Мэри Соммер – Предпоследнее желание (страница 6)

Было темно и тихо. Жених не вертелся перед зеркалом, не разглаживал на костюме невидимые складочки.

— Вряд ли он спит, — пробормотала Лора. Наверное, сражается с одеялом и ждёт, когда наступит утро.

Её шёпот растворился в листве дикого винограда, которая захватила половину кирпичной стены. А голос Бастьена эхом отразился от стёкол.

— Желаю, — начал он, и сердцу Лоры вдруг стало тесно в грудной клетке. — Желаю, чтобы этот неудачник не вернулся из следующего плавания… Нет, слишком долго.

За две секунды молчания Лора успела обернуться на Данте — тот разместился на крыльце рыбного магазинчика и прикрыл глаза, будто собирался вздремнуть.

— Пусть завтра перед свадьбой свалится с лестницы и переломает себе обе ноги… и потом до смерти ходит на костылях, — сформулировал желание Бастьен.

Лора сжала кулаки.

— Отмени, — прорычала она так зловеще, что тётя Лу бы восхитилась.

— Исчезни! — рявкнул Бастьен. Поверх её макушки он смотрел в окна второго этажа. А Лора надеялась разглядеть в его глазах пелену, хотя бы тоненькую, прозрачную, но Бастьен окончательно протрезвел.

— Это не принесёт тебе счастья.

Лора схватила полы его пиджака, но Бастьен скинул её руки. Тогда она подбежала к Данте, присела, быстро пробормотала:

— Не выполняй, пожалуйста-пожалуйста…

И, не дожидаясь реакции, вернулась к Бастьену. Он перевёл на неё взгляд.

— Мне не нужно счастье. Я хочу, чтобы она была несчастна, чтобы всю жизнь жалела о своём выборе.

— Не хочешь.

— Хочу.

— Не хочешь.

Бастьен сжал её плечи и так встряхнул, что с него слетела шляпа.

— Я сказал, исчезни. Просто уйди, иначе следующим желанием ты исчезнешь буквально.

— Хм. — Вывернувшись, Лора толкнула его в грудь. — Так ты всегда и поступаешь, правда? Плохое настроение? Можно ворваться в закрытый трактир — где только что, между прочим, навели чистоту! — и разгромить его. А что случается с людьми, которые тебе не нравятся? Повезло, теперь можешь разбираться с обидчиками чужими руками — просто загадай желание. Что со мной хочешь сделать?

— Я передумал, на такую мелочь желание тратить не стоит. — Бастьен скривился. — Обойдусь ремнём. Тебя когда отец в последний раз воспитывал?

Может, Лора побледнела. Может, от упавшей на лоб чёлки по её лицу проползла тень, которая напомнила Бастьену другие тени — те, после которых всё вокруг начало взрываться. Он замер.

— Неудивительно, что твоя девушка выбрала другого. — Лора пожала плечами и сделала шаг в сторону. — Давай, загадывай. Только она всё равно к тебе не вернётся.

— Заткнись.

— Уж не знаю, какие беды и увечья наслать на жениха, чтобы ты вдруг стал предпочтительнее. — Она в задумчивости почесала подбородок. — Хотя знаю! Пусть не ноги, а сразу шею свернёт? Всяко надёжнее будет. Ну давай.

Он как будто замахнулся. Сжал кулак с такой силой, что пальцы хрустнули. Он так и остался стоять с поднятой рукой, когда заговорил Данте.

— Очень давно, несколько столетий назад, моя бутылка попала к одному учёному. — Данте пошуршал плащом о дверь, устраиваясь удобнее. — Август Вернер его звали. Страстный был, умный, восторженный — мечтал всё разложить на мельчайшие частички. Умер от… впрочем, не об этом сейчас. Молодая жена доктора Вернера была женщиной не менее страстной, что правда, в несколько другом смысле. И пока муж допоздна пропадал в своей лаборатории, фрау Вернер проводила время с тупым как пустая колба кузнецом. Узнав об этом, доктор пожелал, чтобы вместо крови вены его жены наполнила ртуть.

На улицу со всеми спящими жителями в их спящих домах опустилась тишина. Густая и тяжёлая — как ртуть. Медленно Бастьен присел за шляпой, но, скомкав её пальцами, он так и остался стоять на одном колене. Лора опустилась рядом и обняла его за шею.

— Я бы так не сделал, — сердито прошептал он ей в ухо.

— Я знаю.

Лора считала слезинки, которые скатывались с его ресниц по её щеке. Лора считала секунды. Через пять она почувствовала руку Бастьена у себя на спине, а уже через шесть он отстранился, вскочил на ноги, грубовато потянув её за собой, и буркнул:

— Я отменяю желание. Все последние, которые тут напридумывал.

Реакции не последовало.

— Данте, ты слышал? — Лора села рядом и заглянула в его лицо.

— А вы? — Он страдальчески закатил глаза. — Вы слушали правила? Для кого я рассказывал, что не могу никому навредить?

— Мог бы раньше напомнить, — обиделась Лора.

— И прервать вашу мелодраму? Извольте.

— А кровь в ртуть ты тоже не превращал?

— Конечно, нет.

Лора машинально кивнула. Она словно прижала к уху раковину и слушала гул моря, а слова с чувствами — их уносил ветер. Камни брусчатки превратились в клавиши церковного органа: они нажимались и подскакивали в нестройном ритме. Стена из плюща качалась, протягивая к ней листья… или это Лора качалась?

Так бывает, когда впечатления накатывают волшебной, удивительной, сшибающей с ног волной, а после отлива хочется закопаться во влажный песок и уснуть.

Рядом на крыльце уселся Бастьен. В молчании он выкурил трубку, отряхнул колено от невидимой дорожной пыли и, взглянув на Лору, сказал:

— Да, надо поспать.

— Это твой город? — спросила Лора, подавив зевок. — У тебя здесь есть дом?

— Был, но я уехал навсегда.

— Значит, нужно поискать гостиницу.

Хлопнув руками по коленям, Лора встала и несколько раз обернулась вокруг себя в поисках соответствующего указателя.

— Скажи мне, птенчик. — Бастьен со странной ухмылкой выпустил в неё облачко вонючего дыма. — Ты ведь домой не торопишься?

— Очень тороплюсь, — быстро ответила Лора. — Тётя будет ужасно волноваться. Но, может быть, не прямо сейчас…

Вот уже несколько часов Лора находилась вне дома, вне города, вне своей жизни, уже прожитой до сегодняшней ночи и распланированной для всех будущих. Как впервые выпорхнувший из гнезда птенец — поэтому Бастьен так её называл? — Лора летела кривовато, но воздух снаружи был таким свежим, а высота так захватывала дух!

— Тогда пока за мной присматривать будешь, чтобы я больше ничего такого не загадывал. — Бастьен затушил трубку и спрятал её в уже изрядно прокопчённый карман пиджака.

Преисполненная ответственности, Лора даже спать расхотела. Она выпрямилась. Мысленно уже начала составлять список запрещённых и разрешённых (их получалось намного меньше) желаний. Однако Бастьен и не собирался советоваться.

— Желаю оказаться чьим-нибудь наследником, неприлично богатым, — сообщил он Данте. — Жить в большом городе, в огромном доме с кучей слуг. Э-э… желательно, прямо сейчас.

Лора открыла рот, но сформулировать протест не успела. Ночь взорвалась оркестром из звуков: стук и шуршание по мостовой чего-то резинового, гул, урчание, потрескивание… Лора вспомнила теней-охотников, но тут перед рыбным магазинчиком с визгом остановился автомобиль. Такие Лора видела только на картинках. Автомобиль почти заполнил собой всю ширину улицы, его лакированный чёрный кузов сверкал в свете фонарей, хромированная решётка радиатора была похожа на пасть кита — вот-вот распахнётся, — а круглые фары напоминали немигающие глаза совы на охоте.

Задняя дверца распахнулась и выпустила крайне респектабельного господина: в белоснежной рубашке, синем фраке и брюках с убийственно острыми стрелками; и остроносых ботинках, до того начищенных, что брусчатка застыдилась. Его лысую макушку солнышком обрамлял венец густых седых волос, на длинном крючковатом носу каким-то чудом держалось пенсне с круглыми стёклами.

Бастьен торопливо расправил пиджак. Лора попыталась пригладить растрепавшиеся волосы. Данте — просто поднялся.

— Мистер Клеру? — важный господин поклонился перед Бастьеном, отчего тот впервые за вечер смутился. — С прискорбием вынужден сообщить вам о кончине вашего дедушки.

— Какого дед… — начал Бастьен и получил от Данте тычок в рёбра. — Ах… да. Действительно.

— Горе-то какое, — пискнула Лора. Так реагировали соседские тётушки преклонного возраста на новости о кончине своих знакомых ещё более преклонного возраста. И всплёскивали руками. Лора тоже всплеснула.

— Позвольте сопроводить вас в ваш фамильный особняк на Мунлайт-стрит, сэр?

Важный господин посторонился и указал на широкое кожаное сиденье.

Пожав плечами, Бастьен уже занёс ногу, но Данте за шкирку — привычное движение, но разве ж так можно с богатыми наследниками? — оттащил его, чтобы пропустить вперёд Лору.

— Манеры, — процедил он сквозь зубы.

— Манеры, — согласился Бастьен.

На цыпочках Лора дотанцевала до входа в этот дворец на колёсах и разместилась в серединке заднего сиденья. Пахло кожей, деревом, чуть-чуть машинным маслом и пряным табаком. Снова закружилась голова, но тут с одной стороны рядом плюхнулся Бастьен, а с другой — Данте.