Мэри Соммер – Предпоследнее желание (страница 5)
Лора быстро развернулась. Кристально трезвый Бастьен (приятнее он почему-то не стал) стоял, сунув руки в карманы.
— Ты ведь не собираешься тратить желание на шляпу! — Она хлопнула себя по щекам.
— Собираюсь. Я буду тратить мои желания так, как захочу.
Бастьен пригладил рыжую шевелюру, готовя аэродром для приземления — приголовения? — нового широкополого средства для поднятия самооценки.
— Послушай, Бастьен… — Лора приготовилась аргументированно возражать (воспитание тёти Канталуны даром не прошло), но у неё за спиной раздался щелчок.
В то же мгновение на голове Бастьена возник бронзовый шлем римских легионеров. Лора не могла не признать, что алый гребень, смутно напоминающий петушиный хохолок, очень шёл Бастьену.
— Не то! — воскликнул Данте.
С видом скульптора перед своим будущим шедевром он выступил вперёд и закатал рукава. Снова щёлкнул пальцами, и шлем превратился в мушкетёрскую шляпу с пряжкой: роскошное голубое перо маятником закачалось перед лицом Бастьена. Не успел тот разразиться проклятиями, как перо исчезло, широкие поля втянулись, а под подбородком Бастьена, чуть его не задушив, затянулась верёвочка. Тут же ковбой перевоплотился в индейца — Бастьен согнулся под весом длинного венца из перьев с рогами и шлейфом.
Лоре больше всего понравился огромный шёлковый тюрбан, а вот Бастьен наверняка с удовольствием оставил бы себе инкрустированную бриллиантами корону… только её сменила коричневая шляпа — сестра-близнец его предыдущей, — и на этом всё закончилось.
— Примерно сто лет назад, — произнёс Данте, расправляя манжеты, — талантливый артист по имени Ли Минь мечтал о мировой славе. Он пожелал голос, который очарует любого слушателя, и труппу, способную играть без устали. Я исполнил желание. Три дня спустя его за кулисами задушили завистники. Это ответ на твой вопрос.
Он повернулся к Лоре. Несколько секунд они смотрели друг на друга, а потом Бастьен сказал:
— А теперь, — он шумно втянул воздух, — теперь я хочу, чтобы здесь появилась самая красивая девушка побережья.
Лора заозиралась: ничего не произошло, стало даже как-то тише.
— Где? — Бастьен не оглядывался, а наоборот, застыл.
— Прости. — Данте пожал плечами. — Из всех ныне живущих девушек побережья я успел познакомиться только с одной, а она уже здесь.
Это был не комплимент, совсем даже наоборот, но щёки Лоры вспыхнули. Она почувствовала себя на два дюйма выше и на восемь заколдованных принцесс прекраснее. Даже тусклые чёрные волосы будто бы научились отражать свет.
— Это не самая красивая, — заявил Бастьен. — И только не говори, что я потратил желание ни на что.
— Не потратил, я ведь не использовал магию.
Воображаемое зеркало перед Лорой разлетелось на осколки.
— Что будет после последнего желания? — спросила она.
Данте не ответил.
— Ладно, сейчас потрачу. — Бастьен сжал кулаки. — Я немедленно хочу увидеть мою девушку… бывшую девушку. Перенеси меня к ней!
Лора раскинула руки, пытаясь на прощание впитать в себя побольше окружающей бесконечности, глубоко вздохнула и зажмурилась. Её ведь не оставят здесь одну? Не оставят? Самые тёплые холодные пальцы сжали воротник. Мир вспыхнул, сплющился до размеров бутылки — и растёкся непроглядной бездной.
✶
Всё-таки свидания — не самая обязательная вещь в жизни. Даже не самая приятная.
Канталуна Верлен возвращалась домой в дурном расположении духа. Всё прошло хорошо — слишком хорошо. Она безуспешно искала, к чему придраться и чем обосновать отказ от последующих встреч до конца жизни.
От стука её каблуков разбегались коты. В брусчатке появлялись трещинки — пока невидимые, но уже через два года мэру придётся пожертвовать немалую часть бюджета на обновление покрытия.
То, что с домом что-то не так, Канталуна поняла ещё в начале улицы. Он распространял по округе такую тишину и темноту, словно в мансарде спала воспитанная семнадцатилетняя девушка. Кто в это поверит? Сквозь зашторенные окна трактира пробивался тусклый свет, и Канталуна отправилась туда.
Дверь оказалась не запертой. Шагнув через порог, Канталуна услышала под подошвой хруст стекла… что ж. Бойся своих желаний, говорят. Весь вечер Канталуна Верлен мечтала найти повод больше никогда не отлучаться из дома по неуважительной причине — и вот же он, наглядный. Перевёрнутые стулья, развалившийся на две части стол, битая посуда… Канталуна почти не удивилась разгуливающей по залу швабре, за которой хвостом волочилась тряпка. Подброшенные осколки взлетали, кружили, пытались вспомнить себя в целом виде, но вновь рассыпались.
Этот оркестр играл по инерции, ему явно не хватало дирижёра.
Канталуна провела рукой по стойке — ладонь покрыл слой мелкого серебристого порошка. Уворачиваясь от швабры, Канталуна прошла на кухню и ссыпала порошок в пустую баночку для джема.
Потом она отправилась на мансарду и удостоверилась, что Лоры там нет.
В своей спальне Канталуна Верлен переставила на комод старый фикус и открыла пустой чемодан. Туда отправилась плотно закрытая и обёрнутая шалью баночка, зубная щётка и несколько комплектов одежды. Наряд для свидания Канталуна не сменила — он не отличался от её повседневного и как дорожный тоже годился.
По пути на первый этаж она впервые за семнадцать лет остановилась перед вечно запертой кладовой. Замки — все три — заржавели, но открылись. Разбуженная дверь заскрипела.
В тесной комнатке стоял сломанный стол на трёх ножках — он не падал лишь потому, что упирался в стены. На нём, под многолетним слоем пыли, тайны и вычеркнутых воспоминаний хранился конверт. Адрес Канталуна не забыла — ни на секунду не забывала, — но всё же сунула конверт в боковой карман чемодана. Помнила она и послание из одной-единственной фразы.
«Я буду ждать».
Десять минут спустя Канталуна Верлен покинула дом и трактир «Три табуретки», чтобы ещё долго, долго не возвращаться.
Глава 2 — в которой герои принимают непростые решения
Как уже опытная путешественница со звёздами, во второй раз Лорелея сориентировалась быстрее. Голова почти не кружилась, колени почти не подкашивались, сердце стучало почти ровно. Данте перенёс их в соседний городок: здесь пахло той же солью, за грядой холмов шумело то же ночное море. На узкой улочке спали все дома — кроме одного.
Прячась в тени ветвистой яблони, Лора с Бастьеном беззастенчиво заглядывали в единственное жёлтое окно.
— Она и правда самая красивая, — прошептала Лора.
Бастьен в оценках посторонних не нуждался. Не моргая, заворожённый без всякого волшебства, он наблюдал за танцем тёплого света и кружева. В небольшой комнатке перед зеркалом кружилась девушка в белом платье. Свадебную причёску она сделает утром, скроет под вуалью, а сейчас её волосы золотистыми волнами рассыпались по плечам. Её босые ноги плавно скользили по ковру, будто по льду, тонкие руки перебирали в воздухе струны невидимой арфы.
Лорин мечтательный вздох «разбудил» Данте. Он свесился с нижней ветки, на которой сидел, и глубокомысленно произнёс:
— Кажется, пора рассказать вам о правилах.
— Загадывания желаний? — сразу сообразила Лора. — Я знаю одно: нельзя пожелать больше желаний.
Возможно, Данте кивнул. Он висел вниз головой, поэтому сложно было сказать наверняка.
— Теперь нельзя, да… Это первое.
— А второе?
Забавно, что интересовалась Лора, когда загадывать предстояло Бастьену. Однако тот видел лишь невесту и слышал только колокольный звон, под который она утром пойдёт под венец с другим.
— Нельзя воскрешать мёртвых. — Данте подтянулся и спрыгнул на землю. Так у него освободились пальцы, чтобы их загибать, а Лора смогла выровнять шею. — Нельзя влиять на чувства других людей и сознательно наносить им вред.
— То есть ты не можешь заставить эту девушку полюбить Бастьена? — уточнила Лора. Она боялась услышать это желание следующим.
— Нет.
— Ну и… — вспомнил Данте. — Это не правило, но я очень не советую загадывать вечную жизнь, вечную молодость, вечное
Бастьен правила не слушал.
— Теперь хочу увидеть его, — буркнул он. — Счастливого жениха.
Ох, это «счастливого» прозвучало как утыканная иголками и булавками подушечка.
— Он далеко живёт? — быстро спросила Лора. — В этом городе, ведь так? Может, пешком прогуляемся, чтобы желание не тратить? К тому же такая концентрация волшебства вряд ли благоприятно влияет на…
— Зачем она здесь? — перебил Бастьен.
— Давление, артериальное давление.
Данте накинул на голову капюшон и перебросил левую полу плаща через правое плечо, что могло означать «вышло случайно, больше не повторится». Или «если хочешь, чтобы я от неё избавился, загадай желание». Или… Лора могла бы придумать парочку объяснений иного толка, но от них краснели щёки.
— Ладно. — Бастьен отмахнулся.
Идти пришлось недолго. На перекрёстке, где встречались пять улочек и один подозрительный переулок без указателей, они свернули на соседнюю. С одной стороны на ночных гостей смотрели тёмные витрины, с другой — окна жилых домов. Напротив одного Бастьен остановился.