Мэри Соммер – Предпоследнее желание (страница 8)

Если бы Лора умела, она бы присвистнула.

— А что случилось с Августом Вернером, про которого ты вчера рассказывал? — спросила она. — Просто мне показалось, будто люди становятся жертвами собственных желаний.

Данте медленно кивнул.

— В попытке совершить великое открытие доктор Вернер взорвался в своей лаборатории. Но я тут ни при чём.

— Теперь я волнуюсь за Бастьена. От богатства умереть легче и быстрее, чем от бедности.

— Хорошо, что ты за ним приглядываешь. Мне… — Данте запнулся. — Мне понравилось, как ты вчера пыталась его остановить.

Лора покраснела.

— Я была очень жестокой! Говорила ужасные, несправедливые вещи. Но это я у тёти подслушала. — Настал черёд Лоры шептать. — Знаешь, за ней всегда ухлёстывали какие-то проходимцы.

— Почему проходимцы? — перебил Данте.

— Ну-у… — Лора нахмурилась. — Мужчины часто проходимцы, правда ведь? Так что тётушка им отказывала, а проходимцы пугали её самоубийством. Один яд собирался пить, другой грозился утопиться. А тётя Лу всякий раз отвечала, мол, давай, невелика потеря. И представляешь, пыл их тут же угасал! Все до сих пор живы, некоторые даже…

Женились. Лора хлопнула себя по лбу. Забыв о скромности, она затрясла колокольчик и попросила у мгновенно подоспевшего (они за дверью прятались?) слуги бумагу, ручку и конверт. Дабы не смущать её, Данте удалился в смежную комнату переодеваться, но Лора всё равно не смогла сформулировать приличное письмо. Она ещё никогда не писала писем — некому было их отправлять, — и её первое в жизни послание заняло всего несколько строк.

Дорогая тётя Лу.

Пожалуйста, прости за беспорядок и разбитые бутылки! Я не сбежала из дома, а отправилась в путешествие. Не волнуйся за меня, я с друзьями, со мной всё хорошо. Скоро вернусь домой.

Люблю тебя и крепко обнимаю. Твоя Лорелея.

Вроде не так уж плохо…

— Только отправьте письмо с самой быстрой почтой, — попросила Лора, прижимая ладони к разгорячённым щекам.

Не то ураган тётушкиного беспокойства преодолеет и сушу, и воду, и крепкие стены этого дома.

— Если бы я мог исполнять собственные желания, твоя тётя уже держала бы конверт в руках.

Данте вернулся на место напротив.

— Ты не можешь? — спросила Лора. — Даже самое маленькое волшебство?

— Мои силы привязаны к бутылке, а бутылка принадлежит… тому, кому принадлежит.

Его голос звучал особенно бесцветно на фоне яркого плаща, которым Данте вновь накрыл плечи. Лора не могла расслышать ни обиды, ни горечи, но с каждым таким пепельно-серым словом сердце её сжималось сильнее. После следующего вопроса — она точно знала — станет хуже.

— А когда твои загадыватели желаний, — Лора сознательно избегала слова «хозяин», — умирают? От старости или от последствий своих же желаний?

— Я возвращаюсь в бутылку, пока кто-нибудь снова её не откроет.

— Или не разобьёт?

— Или не разобьёт.

Пока не случился Бастьен, Данте провёл в бутылке сорок лет. Был ли это самый долгий период? Лора боялась спрашивать.

— Это не так страшно. — С улыбкой такого же оттенка, как голос, Данте потянулся к её руке, но передумал и скомкал в кулаке салфетку. — Я не ощущаю ни время, ни себя… Только еды страшно не хватает. Может, повторим завтрак?

Лора мотнула головой.

— Почему для Бастьена осталось только девятнадцать желаний? Вернее, уже… — Лора загнула пальцы. — Четырнадцать.

— Потому что мои силы не бесконечны.

— А что будет, когда они совсем закончатся?

Из миллиона вопросов конкретно этот Лора задавала уже в третий раз, и сейчас Данте как будто даже собирался ответить, но в дверь снова постучали.

Неужели здешние слуги умели читать мысли? Неужели кто-то догадался, что Данте не прочь угоститься четвёртой порцией каши?

Однако всё тот же услужливый парень, который пообещал быстро отправить письмо, вернулся не с новым подносом, а с запиской.

— От господина Клеру, — доложил он.

Лора развернула послание от Бастьена, которое оказалось ещё короче её письма тётушке. Единственное слово в нём гласило: «Помогите».

Глава 3 — в которой Лора не загадывает желание

А с Бастьеном Клеру случилось страшное. Молодого человека, который вырос в небольшом приморском городке, в последний раз складывал трёхзначные числа в школе, а свою подпись на важных бумагах ставил… никогда, заставили быть наследником: новым владельцем судоходной компании, особняка в центре столицы, многочисленных земельных владений и общего состояния в два миллиона фунтов.

— Сколько?

— Два миллиона, сэр. — Вчерашний Важный Господин, он же секретарь, которого звали Бенджамин Блюм, произносил эти невообразимые цифры без малейшего трепета. — Ваши активы включают десять океанских судов, три десятка грузовых пароходов, портовые склады и контракты с колониями. Годовой доход компании составляет примерно сто тысяч фунтов. Это две тысячи в неделю.

Бастьен сглотнул.

Вчетвером они шли по длинной галерее. Ковровая дорожка мягко глушила шаги, зато эхо изумлённых возгласов вилось по мраморным колоннам аж до потолка. На стенах, между охотничьими гобеленами и горшками с декоративными лимонными деревцами, висели портреты.

Жители старых холстов и позолоченных рам, великие мужчины Локсли пристально следили за последним представителем своего рода. А Бастьен Клеру чесал непривычно гладкий подбородок и, раз уж не позволили надеть на голову, вместо щита прижимал к груди свою шляпу.

Мистер Блюм нависал над ним карающим мечом.

— Сэр Годфри Уиндем Локсли, — торжественно провозгласил он, указав на рыцаря в латах с гербовым щитом. Художнику понадобилось много серой и белой краски, чтобы передать блеск доспехов барона, его щита и топора. — А это — полковник Арчибальд Локсли. Его младшая дочь тайно обвенчалась с неким… Морисом Клеру и сбежала на материк.

В паузе, как бы тактично секретарь её ни промолчал, Лора угадала слово «проходимец». Так тётушка называла мужчин, которые дурили головы девушкам и тащили их — в лучшем случае — под венец. Лора задержалась у портрета сурового полковника: посчитала пуговицы на его красном мундире, восхитилась закрученными усами и похихикала над белыми гетрами, уж больно напоминавшими женские чулки.

— Тоже с кем-то воевал, — шепнула она Данте, кивнув на мушкет со штыком. — И тот генерал-майор Локсли, в мундире и с саблей. И адмирал Ричард Локсли тоже… как эта штука называется?

— Рапира, — ответил Данте. — Смотри, у лорда Альберта только трость.

Бастьен, который не особенно прилежно запоминал своих предков, зыркнул в их сторону. В его хмуром взгляде ясно читалось: «мы так не договаривались» и чуть-чуть «это вы во всём виноваты».

Экскурсия закончилась у портрета на торцевой стене.

— Лорд Эдвард Локсли, ваш троюродный дедушка!

Щурясь от южного солнца, дулом винтовки приподняв пробковый шлем, молодой лорд Эдвард взирал на наследника, с которым никогда не встречался (и уже не встретится) с родительским благословением. Его светлый хлопковый костюм сливался с сухой охристой землёй и белёсым от жары небом. Яркими пятнами выделялись плоские кроны акаций и громадный оранжевый лев, который растянулся у ног Эдварда Локсли в позе послушной собаки.

— Он мне нравится, — протянул Бастьен.

— Вы бы тоже ему понравились, сэр, — вежливо ответил Бенджамин Блюм и вернулся к Важным Делам. — Вам нужно утвердить расходы на ремонт парохода Кассиопея и продлить страховку для межконтинентальных рейсов. А также приготовиться к торжественному приёму в честь вашего вступления в наследство, который состоится сегодня вечером. Приглашения были разосланы на рассвете, и мы уже получили небывалое количество положительных ответов. Понимаю, сэр, что это слишком скоро…

Вопреки опасениям секретаря Бастьен оживился.

— Приём? — Он с трудом разорвал зрительный контакт с нарисованным львом. — Музыка, веселье, шампанское?

— Полезные знакомства, светские беседы, танцы.

Неизвестно, какая из перечисленных обязанностей смутила Бастьена сильнее, — секретарь решил не выяснять. Он пообещал прислать портного и отправился раздавать распоряжения тем, кто понимал их с первого раза.

Ненадолго стало тихо. Мысли, разные мысли клубились в воздухе вместе с пылью.

Данте считал время до обеда и маленькие круглые пуговицы на манжетах Лоры — их было всего две, как и рукавов, как и рук, но он зачем-то считал. Бастьен выбирал, какое желание загадать следующим: вмиг выучить всю родословную, разобраться в финансовых делах или же освоить приличные танцы. Лора представляла, как выглядит портной и можно ли считать его волшебником. До сегодняшнего дня все платья доставались ей готовыми, поэтому о человеке с измерительной лентой и булавками, который превращал скучный отрез ткани в многослойный наряд, она без трепета думать не могла.

— Танцы, — наконец протянул Бастьен.

Сэр Годфри из-под забрала своего шлема глянул на пра-пра-пра-и-так-далее-внука явно неодобрительно. Лучше бы выбрал меч и копьё!

— Я тебя научу! — выпалила Лора.

— Но…