликнула их я.

В это время на крыльце появился Том: в костюме, при галстуке, сияющий радушной улыбкой хозяин дома.

— Здравствуй, Джон, рад тебя видеть. Это мистер и миссис Сэмпсон? — Он пожал им руки. — Приятно познакомиться. Проходите, пожалуйста.

Я стояла как дура, пока все здоровались, затем пара повернулась в мою сторону: кто такая?

— Руби Дин, — представилась я.

Они продолжали удивленно пялиться на меня, не понимая, что мне нужно.

— Это моя жена, — сообщил им Том, подошел ко мне и поцеловал в щеку.

Потенциальные покупатели рассыпались в приветствиях и направились к дому.

— Я не думал, что они приедут так рано, — с улыбкой шепнул мне Том. — Я покажу им дом, а потом поговорим.

Похоже, он не подозревал о цели моего приезда.

— Давайте начнем с кухни, — предложил он гостям.

Я поняла, что не вынесу этой пытки. Кухня — моя территория. Единственное место в доме, которое я всегда считала по-настоящему своим. Я сама купила каждую мелочь — все на свой вкус. Смотреть, как по кухне топчутся незнакомые люди, разглядывая и оценивая плоды моих трудов, будет невыносимо.

— Я подожду в гостиной, чтобы не путаться под ногами, — сказала я и вышла.

Остановившись на пороге, я оглядела комнату. В этой комнате все принадлежало Тому: книги по фотографии, картины на стенах, которые он покупал и развешивал, даже не подумав посоветоваться. Я давно поняла: нельзя говорить Тому, что мне нравится та или иная вещь, иначе она исчезнет. Если я имела неосторожность что-нибудь похвалить, Том презрительно молчал или, хуже того, смеялся.

— Ты не виновата, что у тебя плохой вкус, — говорил он, нанося еще один удар по моей и без того невысокой самооценке.

Пока они осматривали дом, я сидела на диване у окна, прислушиваясь к одобрительному бормотанию, восторженным возгласам и умиротворяющим комментариям риелтора и Тома, которые действовали как слаженная команда, полная решимости продать мой дом мистеру и миссис Сэмпсон. В голове крутилась только одна мысль: «Ты пытался меня уничтожить».

К тому времени как они закончили, меня распирало от злости.

Глава 66

Входная дверь со щелчком закрылась. Том крикнул, что сбегает наверх переодеться, а через пару минут я услышала, что он вернулся в кухню.

Я напряженно прислушивалась, что он делает. Полилась вода, зашумел чайник. Стукнули чашки по столешнице, звякнула ложечка. Знакомые звуки: саундтрек к моей прошлой жизни. Я живо представляла, как Том суетится на кухне, останавливается у окна и смотрит в сад, дожидаясь, пока закипит чайник. Спина прямая, руки упираются в край стола.

И вдруг произошло нечто странное. Я даже подалась вперед, чтобы лучше слышать. Скрипнула дверь буфета, где мы держали алкоголь. Стукнул о гранитную столешницу стакан, что-то забулькало. Стакан подняли на пару секунд, затем снова опустили. Звуки повторились. Затем открылась и вновь захлопнулась дверца посудомоечной машины.

Он что, пьет? В такое время? Вино у нас стояло в холодильнике или в винном шкафу. Пиво он пить не мог: я бы услышала, как открывается банка или бутылка. В буфете стояли только крепкие напитки. Я задумалась. Может, Том всегда прикладывался к бутылке — тайком от меня? С моих глаз упала пелена: я увидела, каков он на самом деле.

Я догадалась, что ему интересно, почему я здесь. Наверное, думает, что очаровал меня своими романтическими посланиями. Я и раньше подозревала, что он считает меня глупой, а теперь убедилась окончательно.

Том вернулся в гостиную, босиком, в домашней серой майке и джинсах. Вид у него был довольный и беспечный. В руках он держал поднос с красивыми чашками, которые мы берегли для гостей — ну да, я ведь теперь гостья, — и вазочкой с печеньем. Том явно старался произвести на меня впечатление, как будто красиво сервированный кофе мог искупить его вину за попытки свести меня с ума.

Он налил кофе из френч-пресса, протянул мне чашку и уселся напротив.

— Рад тебя видеть, Руби, — сказал он, точно привык к моим визитам. Как будто ничего не произошло. Словно мы не были врагами. — Как дела?

Я молча взяла чашку — просто чтобы занять руки — и отпила глоток. Том никогда не умел варить кофе, и я бы с большим удовольствием выпила водки, или чем он там разогревался. Тем не менее от чашки исходило приятное тепло, и я обхватила ее обеими руками, лишь в тот момент осознав, что замерзла.

Я хотела начать разговор, высказать обвинения, но боялась сорваться.

— Джон считает, что это наши потенциальные покупатели, — заметил Том.

— Какой Джон? — рассеянно спросила я.

— Риелтор, который их привез. Правда, он говорил то же самое и о других.

Я изо всех сил старалась вести себя спокойно.

— Многие интересовались?

— Не очень. — Том пожал плечами. — Некоторые приходили просто поглазеть. Другие отчаянно сбивали цену. Сэмпсоны только что вернулись из Южной Африки и в состоянии заплатить наличными.

Том взял печенье и отхлебнул кофе.

— Как думаешь, если они предложат меньше, может, согласимся? Сколько мы готовы уступить? Пять процентов?

Я кивнула. Чем раньше продастся дом, тем скорее я отсюда уеду. В этот момент я согласилась бы продать его за полцены.

Том допил кофе и поставил чашку на поднос. Я заметила, что у него дрожат руки. Интересно, это от алкоголя или нервное? Он наклонился ко мне и спросил своим самым проникновенным голосом:

— Ты не передумаешь, Руби?

— Нет. Продадим дом и покончим с этим, — стараясь держать себя в руках, ровным голосом произнесла я.

— Можно решить по-другому, детка, — сказал он. — Я как раз хотел с тобой поговорить. Давай попробуем начать сначала? Мы ведь оба виноваты. Как ты думаешь, мы можем это исправить?

Двенадцать лет я ухитрялась скрывать от него свои чувства, а сейчас не смогла. Увидев мою реакцию, Том побагровел и хотел что-то сказать, но тут зазвонил телефон. Он принял звонок, не отрывая от меня взгляда.

— Привет, Гэри. Спасибо, все хорошо. Конечно… Ты хочешь пройтись по цифрам сейчас?

Я поняла, что он говорит со своим начальником.

Том потянулся за ручкой и бумагой, а я встала и вышла из комнаты, чувствуя спиной его взгляд. Разговор по телефону продолжался. Гэри был не из тех людей, кто говорит коротко и по делу, и похоже, что Том должен обсудить с ним какие-то цифры продаж.

В голове крутилось столько вопросов, что я не знала, с чего начать. Прежде всего, зачем он удалил письмо Гарри. И как он себя чувствовал, видя, что я уезжаю с полной машиной барахла и зная, что я окажусь бездомной. Хотя это, по большому счету, не важно.