Мэри Стюарт – Гром небесный. Дерево, увитое плющом. Терновая обитель (страница 50)
– Решила сделаться… как вы странно выразились.
– Поверьте, Кристал Форрест и сама была чертовски странной особой. Как только хоть какой-то мужчина мог… Вообще-то, говорят, он женился на ней ради денег. Коли спросите меня, так я в этом уверен. И если это правда, то он с лихвой заплатил за каждый пенни, который вложил в этот свой племенной завод, бедолага. Хотя на самом-то деле вряд ли у нее было особенно много денег, потому что мне доподлинно известно, что когда они после пожара покинули Англию, то жили главным образом на страховку и то, что ему удалось выручить за лошадей. Они уехали во Флоренцию, купили там маленькую виллу, но жене становилось все хуже и хуже, надо понимать, совсем слетела с катушек, и он отвез ее к какому-то врачу в Вене. Ну вот, и до самой смерти, два года назад, она кочевала из одной психиатрической клиники в другую, или как там благопристойно называются эти самые дорогие психушки, – вот последние денежки и улетучились. Когда в результате Форрест вернулся из Австрии, чтобы завершить распродажу, тут уже практически ничего не осталось.
– Так, значит, он вернулся?
– Нет, сейчас его здесь нет. Приезжал, только чтобы продать поместье. Комиссия по лесному хозяйству купила парк, и они там столько всего насадили, черт их дери. Вот в чем все дело. Эх, мне бы оттяпать хоть кусочек…
Он вдруг умолк.
– Поместья?
– Забудьте. О чем это я? Ах да. Дом, разумеется, был полностью разрушен, а сады одичали, но Рудды – та самая пара, что работала в Холле, – так вот, Рудды переехали на другую сторону парка, где расположены конюшни и западная сторожка, Уэстлодж. Теперь Джонни Рудд управляет там небольшим хозяйством, и когда Форрест приезжал прошлым летом, они с Джонни снова занялись садом и огородом, выращивали овощи на продажу, и, по-моему, дела у них шли неплохо. Теперь там всем занимается Джонни с парой местных ребят.
Он говорил почти сонно, глядя куда-то вдаль, словно думал о чем-то постороннем. В профиль этот молодой человек был столь же красив, как и анфас, а что-то в его манере вскидывать подбородок, выдувая длинные струйки дыма, подсказывало мне, что он это прекрасно сознавал и сознавал также, что я на него смотрю.
– А мистер Форрест? – небрежно спросила я. – Он теперь постоянно живет в Италии?
– Мм? В Италии? Да, я же говорил, у него вилла под Флоренцией. Сейчас он там… а поместье брошено на Джонни Рудда и Комиссию по лесному хозяйству… и Уайтскар. – Он повернул голову. Красивые губы изогнулись в самодовольной усмешке. – Ну? Как вам драматическая история из жизни вашей родины, Мэри Грей? Падение дома Форрестов!
Я молчала, и он обвиняюще воскликнул:
– Да вы не слушали!
– Нет-нет, что вы. Правда, слушала. Вы так захватывающе все это изложили.
Я не добавила то, о чем думала, наблюдая за ним, как он рассказывал печальную и страшную историю – к тому же о человеке, который ему нравился, – не выказав даже той доли сочувствия и симпатии, какую выказали бы даже газетные репортеры. Фактически рассказывал так, словно речь шла о вполне приятном и удовлетворительном эпизоде. Если не считать того любопытного замечания о программе посадок Комиссии по лесному хозяйству.
А еще он говорил так, будто не сомневался, что я с глубочайшим интересом стану внимать каждой подробности. Интересно знать почему…
И если во мне зародились какие-то подозрения на этот счет, то я не собиралась дожидаться и проверять, справедливы ли они. Я огляделась, выискивая глазами свою сумочку.
– В чем дело? – быстро произнес он.
Сумочка лежала на земле у подножия Стены. Я подняла ее.
– Пора идти. Я напрочь забыла о времени. Автобус…
– Не уходите! Все это вышло так захватывающе! Если ваша прабабка знала про Форрестов, это означает…
– Да, полагаю, вполне возможно. Но мне все равно пора. Мы в кафе работаем и в воскресенье вечером. – Я поднялась. – Простите, но так уж получилось. Что ж, мистер Уинслоу, было ужасно интересно встретить вас, и я…
– Послушайте, но вы же не можете просто так взять и уйти! – Он тоже вскочил и весь подался вперед, как будто собирался удержать меня, но до меня даже не дотронулся. Лицо его утратило все напускное обаяние. Теперь он говорил быстро и настойчиво. – Я серьезно. Погодите. У меня тут машина. Я сам вас потом отвезу.
– Нет-нет, я бы вам не позволила. Правда, все было…
– Только не говорите мне еще раз, что все было «интересно». Все гораздо серьезнее. Это ужасно важно.
– Что вы имеете в виду? – уставилась я на него.
– Я уже сказал. Такие вещи не бывают чистой случайностью. Говорю вам, это предназначение.
– Предназначение?
– Рок. Судьба. Предопределение.
– Не говорите глупости.
– Это не глупости. То, что все произошло именно так, не просто прихоть судьбы. Мы не можем просто разойтись в противоположные стороны и забыть об этом.
– Почему?
– Почему?! – Он чуть не взорвался. – Потому что… о дьявол, не могу объяснить, потому что у меня не было времени подумать как следует, но, во всяком случае, скажите хотя бы адрес места, где вы работаете. – Он порылся в кармане и вытащил оттуда старый конверт и карандаш. Я не ответила, и он уставился на меня. – Ну же?
– Простите, – медленно покачала я головой, – я тоже не могу объяснить. Но… пожалуй, не стану.
– Что вы имеете в виду?
– Только то, что я бы предпочла – как вы сказали? – чтобы мы сейчас разошлись в противоположные стороны и забыли об этом. Простите. Пожалуйста, попытайтесь понять.
– И не собираюсь! Мне совершенно очевидно одно: ваше сходство с Аннабель Уинслоу не простая случайность. Ваши предки родом отсюда. Я не шутил, говоря, что мы давно потерявшие друг друга родственники…
– Возможно. Но разве вы не можете понять одну вещь? Позвольте мне говорить начистоту. Вполне возможно, что Уайтскар, Уинслоу и прочее для вас – все на свете, но почему они должны хоть что-то значить для меня? Я уже давно живу сама по себе, и мне это нравится.
– Работать в кафе? Чем вы там занимаетесь? Разносите заказы? Сидите за кассой? Моете посуду? Вы? Не валяйте дурака!
– Не слишком ли близко к сердцу вы принимаете это воображаемое родство?
– Вы правы. Простите мою грубость. Но я имел в виду именно то, что сказал. Вы не можете просто так уйти – в конце концов, вы же признались, что почти на мели.
После небольшой паузы я сказала:
– А вы… вы довольно серьезно относились к семейной ответственности, не так ли, мистер Уинслоу? Надо ли мне понять, что вы предлагаете мне работу?
– Знаете, – протянул он, – я бы мог… вполне мог. – Тут он вдруг засмеялся и произнес уже совсем иным, легкомысленным тоном: – Кровь не водица, Мэри Грей.
Должно быть, голос мой звучал так же потерянно, как я себя чувствовала:
– Ну, очень мило с вашей стороны, но, собственно говоря… вряд ли вы можете рассчитывать, что я стану ловить вас на слове, даже если наши семьи и правда состояли в родстве сто лет тому назад. Нет, большое спасибо, но я сказала ровно то, что имела в виду. – Я улыбнулась. – Знаете, вы просто не подумали. Представляете, что все испытают, если я сейчас заявлюсь в Уайтскар вместе с вами? Об этом вы подумали?
– Как ни удивительно, да, – произнес он очень странным голосом.
На миг наши глаза встретились, и мы замерли, глядя друг в друга. У меня возникло какое-то необычное ощущение – будто в эти несколько секунд каждый из нас знал, о чем думает другой.
– Мне пора, – резко встряхнулась я. – Правда. Пожалуйста, давайте на этом и остановимся. Не стану больше сердить вас и повторять, что это было очень интересно. Это было весьма своеобразное переживание. Но не сердитесь, если скажу, что оно из тех, которые я не хотела бы переживать и дальше. Я не шучу. Спасибо, что предложили мне помочь. Вы были страшно добры. А теперь и впрямь до свидания…
Я протянула ему руку. Этот формальный жест в подобном месте и после всего произошедшего выглядел слегка нелепо, но, как я надеялась, должен был поставить окончательную точку в беседе и позволить мне наконец повернуться к молодому человеку спиной и оставить его здесь.
К моему облегчению, после секундного замешательства молодой человек не стал больше возражать, а взял мою руку – совсем просто, как бы вежливо признавая свое поражение.
– Что ж, тогда до свидания, Мэри Грей. Простите. Всего хорошего.
Уходя прочь, я всей кожей ощущала, как он стоит и смотрит мне вслед.
Глава 2
Эта женщина снова была здесь.
Последние три дня в один и тот же час она прокладывала себе путь между людных островков кофейни «Касба» и подыскивала место где-нибудь в уголке. Один этот факт сам по себе уже красноречиво свидетельствовал о ее упрямой решимости, поскольку в половине пятого «Касба» всегда кишела народом. Но то ли благодаря своей целеустремленности, то ли благодаря хорошим манерам студентов, которые в это время составляли основной контингент посетителей кофейни, эта женщина неизменно получала столик в углу и сидела там, медленно попивая кофе эспрессо и методично уничтожая «сосиски особые», пока вокруг мельтешил многокрасочный водоворот толпы, а оглушительно галдящие молодые голоса пылко и безапелляционно обсуждали любовь, смерть и вечерние лекции на выразительном фоне «господ Присли, инкорпорейтед» и того, что я научилась распознавать как «Клуб кусачих котов».